Темнота в окне напротив (СИ)

Я послушно иду за ним, смотря в землю.
Рядом ревут моторы. Я слышу чьи-то разговоры.
Мы заходим в белую палатку, под которой расположился мотокросс Хантера с его механиком.
Последний ухмыляется, что-то говорит, указывая мне на складное сиденье. Я киваю и слабо улыбаюсь.
Я настолько взволнована, что в шуме моторов и остром запахе бензина окружающий мир просто смазывается.
  
Украдкой наблюдаю за Хантером, как он внимательно осматривает свой мотокросс, о чём-то разговаривает с механиком.
А потом Келлер поворачивается ко мне и говорит:
— Идём, ты поможешь мне одеться.
Я открываю рот, глотая воздух, словно рыба.
Механик между делом погружается в мотокросс, словно нас для него не существует.
Я поднимаюсь со стула и следую за Хантером.
Сердце стучит где-то в ушах, когда он отпирает заднюю дверь грузовика, забирается внутрь, включает тусклый свет и достаёт сумку со снаряжением.
Заметив, что я продолжаю стоять за пределами грузовика, Хантер медленно поворачивается ко мне и произносит:
— Иди ко мне, Эстер.
Меня бросает в дрожь.
Это он.
Это мой сталкер.
Нет. Не может быть.
Я нахожу в себе смелость, чтобы подняться в грузовик.
— Закрой дверь, — голос Хантера не терпит возражений.
Мои щёки горят от мысли, что сейчас я останусь с Хантером в тесном пространстве и ещё буду помогать ему переодеваться…
Захлопываю дверь.
Поворачиваюсь, чтобы встретиться с хищным взглядом Келлера.
Он уже снял свою кожаную куртку Armani и остаётся в чёрной обтягивающей футболке.
Воздух пропадает из лёгких, когда Хантер стягивает её через голову и оголяет свою вытатуированную грудь.
— Это… ты… — ахаю я и делаю шаг назад.
— Это я, — отвечает он, загоняя меня в угол…
  
14
 
Эстер 
Хантера становится слишком много в непосредственной близости.
Он приближается, напирая и жёстко нарушая моё личное пространство. Я задыхаюсь… от неожиданности и всплеска разных эмоций.
Я… подозревала, что это он. Просто всячески отказывалась от этой идеи, потому что она была ужасной.
Это кошмар.
Я переспала с Хантером Келлером.
Я отдалась ему как последняя…
Господи… Я впустила его в свой дом… сама…
Он меня уничтожит. Живого места не оставит. Я стану бабочкой в его руках, которую размажут в грязь одним нажатием пальцев…
Я отстраняюсь, спотыкаюсь о какую-то сумку, ахаю и оказываюсь зажатой в его руках.
Он смотрит на меня, чуть прикрыв глаза, и я уже чувствую себя уничтоженной.
— Тише… — шепчет он, пока его ладони требовательно скользят по моему телу. Они уже изучили меня и теперь прекрасно знают, где мне нравятся их прикосновения. — Тише, мой нежный цветочек. Ты же останешься такой же послушной? И мы продолжим нашу игру…
Он пожирает меня глазами. Вытягивает воздух из лёгких вместе с моей запятнанной душой.
Игра.
Для него это игра. Не более.
Возможно, и для меня тоже. Только теперь это игра на выживание.
— Мы можем… всё закончить… — я не узнаю свой дрожащий голос. — Мы можем закончить эту игру.
— Ммм… — он бесцеремонно втягивает мой запах. — Я ещё не наигрался, Эстер. Я только начал.
От его слов по телу пробегает волна сумасшедших мурашек.
Зачем я во всё это ввязалась?
— Что тебе от меня надо? — я оказываюсь полностью прижата к стене грузовика.
Ладонь Хантера проникает под резинку моих спортивных штанов и начинает дразнить. Его пальцы, словно огненные ножки паука, ползут по моему заду всё ниже и ниже.
— Мне нужна ты, Эстер. Вся. До капли. До единой клеточки. — он говорит мне в губы, почти касаясь их своими.
— Если… я тебе этого не дам… ты… уничтожишь меня? — похоже, я слишком осмелела.
Хантер даёт мне намёк, до боли стискивая ягодицу и заставляя выгнуться в его руках.
Он усмехается моей слабости.
— Думаешь… у тебя есть выбор? — его глаза сверкают беспощадностью.
Конечно, у меня нет выбора.
Он возьмёт с меня всё.
— Почему бы нам… просто не сделать вид, что ничего не произошло?
Я знаю, что это ещё одна глупая попытка ухватиться за спасательный круг, но Хантер, одарив меня опасным взглядом, запечатывает мой рот поцелуем, заставляя идти прямиком на дно.
Дрожу… и стону ему в рот. Он больно стягивает мои волосы, не позволяя оторваться, пока сам не насытится мной.
Ему абсолютно плевать на моё мнение!
— Мы обсудим это после тренировки.
Хантер отстраняется.
Подходит к своей сумке и снимает штаны, оставаясь в одних белых трусах. Сейчас он похож на мужскую модель из рекламного ролика Dolce Gabbana…
Хантер быстро одевается в специальный комбинезон, надевает защиту, просит помочь скрепить её и поправить. Он натягивает балаклаву, которая возвращает меня в сегодняшнюю ночь.
Я отстраняюсь от него на безопасное расстояние, и он хмыкает.
Интересно, если я уеду до окончания тренировки, что будет?
Знаю…
Я только его разозлю.
Он найдёт меня.
— Эстер. Ты же понимаешь, что от меня не сбежать? — произносит он, словно считав мои мысли. — Тебе придётся ко мне привыкнуть. Я не принимаю отказов.
Он берёт шлем и выходит из грузовика. Замирает.
Он… ждёт, пока я последую за ним.
А мне так хочется забиться в угол, спрятаться в темноте…
Подхожу к нему.
Хантер вскидывает руку, указывая мне на возвышенность рядом с пыльной трассой.
— Оттуда наилучший вид, — говорит он. — Там будешь наблюдать за тренировкой. Когда увидишь, что я закончил — возвращайся в палатку и жди меня.
Я растерянно киваю, поворачиваюсь и скорее иду туда. Я даже рада возможности побыть… наедине. И полностью осознать, в какой я заднице…
Когда я поднимаюсь на край возвышенности, передо мной открывается вся трасса — извилистая, изрытая колёсами, с крутыми трамплинами и поворотами. Отсюда я вижу грузовик Хантера и палатку.
Мотор мотокросса моего сталкера уже ревёт, и этот звук разрезает воздух, проникая в грудь.
Хантер срывается с места, поднимая облако пыли. Он входит в поворот резко. Потом — газ. Снова рев. Он летит по трассе, будто она создана только для него. Мне сложно оторваться от его фигуры.
На одном из трамплинов мотоцикл взлетает в воздух. Я ахаю.
Это… высоко!
Я, конечно, понимаю, что Хантер станет моей погибелью, но сейчас моё сердце стучит в волнении за его жизнь… Оно замирает на те мгновения, когда Келлер делает невероятное сальто в воздухе.
Он приземляется. Ровно.
Кто-то из других мотокроссников и малочисленной публики хлопает в ладоши. Я продолжаю зажимать свой рот рукой, шокированная увиденным.
Ещё один прыжок.
Ещё выше.
Хантер играет этой жизнью.
Он опасный. Безрассудный. Невыносимый. Безбашенный…
И чертовски красивый в этом безумии.
Настолько, что я нахожу в своей голове мысль — мне хочется принадлежать ему… быть… его…. Отдаться ему до капли.
  
15
 
Эстер 
— Идём, — бросает мне Хантер, когда заканчивает все свои заезды.
Он использует меня как вешалку для своего полотенца и халата, пока принимает душ, который сложно назвать душем. Ведь это просто шланг с ледяной водой в ржавой кабинке. Но вошёл он в неё словно греческий бог — голый, с упругой задницей, перед этим сбросив свою грязную одежду в сумку.
Однако спартанские условия не беспокоят Хантера. Как и то, что сейчас январь и вроде бы в этой части Швейцарии не так и холодно, но всё же. На улице максимум плюс семь.
А вот меня беспокоит то, как внизу живота тяжелеет и скручивает при виде голого Келлера, выходящего из кабинки. Он забирает у меня полотенце, неспешно вытирает своё вытатуированное сильное тело. Я поздно вспоминаю, что могу и отвернуться.
  
У него совсем нет стыда!
Да, конечно, здесь рядом никого нет, но всё же.
Я смущаюсь. А ещё боюсь, что он может затащить меня в эту кабинку, чтобы… чтобы сделать со мной самые извращённые вещи.