И она поблагодарила богов (ЛП)

Сомнений не оставалось. Газету вмонтировали в другой снимок, причем работа была выполнена на удивление искусно, особенно учитывая, как мало времени у них было. Он выругался. Черта с два у них было мало времени. Фото было готово еще до его звонка. Скорее всего, дело было лишь в том, какую именно первую полосу газеты туда вставить.
И теперь игра была проиграна. Он остался один-одинешенек на всем белом свете. В один миг все уплыло из рук. Контроль над фирмой — всё. Без подписи Констанда он был никем. Полным нулем. Нищета уже скалила зубы.
  
И теперь на его долю выпало отправить Денниса, его единственный реальный щит от нищеты, самолетом в Токио. Он покачал головой. В глубине души он почти желал этому самолету разбиться. Тогда единственной преградой на его пути к счастью осталась бы мать, а с этой проблемой он бы как-нибудь справился.
На мгновение им овладели гнусные мысли. Но он взял себя в руки, позвонил домой и попросил няню собрать мальчику чемодан.
Голос Денниса звучал еще тоньше обычного: — А куда я поеду? — спросил он.
Марк закрыл глаза: — Ты полетишь к маме, малыш.
— И к папе!
— С папой придется подождать, Деннис.
Дозвониться до Хелен удалось лишь после целого часа непрерывных звонков. В посольстве утверждали, что не имеют понятия о ее местонахождении, но он чувствовал, что это ложь. После долгих препирательств он вышел на какого-то рядового служащего в другом отделе и без лишних предисловий спросил, когда вылетел самолет Хелен. Ни слова о том, куда или зачем, только когда. Точного времени сотрудник назвать не смог, но предположил, что сейчас она уже должна быть в Ираке.
Что ж, хоть какая-то зацепка.
Следующий звонок был в центральное ведомство в Багдаде, где ему сообщили, что ее будущий домашний адрес еще не зарегистрирован, так как все произошло совсем недавно, но сама она уже в Багдаде и, скорее всего, находится где-то в районе Джихад.
Это логично. Там располагалось 17-е управление Мухабарата — институт национальной безопасности, где проходили подготовку все офицеры ведомства.
Его перенаправили в управление, сотрудники которого, как обычно, были прекрасно осведомлены. Там ему сообщили, что Хелен Беек только что прибыла в столицу и должна заступить на службу лишь в понедельник. Скорее всего, сейчас она находится в ведомственном супермаркете управления, чтобы докупить продукты и вещи сверх того, чем уже обставили ее квартиру. Обычное дело.
У них оказался и номер телефона, который они ему продиктовали. Он набрал его не колеблясь.
Хелен ничуть не удивилась его звонку. — Слышала, дело Бейлмермера трещит по швам, — сухо произнесла она. Ни единого слова о причинах ее внезапного исчезновения.
Марк нахмурился: — Трещит по швам? Это еще что значит?
— Нам только что сообщили, что два часа назад пара иракских агентов выследили Петера де Бура у курдского кафе, но потом упустили его и кучку курдов во время бешеной погони за пределами города. Это ведь правда?
— Я об этом ничего не знаю.
— Здесь, в Багдаде, все в ярости. Этих курдов они знают слишком хорошо. Груз «Эль-Аль» уже считают безвозвратно утерянным.
Он выругался. Будь прокляты все эти мобильники и спутниковая связь. — По-моему, делать такие выводы рановато, нет?
Она ничего не ответила, и в этот момент он почувствовал, как смерть дышит ему прямо в затылок.
Хелен сделала глубокий вдох, а затем с тихим удовольствием выдохнула. Стало ясно, что она закурила. — Если ты не хочешь попасть в их расстрельный список, тебе нужно прибыть сюда, в Багдад, с планом «Кью-Петрол» не позднее середины следующей недели. Это просто дружеский совет, — сказала она.
Марк не сомневался в исходе: — Они убьют меня в любом случае. Лучше уж умереть здесь, чем в грязной тюрьме Багдада.
— Я даю тебе гарантию. Если приедешь и сдашь отчет, с тобой ничего не случится. Но если не приедешь, советую оглядываться каждый раз, когда отпираешь дверь дома или ложишься в постель, ты сам это понимаешь.
— Гарантию?
— Мою личную гарантию, да. У меня здесь много влиятельных друзей, и ты об этом знаешь.
Он знал. Но так же хорошо он знал и то, как быстро меняются настроения у друзей в таком кипящем котле, как Багдад. Вот и всё.
— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил он и положил трубку.
Он открыл портфель и достал оттуда небольшую стопку бумаг, перетянутую резинкой. Там лежали два паспорта, дорожная валюта примерно на пятьдесят тысяч гульденов, пара рекомендательных писем от бывших партнеров по бизнесу и записная книжка с ключевыми номерами телефонов.
Вот и всё, с чем он мог сбежать прямо сейчас.
С другой стороны, можно было последовать совету Хелен. Петер де Бур отдаст ему отчет «Кью-Петрол», Марк отправится в Багдад, заберет свои деньги и, возможно, даже организует отправку факсом в «Хёйзер и Потс» подписи, похожей на закорючку Констанда.
Чтобы иметь возможность жить дальше.
Он нахмурился. Опять же, поездка в Багдад была делом крайне рискованным, так что по возможности ему не хотелось иметь никаких дел с иракцами. Мягко говоря.
Он взвесил все за и против новых вариантов и в конце концов позвонил Томасу Клейну. Не застав его дома, он набрал Роба Слоотса. Трубку взяла жена Слоотса, которая пообещала передать номер мужу на пейджер.
После этого Марк стал ждать.
Если он хотел раздобыть денег прямо сейчас, требовалось проявить терпение и действовать жестко.
Они пришли к нему целой толпой. Впереди шел Роб Слоотс вместе с Херманом ван дер Хаутом, за ними на почтительном расстоянии следовал Ханс Блок, а замыкала шествие Карин ван Дам. Почти все ключевые сотрудники Петера де Бура, кроме Томаса Клейна.
— А где Томас? — спросил он.
Они рассказали, что его нашли мертвым в собственном доме вчера, в пятницу в полдень.
— В его репертуаре, — фыркнул Херман ван дер Хаут. — Если иудею нужно выбрать самое неподходящее время для смерти, то пятница, полдень — за пару часов до шаббата — лучший выбор. Теперь придется ждать с похоронами до завтра.
Марк был потрясен этой новостью. Сейчас Томас Клейн был бы для него важной фигурой.
— Томас как он есть, — вмешался Ханс Блок. Самое странное, что он при этом улыбался. — В Томасе не было ничего кошерного. Знал бы раввин, читавший сегодня поминальную молитву в синагоге, какую беспорядочную жизнь тот вел. Свинина и малолетние филиппинские мальчики-мусульмане. Ха-ха. Томас не брезговал ничем.
Карин ван Дам присела на кожаный диван и уставилась на офисное здание напротив. — Многое изменилось с тех пор, как Томас ознакомил нас с вашим планом, Марк де Вирес. Теперь мы остались без работы и средств к существованию. Как вы собираетесь это компенсировать? Не думаю, что кому-то из нас будет просто начать все сначала.
— Сначала? — Он зажег сигарету, которую предложил ей, и протянул пачку остальным. Согласился только Слоотс.
— Что касается «Кристи Н.В.», еще ничего не потеряно! — Марк сам взял сигарету, хотя не курил уже несколько лет. — Скоро вы сможете вернуться к своей прежней работе, а когда это случится, я потребую свою долю. Рассчитывайте на приличную, кругленькую сумму. Идет?
— Нам и раньше много чего обещали, но обещаний не сдерживали, — горько бросил Ван дер Хаут.
Марк оглядел их по очереди: — Контроль над «Кристи» по-прежнему за нами, я готов подтвердить это своей подписью.
Слоотс успокаивающе положил руку на плечо Ван дер Хаута. — И что у вас припрятано в рукаве, господин де Вирес? — спросил он.
— Кое-что, с чем можно вести торг. Петер де Бур с радостью передаст нам доверенность на управление «Кристи», как только мы предложим ему то, что у меня припасено. — Он достал из заднего кармана сложенный контракт. — И этот козырь напрямую связан с тем, что написано здесь.
  
В тот самый момент, когда он собрался положить документ на журнальный столик, в приемной послышался щелчок открывающейся двери. Он свернул бумагу и жестом приказал всем молчать.