И она поблагодарила богов (ЛП)

В этой доверительной обстановке брови Клейна сошлись на переносице.
— Ничего конкретного и, скорее всего, ничего серьезного, но мне придется потратить время, чтобы разобраться в деталях.
— Подозрения в чем именно?
— Об этом я скажу тебе позже.
Лицо Клейна потемнело. — Петер, тебе все же придется посвящать меня в свои размышления, иначе мы оба докатимся до паранойи. Это что-то в финансовом отделе? Связано с Хансом Блоком?
  
Петер посмотрел на него не без восхищения. Если бы он не знал правды, то ни за что не поверил бы, что можно найти сотрудника лучше Томаса Клейна. С другой стороны, именно его хладнокровие и актерский талант выделяли его на общем фоне — и это было одной из главных причин, почему его когда-то наняли. Петер кивнул про себя. Да, Томас был превосходным оружием под рукой, но столь же верно было и то, что лучшие клинки чаще всего обоюдоострые.
— Слушай, Петер, — продолжил Клейн, — съездил бы ты в отпуск! Пусть Маттейс вернется в руководство. Он разгрузит тебя, пока ты будешь восстанавливать силы.
Петер встал. Постоял мгновение, глядя на человека, которому больше никогда не сможет доверять. Искренне ему улыбнулся. Последнее «спасибо» за те годы, что они сражались бок о бок.
— Я подумаю об этом, Томас, — сказал он. И ушел.
Спустя несколько минут само провидение подтвердило его опасения. Линды Якобс все еще не было на месте, поэтому Петер заглянул в ее кабинет и осмотрелся. В пишущей машинке торчал наполовину заполненный конверт. На полке лежала раскрытая сумочка, из которой наполовину торчал вышитый носовой платок. Она уходила второпях. Должно быть, прямо сейчас она стояла в кабинете Томаса Клейна, заламывая руки и жалея, что этого платка нет при ней.
Зазвонил телефон на ее столе, и Петер снял трубку.
Это был Герт Схелхаас, один из крупных промышленных садоводов к западу от Роттердама, отличный мужик, с которым Петер не общался уже много лет.
— Какая встреча! Неужели сам Петер де Бур? С каких это пор вы подменяете своих сотрудников? — рассмеялся он по-простецки. — Ладно, я просто хотел попросить вашего секретаря выслать мне контракт. Мы, черт возьми, принимаем ваше предложение!
Петер опешил, но поблагодарил его, поздравил с выбором, положил трубку и уставился прямо на потрясенную Линду Якобс, которая выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.
Если она и ждала звонка от Герта Схелхааса, Петер прекрасно понимал ее замешательство. Дело в том, что «Кристи Н.В.» никогда не делала Схелхаасу никаких предложений — по крайней мере, с ведома самого Петера.
— Звонила Хелен, — бросил он и, не обращая внимания на ее облегчение, скрылся в своем кабинете.
Петер смотрел в окно гулкого, пустого зала заседаний — живого олицетворения его символического, величественного одиночества.
За перегородками «Кристи» и впрямь творились дела, о которых ему знать не полагалось. Он давно подозревал неладное, но не знал ни сути, ни причин, ни масштабов происходящего. Теперь же у него было несколько подтверждений тому, что в это замешан Томас Клейн, а это означало дворцовый переворот — крайне опасную ситуацию. Произойди подобное в правительственном кабинете, меры были бы приняты самые решительные. В более экзотических широтах такое предательство повлекло бы за собой жестокость, пытки и казни без суда и следствия.
Он тихонько подышал на стекло и вывел пальцем на запотевшем месте:
Томас Клейн
Линда Якобс
Роб Слоотс?
Ханс Блок?
Магда Баккер?
Другие?
Сквозь расплывающиеся буквы он разглядывал улицу, уток, пачкающих лодки, безжизненные автомобили, припаркованные под углом к тротуару, и голые кроны деревьев, тянущие к нему свои тонкие ветви. По улице торопливо шагал мужчина в светлом плаще. «Какое большое пальто», — подумал Петер и отступил на шаг назад, чтобы охватить взглядом все написанные им имена.
Он протянул указательный палец и на миг замешкался. «Имею ли я право?» — подумал он, прижимая палец к стеклу.
И все же провел влажную черту поперек имени Магды Баккер. Поддался инстинкту.
Он снова посмотрел на имена, закрыл глаза и погрузился в себя, пока не почувствовал, как воля и сила пульсируют под кожей, согревая его.
Он дунул на стекло, чтобы стереть все имена, и сразу почувствовал себя лучше. Затем сел во главе стола заседаний, взял трубку и набрал внешний номер. «Они еще увидят, — подумал он. — Никто, даже здесь, не является незаменимым». На мгновение им овладело пьянящее чувство силы и власти, но лишь на мгновение — на том конце никто не взял трубку.
Он сжал трубку, попытался еще раз и сдался, услышав возмущенные возглавы Линды Якобс из приемной.
Она была пунцовой от злости, когда постучала в дверь. — Там какой-то… господин, хочет поговорить с вами. Он просто ворвался без спросу! Да, извините, я пыталась его задержать...
Петер проводил взглядом секретаршу, которая молча поспешила удалиться. Найти ей достойную замену будет непросто. Незнакомцем оказался тот самый мужчина, которого Петер только что видел на улице в огромном плаще. Вблизи этот плащ вовсе не выглядел нелепо — скорее, угрожающе.
Мужчина не протянул руки, не кивнул и даже не представился. — Вы пойдете со мной! Сейчас же! — произнес он тоном, не терпящим возражений, с акцентом, происхождение которого Петер не смог определить, хотя тот вполне соответствовал смуглой коже незнакомца, его усам и жестким черным волосам.
Петер выпрямился, став как минимум на полголовы выше пришельца, с вызовом посмотрел ему в глаза, перехватил его руку и крепко пожал в знак приветствия. — Петер де Бур! — представился он. — А вы, собственно, кто?
Незнакомец отдернул руку, точно прикоснулся к чему-то нечистому. — Это к делу не относится. Идите за мной! Надевайте пальто!
Петер окинул его оценивающим взглядом. Он не знал этого человека и не имел ни малейшего желания знакомиться. Одежда сидела на нем так, словно ее выудили из корзины с уцененными вещами в секонд-хенде, а исходивший от нее дешевый лосьон после бритья тщетно пытался перебить застарелый запах чеснока. Взгляд незнакомца был свирепым и злым. В этот момент мужчина сделал шаг вперед.
— Не подходи ко мне! — прошипел Петер в тот критический миг, когда ситуация грозила перерасти в драку.
Мужчина остановился. В приемной Линды Якобс стояла мертвая тишина.
— Ты друг или враг? — очень медленно произнес Петер. — Пришел за кого-то отомстить? Кто тебя нанял? Если я перешел кому-то дорогу, так и скажи кому.
— Пошли со мной, там и узнаешь!
На самой верхней полке шкафа за спиной Петера стояла деревянная статуэтка, которую ему когда-то подарил благодарный импортер программного обеспечения из Маастрихта. Она была скорее причудливой, нежели красивой — вырезанное из эбенового дерева чудище, гладкое, как камни в реке Махакам, с раскосыми глазами и хохолком, острым как шило. Петер схватил ее, смахнул пыль и демонстративно взвесил в руке.
— Ты знаешь, что всего три месяца назад на меня напали прямо возле моего дома?
Мужчина никак не отреагировал.
— Да, я к тому, что тот парень пытался зарубить меня мачете. Вот почему я теперь немного подозрительно отношусь к незнакомцам, понимаешь? — Петер сделал паузу. — Ты турок? — спросил он в лоб. — Грек? — Через пару секунд Петер собирался пройти мимо него, выйти в приемную и спуститься по коридору. Пусть идет следом, если хочет.
— Я с тобой никуда не пойду, ты ведь это понимаешь, верно? — Петер с силой хлопнул эбеновой статуэткой по ладони. — И я не люблю, когда на меня давят или угрожают. Скажи, кто ты и чего хочешь, и, возможно, мы придем к какому-то разумному соглашению.
  
— Вам предложили, потом не жалуйтесь, — сказал мужчина и попятился к выходу, оставив после себя лишь зловещий душок чеснока и дешевого лосьона.
Линда Якобс без конца извинялась. По ее словам, она сразу же вызвала полицию.
Спустя час после этого происшествия Петер забрал свою машину из мастерской. Вопреки всей серьезности аварии, автомобиль выглядел почти как новый и сиял так же, как лицо мастера, вручавшего Петеру счет.