И она поблагодарила богов (ЛП)

He рассказал, что уже несколько лет как перенес свою штаб-квартиру в Голландию, и вскоре после этого судьба распорядилась так, что Петер де Бур перешел ему дорогу в одной сделке, в результате чего один из партнеров Де Виреса по миру пошел. Для самого Де Виреса это не стало катастрофой, конечно, но ситуация оказалась до крайности досадной и при этом чертовски искусно разыгранной. Ничего подобного он еще не видел. То, как Петер де Бур проанализировал проблему и провел операцию. Да, Де Вирес был искренне впечатлен Петером де Буром и его конторой.
  
— Рано или поздно, — протянул он, кривя губы, — рано или поздно, подумал я, мне пригодится специалист твоего уровня. Вот почему я подтолкнул Хелен Беек в твои объятия. Она могла снабжать меня информацией, которая пригодилась бы, когда придет время.
Петер кивнул. Это многое объясняло: и те две встречи с Де Виресом, и то, как они проникли в его дом. Ключ им наверняка дала Хелен.
— Конечно, она могла разузнать далеко не все. Поэтому в конце концов мне пришлось прибегнуть к более радикальным мерам, такое случается. Но хвала богам, улов оказался жирным благодаря Рину и твоим грешкам из прошлого, де Бур.
Де Вирес выглядел чертовски довольным собой, и для этого у него имелись все основания. За долгие годы в бизнесе Петер усвоил твердое правило: никто, кроме него самого, не вправе решать, берется он за дело или нет. И вот теперь ему впервые приходилось задумываться об исключении, а это уже было чересчур.
— Ты мог бы избавить себя от этих хлопот. Если бы ты пришел по-человечески и изложил задачу, я бы сразу сказал, что нам не под силу уничтожить такую транснациональную нефтегазовую корпорацию, как «Кью-Petrol». Ни ради вас, ни ради кого-то другого. К такой компании приковано слишком много внимания. Она слишком велика, и это потребует слишком много времени.
— Чепуха! — Резкий тон Марка де Виреса заставил Рахмана сделать шаг вперед. Петер с удивлением отметил про себя раздраженный взгляд, который Де Вирес бросил на своего подручного. Не кроется ли здесь какая-то слабость?
— В каком-то смысле мы коллеги по ремеслу, ты и я, Петер. — Де Вирес справился с мимикой и улыбнулся, заметив скептическую мину Петера. — Да-да, как ни крути, это так. — Он рассмеялся. — Нас ведь теперь немало, скажем так, «ликвидаторов компаний». На самом деле разница между нашими фирмами минимальна.
Он поднял с ковра мобильный телефон Петера и с уважением осмотрел его. — «Эрикссон»! — хмыкнул он. — Подороже остальных. Настоящее качество. — Он положил его перед собой на журнальный столик, и Петер заметил, как багровый кровоподтек на его шее в том месте, куда пришелся удар, становится все больше и отчетливее.
— «Кто контролирует прошлое, контролирует будущее; кто контролирует настоящее, контролирует прошлое». Так, во всяком случае, утверждал Джордж Оруэлл, — произнес Де Вирес, покачав головой. — Но мы-то с тобой знаем истину лучше, верно, Петер де Бур? Разве нет? «Кто контролирует настоящее, контролирует все!» Разве это не ближе к правде?
«Да какая, к черту, разница!» — подумал Петер, не видя особых отличий. — Почему бы тебе самому не сделать эту грязную работу?
— Мой хозяин не прощает ошибок. Провал карается смертью. Вот почему. — Он прищурился и скользнул взглядом по Рахману. — Если случится фиаско — не дай бог, конечно, — пусть лучше тебе достанется эта награда.
Петер опустил глаза. Помятый ковер под его ногами соткали дочери местного жителя по имени Урип Хатта, с которым Яап де Бур несколько дней торговался о цене прямо перед тем, как они покинули деревню и отплыли домой в Голландию.
Урип Хатта мечтал превратить Калимантан в новую Мекку ковроткачества, и именно этот ковер, по его замыслу, должен был положить начало его империи. Все пять его дочерей сидели под навесом из пальмовых листьев и изо дня в день ткали этот ковер в течение трех лет. Теперь он лежал здесь, рассыхаясь и словно насмехаясь над мечтой того человека. Он стал уродливым и выцветшим. Урип Хатта, по всей видимости, так никогда и не разбогател.
«Я мог бы встать прямо сейчас, — подумал Петер. — Выйти из комнаты, доехать до аэропорта и сесть на первый же рейс до Джакарты. Оттуда улететь в Банджармасин, сесть на лодку и посмотреть, как поживают дочери Урипа Хатты». Он усмехнулся про себя. «Я мог бы остаться там. Джунгли огромны, даже сегодня». Он поднял глаза. Губы Де Виреса были тонкими и сухими.
Петер ответил ему столь же холодным взглядом. Дочери Урипа Хатты подождут. — Кто твой наниматель? — спросил он.
— Хочешь знать, да? — Де Вирес усмехнулся. — Иракские спецслужбы, — произнес он эту неожиданную новость. — «Мухабарат». Ну или военная разведка «Истихбарат». В подобных делах это одно и то же [38]. — Последнюю фразу он произнес с такой серьезностью, словно зачитывал смертный приговор. — Один из их внештатников стоит прямо за твоей спиной.
Петер попытался отмахнуться от этих слов. — Вы хотите, чтобы я уничтожил «Кью-Петрол»! Почему бы с тем же успехом не отправить меня в Судан повернуть Нил вспять ядерным взрывом, чтобы сгубить Египет?
— Ага. Одиннадцатая казнь. — Де Вирес задумчиво опустил уголки губ. — Неплохо. Может, как-нибудь в другой раз. Никогда ведь не знаешь, с кем завтра повздорит Саддам Хусейн. — Он хлопнул себя по бедру. — Что ж. Ты должен найти уязвимые места «Кью-Петрол», чтобы на время пошатнуть концерн. Мы не требуем его полного разрушения, достаточно серьезного временного ослабления, которое озадачит одних и напугает других.
— Это не поднимет цены на нефть.
— Наверное, нет. Но это ослабит Кувейт на какое-то время.
— И Саддаму Хусейну нужен слабый Кувейт, я полагаю? — спросил Петер, но ни Рахман, ни Де Вирес не ответили. — Перед тем как он нанесет решающий удар и приберет к рукам Ближний Восток, — закончил он, вспомнив, с каким жаром Де Вирес рассуждал об этом во время их прошлой встречи.
— Это твои слова, не мои.
— Значит, вся эта заваруха с курдами — просто очередной отвлекающий маневр Саддама?
Де Вирес примирительно развел руками.
— Есть еще подобные задания, вроде того, что вы дали мне? Кто-то еще получил схожие поручения, кроме меня?
Де Вирес поднялся с таким видом, будто разговор зашел не туда. Он поправил пиджак. — Все! Приступай. Уверен, ты подготовишь план за пару дней, больше времени мы тебе дать не можем в любом случае.
— Это решать мне! Если я возьмусь за дело, то буду работать по-своему, и это займет гораздо больше двух дней.
Де Вирес рванулся вперед и вцепился ему в лицо. Словно раздвигая створки неодушевленного предмета, он сдавил челюсти Петера, заставив его приоткрыть рот, в то время как Рахман уперся кончиком ножа в складку кожи прямо над ремнем Петера. Клинок был острым как шило, и Петер замер. У него просто не было выбора.
Дыхание Де Виреса было сладковатым и теплым. Они находились так близко, что их ресницы почти перекрещивались. — Будет так, как я сказал, и на моих условиях, ясно? Ты ведь не хуже меня знаешь, что неуязвимых нет. Рано или поздно любой открывает свою ахиллесову пяту, и ему ее подрезают. И тогда уже плевать, насколько ты велик и как называешься — «Майкрософт», «Сони» или «Макдоналдс».
Петер пытался сосредоточиться на том, о чем толковал Де Вирес, но это было чертовски трудно, когда Рахман мог в любой момент всадить в него нож по рукоять, возникни у него такое желание.
— Так что берись за «Кью-Петрол», Петер, и не тяни время. Знай: мне жизненно необходимо, чтобы у тебя все вышло. И дело тут вовсе не в деньгах, сечешь?
  
Он отступил на шаг назад, из-за чего Рахман еще сильнее надавил на рукоять ножа.
Де Вирес перекинул плащ через руку. — Уверяю тебя, Петер, тебе не захочется на своей шкуре проверять, как быстро можно лишиться всего. Так что не медли! Кое-кто может расстаться с жизнью раньше тебя. Нам ничего не стоит вплести парочку смертей в ту паутину, что началась с гибели твоих родителей и самоубийства жены. Та старушка наверху тоже может легко отойти в мир иной. Она ведь хрупкая, как думаешь, Рахман?