И она поблагодарила богов (ЛП)

Он медленно ехал из города, совершенно не сосредоточившись на дороге; даже музыка не помогала ему успокоиться.
Проезжая мимо места, где разбился на прошлой неделе, он почувствовал кислый привкус во рту. Дорожное ограждение было вдавлено на полметра в обочину, а осколки стекла все еще поблескивали сорокаметровой полосой вдоль асфальта. В тот день удача была на его стороне, а сейчас он чувствовал, что снова теряет концентрацию.
  
— Да что с тобой такое, Петер! — пробормотал он, приотпустив педаль газа и стараясь сфокусировать взгляд на точке в нескольких сотнях метров впереди. Пожалуй, лучше на время оставить машину в гараже.
Едва оказавшись в прихожей своего дома, он скинул туфли и бросил пальто на подставку для зонтов.
Мари придется немного подождать. Сначала он хотел посидеть в тишине и прийти в себя.
Тяжелый, спертый воздух заставил его замереть на пороге кабинета. Инстинктивно он отпрянул назад, сорвав с вешалки несколько курток. Взмахнув правой рукой, он нащупал подставку для зонтов под только что брошенным пальто и крепко ухватился за трость, которую его отец поставил туда много лет назад. Трость была из прочного дерева — вещь, способная на многое.
Все это произошло за пару секунд. Запах чеснока, смешанный с лосьоном после бритья, заставил его действовать мгновенно.
— Петер! — позвал слабый голос из гостиной. Это была Мари, и холодный пот выступил на его лбу, точно натянутая полиэтиленовая пленка.
Сжимая трость, он приблизился к дверному проему. — Да! — ответил он. — Ты в порядке, Мари?
Ее смех, как ни странно, вовсе его не успокоил.
Тогда он вошел.
Она сидела в неестественной позе в самом большом вольтеровском кресле, с клетчатым пледом на ногах и шалью на плечах, и бросила на него такой кокетливый взгляд, словно собиралась покорить сердце вновь прибывшего гостя на балу. В своей тарелке. В пределах досягаемости стояли бутылка портвейна и наполовину полный бокал. Нежные лепестки роз в огромном букете касались друг друга, а на коленях у нее красовалась внушительных размеров золоченая коробка шоколадных конфет. Она уже была открыта, а целлофановая обертка валялась прямо на дорогом ковре.
— У нас гости, — прощебетала она.
Петер ослабил хватку на трости. Не из-за восторга Мари, а от изумления. Из эркерного окна кабинета позади нее вышли двое мужчин. Одного из них он уже вычислил по запаху — это был тот тип, который досаждал ему в офисе. Но вот второго он никак не ожидал здесь увидеть.
— Вот мы и снова встретились, Петер де Бур. Очень мило с твоей стороны пригласить нас. — Это был тот самый смуглый мужчина, с которым он недавно сталкивался дважды. Имя всплыло в его памяти в то же мгновение, когда тот сжал руку Петера с дружелюбием, уместным разве что между близкими родственниками. Это был Марк де Вирес.
— Хорошо, что ты дал нам ключ, старина.
Петер нахмурился и недоуменно уставился на ключ, который держал в руке смуглый мужчина. В голове крутилось слишком много версий и нестыковок, мысли путались. В этот миг он почувствовал себя совершенно беспомощным.
— Даже очень хорошо, дружище, ведь твоя милая тетушка не могла открыть нам дверь — она ведь была наверху, на третьем этаже. Ты уж извини, что мы накрыли стол прямо здесь, в кабинете, но нам показалось забавным устроить тебе сюрприз в твоей любимой комнате.
— А этого другого приятного господина зовут Рахман, ведь так?.. — Мари послала заискивающую улыбку громиле Марка де Виреса. Внезапно скрюченная шестидесятилетняя женщина преобразилась, словно помолодев на сорок лет. — У Рахмана самые невероятно сильные руки, какие только можно представить, Петер. Он снес меня сюда как пушинку. — Она откинула голову назад и с пьяным смехом обнажила ряд потемневших желтых зубов. — Правда ведь, господин Рахман?
Петер поморщился. И от вида этой женщины, в чьем запустении он сам принимал участие, и от неприятного сознания того, что стоит лицом к лицу с двумя мужчинами, чьих намерений он не понимал и не мог предугадать, и от разочарования во всей своей жизни.
Де Вирес улыбнулся: — Может, ты будешь так добр и снова покажешь госпоже тен Хаген свои великолепные сильные руки, Рахман? Полагаю, нам с Петером нужно поговорить.
— Ну что вы, еще слишком рано! — заартачилась Мари, но тут же почувствовала, как ее подхватывают мощные руки. Она откинула голову так, что ее длинные седые волосы коснулись коленей Рахмана, и позволила унести себя в коридор.
— Ну так что? — спросил Петер. — Мне вызывать полицию или вы уйдете сами? И говорите, откуда у вас ключ.
— Потише! — Де Вирес опустился в кресло и взял конфету. — Тебя стоит похвалить, Петер! Извини, что мы так бесцеремонно перешли на «ты», но у нас ведь есть общие знакомые.
— Хелен имеет к этому отношение?
— Давай по порядку. — Он протянул коробку и, ничуть не смутившись резким отказом Петера, убрал ее. — Хелен? Ну, и да, и нет. Я действительно позаботился о том, чтобы вас когда-то познакомили, но сама она об этом толком не знает. — Он улыбнулся. Его ресницы изогнулись вверх, едва не касаясь бровей. «Такие невинные черты лица часто обманчивы», — подумал Петер.
— Ну конечно! А дальше ты и сам прекрасно справился, верно, Петер? Хелен — красивая женщина, а ты ведь мужчина, который привык брать лучшее, не так ли?
Петер подумывал о том, чтобы прекратить этот фарс. Не было причин оставаться в доме — он мог просто спуститься в «Стадс Кафе» и вызвать полицию оттуда. Памятуя об инциденте с мачете, копы наверняка примчатся быстро, несмотря на его не лучшую репутацию в участке. Конечно, Марк де Вирес со своим дружком успеют скрыться до приезда патруля, но по крайней мере правила игры изменятся.
— Стоит отдать должное твоей решительности в стычке с Рахманом. Знай ты его прошлое и совершенно бешеный нрав, ты бы вел себя поосторожнее, когда он пришел к тебе в офис. — Он взял еще одну конфету и жестом одобрил кремовую начинку.
— Но таков уж ты, Петер, решительности тебе не занимать. Только подумай, сколько всего ты устранил на своем пути. Практически все, что могло тебя затормозить. Своего отца. Да и мать, разумеется. Ты избавился от сводного брата, от красавицы-жены и, наконец — пусть и не столь радикально, — от своей комнатной тетушки. Поговаривали, она когда-то была твоей любовницей? Странно думать об этом, глядя на нее сейчас, согласись.
Петер не успел совладать с собой и просто бросился на него.
Они замахнулись почти одновременно, но кулак Марка де Виреса достиг цели точнее, выбив брызги крови из верхней губы Петера. Его голова мотнулась в сторону, и, падая, он увлек за собой тяжелую ковровую дорожку с дубового буфета.
Петер пощупал губу, глядя, как его мобильный телефон проскользил по ковру и застрял в складке. Де Вирес откинулся на спинку кресла — удар в шею, видимо, лишил его голоса, но когда Петер двинулся к нему, он выставил руку вперед и указал на дверной проем. Там неподвижно, как соляной столп, стоял Рахман с выкидным ножом в руке. Рукоять ножа была настолько засаленной и стертой, что первоначальный цвет определить было невозможно.
Оценив обстановку, Петер сел на край журнального столика и снова вытер губу, пока Де Вирес с трудом пытался сглотнуть слюну.
Наконец Де Вирес слегка стукнул кулаком по столу. — Пойми же ты, Петер! Твой кузен Рин снабдил нас всей необходимой информацией. Это крайне компрометирующие сведения, поэтому тебе придется работать на нас. Рин уже ввел тебя в курс дела, так что теперь все серьезно.
— Вы безумны! — Петер понимал, что подобрал не то слово. Беспринципные, преступные, отбитые — так их следовало назвать; но сочетание этих качеств само по себе было безумием.
  
Затем он замолчал и стал слушать.
Марк де Вирес не без гордости рассказал, что владеет компанией «М-Консалт» — той самой, на которую Хелен работала в Багдаде. Выходит, он был ее боссом, и ее нынешнюю работу тоже устроил он. Вероятно, сущий пустяк, если вспомнить, какие отношения могли связывать их в прошлом. Петер отогнал эту мысль и уставился на Марка де Виреса, который теперь вошел во вкус и казался пьяным от собственного голоса.