И она поблагодарила богов (ЛП)

«Любопытство — главный источник жизни», — подумала она, глядя в сторону материка.
Через пару километров Никки, Петера и Диди высадили у автобусной остановки.
— Сто одиннадцатый маршрут, — кивнул Абабакия со своими сросшимися бровями. — Отсюда вы прокатитесь на автобусе по живописным местам прямо к Центральному вокзалу Амстердама. Настоящая люксовая поездка для тех, кто больше ни на что не способен.
  
Он уселся за руль и нажал на газ, а его курдские попутчики рассмеялись так, словно настал праздник, которого они ждали всю жизнь и который наконец наступил.
  
Глава 47
 
Пятница не принесла никаких результатов. Он лез из кожи вон, чтобы наскрести денег: за бесценок продавал ценные бумаги, которые уже давно не котировались на бирже, умолял о дополнительном кредите под залог дома, пытался продать машину. И если не считать того, что ему удалось найти агентство по подбору нянь, чтобы присмотреть за Деннисом дома, всё шло наперекосяк.
А теперь наступила суббота.
Марк де Вирес смотрел на свои самозаводящиеся часы «Ролекс» с ощущением, что они впервые подвели его, раз и навсегда остановив время.
Ни Рахман, ни Аайед, ни кто-либо еще из наемников не давали о себе знать уже несколько часов.
Он прикрыл жалюзи, чтобы ослабить отблески от бесчисленных окон Гранд Отеля Краснапольский. — Позвоните же, черт вас дери, ну же! — выругался он.
Он обзвонил всех. Жена Рахмана разговаривала грубо и нехотя, а потом и вовсе бросила трубку, когда на заднем плане закричал сын. Контактное лицо в посольстве тоже ничего не знало о происходящем. В последний раз Рахман выходил на связь в четверг, сообщили они, и тон их разговора тогда трудно было назвать дружелюбным.
Да уж, Рахман был явно не из тех, кто станет за кого-то держаться.
Марк потер глаза. Со времени допроса де Бура и расправы над двумя его обидчиками в ночь на позавчера он спал от силы пару часов.
Он огляделся. Утренние уборщики пытались вывести следы крови на ковре, но у них мало что получилось. Само собой.
Ничего не получалось.
Обдумав ситуацию, он набрал прямой номер своего контактного лица в Багдаде.
Ответ был прежним: — Нет, вы не можете поговорить с братом.
— Мне нужно задать ему всего один вопрос, больше ничего.
— Послушай, Марк. Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно. Мы записываем его голос, ясно? У него нет доступа к телефону, ты должен это понимать.
— Тогда я требую прислать мне по электронной почте его фотографию с сегодняшней газетой в руках, как в прошлый раз.
— Зачем?
— Просто сделайте это. Вы хотите получить отчет «Кью-Петрол» и груз с разбившегося в Бейлмермере самолета компании «Эль-Аль», а я хочу знать, всё ли в порядке с Констандом. Согласитесь, честный обмен?
Ему пообещали прислать письмо в течение часа-полутора. Ему объяснили, что на решение подобных технических задач требуется время, особенно с учетом того, где именно находится Констанд. В этого сомневаться не приходилось.
После двадцати минут тревожного ожидания зазвонил телефон. — Это ты, Рахман? — проворчал он, готовый устроить разнос, но никто не ответил.
Шум в трубке изменился. Неужели его молитвы были услышаны и это звонит Констанд?
Тонкий женский голос на ломаном школьном английском разрушил эти надежды: — Звонок из Гуама за ваш счет. Вы согласны оплатить разговор?
Гуам! Значит, звонит его невестка, Анна де Вере. Марк согласился.
— Одну минуту.
Пока шум в трубке затихал, маленький мигающий значок в верхнем углу монитора сообщил о входящем письме. Он кликнул по иконке под доносящиеся на заднем плане металлические отголоски других телефонных линий. Что ему сказать Анне? Упомянуть, что Деннис скучает по ней? Следовать правилам игры и подтвердить, что Констанд мертв, или облегчить ее страдания и сказать, что надежда еще есть?
Узкая полоса бледных пикселей медленно поползла вниз по экрану, и изображение начало прорисовываться. Сначала появился уже знакомый темный фон, затем макушка. Взъерошенные с проседью пряди окружали голову Констанда словно нимб. Как и в прошлый раз, видна была спинка стула, поза, стены и печать страдания.
Картинка проявлялась очень медленно. Слишком медленно.
Он прищурился. На газете, которую Констанд держал в руках, читался заголовок: «Папа Иоанн Павел II посещает Францию». Новость не первой свежести, но дата была верной. Суббота, 21 сентября 1996 года. То есть сегодняшний день.
Он крепче сжал трубку; шум из Гуама изменил тональность и ушел в глухую пустоту. Вдруг незнакомый голос произнес «соединяю», и он услышал дыхание Анны.
— Анна?
— О, Марк, это ты?
— Где ты?
— На корабле в Филиппинском море. Американцы вывезли часть из нас из Салахуддина, и сейчас мы плывем на Гуам. Марк, послушай, у нас мало времени. Тут куча желающих позвонить, а телефон всего один! За мной стоит огромная очередь, все переминаются с ноги на ногу. Я ждала этого звонка весь день.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила она, но он почувствовал, как она на мгновение сдержала слезы. — О, Марк, как там Деннис? С ним все хорошо? Передай ему, что мама очень скучает и скоро будет рядом.
В этот момент изображение на экране компьютера дернулось и стало четче. Теперь было отчетливо видно, что Констанд слегка улыбается. Его ноги не были связаны, да и сам он выглядел более расслабленным и чистым. Это были хорошие знаки.
— Я обязательно передам Деннису, Анна. С ним все в порядке, он очень по тебе скучает.
— Боже мой, Марк.
Марк всматривался в зернистый снимок. Как же ему хотелось сказать ей, что ее муж жив. Он приблизил глаза Констанда. Выглядели ли они немного грустными? Может быть, его силы все-таки были на исходе?
Но по тому, как прерывисто вздохнула Анна, собираясь с силами, он понял, что сейчас обрушится катастрофа. Ее слова прозвучали безжалостно: — Констанд мертв, Марк. Его застрелили прямо у меня на глазах.
Марк затаил дыхание. Он замер, оцепенелый, пока глаза на экране словно менялись и прощались с ним.
Анна плакала недолго. Как и всем остальным в очереди, ей приходилось сдерживать свое горе, пока не закончится время разговора.
— Мы будем на Гуаме через восемь-десять часов. Не знаю, как мы поедем дальше, но сначала нас, наверное, будут допрашивать американцы. Если меня вызовут одной из первых, а шансы на это велики, я, возможно, смогу перезвонить завтра. Ты слушаешь, Марк?
Сглотнув подступивший к горлу ком, он ответил: — Да.
— В ближайшее время я не вернусь домой, Марк, у меня просто нет на это сил. — Она замолчала на мгновение, чтобы перевести дух. — Ты должен прислать Денниса ко мне. Если все пройдет успешно, то, насколько я понимаю, во вторник я буду в Токио рейсом «Джапан Эйрлайнз» 982 в 7:50 утра по местному времени. Позаботься, чтобы к моему приезду он был в отеле «Яэсу Терминал». Ты записал?
— Да.
— Хорошо. Я предупрежу сотрудников отеля. Они присмотрят за ним, пока я не приеду. Сделаешь это?
— Да. — Он глубоко вздохнул. — Это ужасные новости, Анна.
— Да.
— Ты сама видела, как в него стреляли? Ты уверена?
— О, Марк, мне не давали сдвинуться с места, и его безжизненная голова лежала у меня на коленях больше двух часов, прежде чем всех нас, кого решили отпустить, вывели к автобусам. — В трубке затрещало, и Анне пришлось повысить голос: — Ты мне так и не ответил. Ты отправишь Денниса, Марк?
— Конечно.
— И куда именно он должен лететь? Повтори быстро.
— Во вторник утром он должен быть в Токио, в отеле «Яэсу Терминал».
Она не попрощалась. Шум исчез, в трубке раздались короткие гудки, и он опустил ее на рычаг. Снова и снова он то приближал, то отдалял изображение своего мертвого брата на экране. Это было ужасно и непостижимо. Как его брат мог сидеть с сегодняшней газетой в руках, если он уже несколько дней как мертв? Как такое возможно?
  
Он стал разглядывать контуры вокруг газеты, шаг за шагом увеличивая масштаб, пока не заметил, что несколько едва приметных серых участков состоят из пикселей меньшего размера, чем соседние зоны. Едва-едва заметно, но размер все-таки отличался.