Нежные сумерки

Она ждала его на веранде, он вернулся позже обычного, небо было освещено лишь полоской красного зарева над горизонтом.
Гатри остановился, увидев, как Дороти поднялась ему навстречу из темноты, и несколько мгновений они просто стояли и смотрели друг на друга. Он казался уставшим, и сердце Дороти сжалось при мысли, что, может быть, и он не спал этой ночью.
— Привет, — проговорил он осторожно.
— Привет. — Ее решимость пропала, уступив место какой-то глупой, нелепой застенчивости. — Ты поздно сегодня!
— Мы чинили забор, — сказал он. — Обратная дорога заняла у меня час; другие тоже опоздают. Обед может подождать?
Дороти кивнула. Эта подчеркнутая вежливость была еще хуже, чем ссора. Как можно признаться в любви этому холодному отчужденному человеку?
Последовала неловкая пауза.
— Гатри, — произнесла наконец Дороти, набравшись духу, но так и не смогла продолжить. Звук быстро приближающейся машины заставил их обоих обернуться. Машина остановилась, и из нее вышла Сьюзен Стоун в сопровождении двух старших детей, которые плакали.
Даже в темноте было видно, что на Сьюзен лица нет; Дороти бросилась вниз к ней навстречу, опередив Гатри.
— Сьюзен, что случилось? — спросила она взволнованно, обняв одной рукой ребят, а другой — бедную женщину. Та так дрожала, что не могла вымолвить ни слова.
— Бен, — проговорила она, наконец.
— Маленький? — Дороти почувствовала, как холодеет от испуга, припоминая малыша, который так доверчиво держал ее за руку, когда они отправились за яичками. — Что с ним? Он болен?
Сьюзен покачала головой.
— Он потерялся… Умоляю, помогите! Мы везде искали, но уже темно, а батарейки в нашем фонарике на исходе… Элвин все еще ищет… Бену всего четыре годика. Я думала, что он спит в палатке… О Господи, вдруг с ним что-нибудь случилось? — Она разрыдалась, охваченная отчаянием.
Побледнев, Дороти посмотрела на Гатри, веря, что он сделает что-нибудь. Он взял Сьюзен за плечи и повернул лицом к себе.
— Послушай, Сьюзен, я сейчас пойду, соберу мужчин, мы возьмем фонари и сразу же отправимся на помощь Элвину, но ты должна успокоиться и рассказать, где находится ваш лагерь.
Дороти смотрела, как под влиянием Гатри Сьюзен потихоньку стала приходить в себя. Она взяла себя в руки и рассказала, где у них был разбит лагерь, и он по-дружески похлопал ее по плечу.
— Молодец! А теперь я хочу, чтобы вы остались с Дороти. Я не стану говорить, чтобы вы не волновались, но мы с ребятами знаем это место лучше, чем кто бы то ни было, и мы отыщем Бена, уверен. Ты позаботишься о них, правда, Дороти? — добавил он, посмотрев на девушку поверх головы Сьюзен, и она кивнула, забыв перед лицом беды об их ссоре.
— Конечно!
Гатри побежал в направлении домиков работников, и две машины на скорости выехали за ворота.
Испуганные и подавленные, дети жались теперь к Дороти, и она обнимала их ободряюще.
— Они скоро найдут Бена, — сказала она им ласково, в то время как сердце ее сжималось от тревоги. Она помнила, как легко потеряться в этой местности, и если с ней это случилось при свете дня, то каково же маленькому мальчику ночью! Однако она оставила эти мысли, при себе. Сьюзен все время только тихо всхлипывала, и Дороти предложила всем пойти в теплый дом. Там она дала Сьюзен большую чашку горячего сладкого чая, а ребятам кусок шоколадного пирога, прежде чем выяснить, как все произошло.
Сьюзен оставила малыша спать в палатке, пока дети постарше играли у воды. Элвин собирал хворост для костра, а сама она оставалась все время возле палатки.
— Не могу представить, как он смог выбраться оттуда незамеченным, — проговорила она сквозь слезы, обхватив руками чашку. — Помню, я пошла разок взглянуть, как там ребята, но это было всего в нескольких метрах, так что меня не было самое большее две минуты.
Они обнаружили исчезновение Бена не сразу. Сьюзен удивилась, что он так долго спит, и пошла будить его. С тех пор они все охрипли от крика, прочесывая местность вокруг лагеря. Когда стало совсем темно, они поняли, что им требуется помощь.
 
— И т-тогда я приехала сюда, — закончила Сьюзен. — Я помню, что мы обещали не доставлять вам никаких хлопот, но так уж случилось…
— Вы поступили именно так, как нужно, — твердо уверила ее Дороти.
— Ваш муж был просто великолепен, — сказала женщина, вытирая глаза скомканным платком. — Он сказал немного слов, но я действительно поверила, что он найдет Бена. От него веет таким спокойствием, вы понимаете, о чем я говорю?
Дороти понимала. Ее лицо невольно помягчело.
— Вы чувствуете, что пока он рядом, ничего плохого не может случиться, да?
— Да, именно так. Я надеюсь… — Сьюзен замолкла, и рот ее снова задрожал, когда она подумала о сыне.
Рассудив, что встревоженной женщине и ее детям станет легче, если они займут себя чем-нибудь, Дороти усадила их делать бутерброды для спасателей. И действительно, щеки Сьюзен чуть-чуть порозовели, и дети тоже взбодрились на глазах, хотя ко времени, когда все было закончено, они уже валились с ног от усталости и нервного напряжения.
— Я принесу простыни, так что вы сможете сделать им постели тут, — предложила Дороти. — А пока вы будете готовить постели, я отвезу бутерброды мужчинам и вернусь с новостями как можно быстрее.
Она отчаянно надеялась встретить их, возвращающихся обратно, но машины по-прежнему стояли кольцом вокруг лагеря, и первое, что она увидела, открыв дверцу, было изможденное лицо Элвина Стоуна. Дороти была едва с ним знакома, но подошла к нему и обняла по-дружески, желая подбодрить.
— Я знаю, что вам сейчас не до этого, но попытайтесь немного поесть, — сказала она, наливая ему дымящегося кофе из термоса. В этот момент появился Гатри. Он выглядел бледным, но лицо его немного оживилось, когда он увидел Дороти с кофе.
— Спасибо, — сказал он, и, несмотря на весь ужас ситуации, Дороти почувствовала, как ее сердце потеплело, когда она увидела одобрение в его глазах.
Гатри свистнул остальным людям, когда все принялись за еду, обсуждая дальнейшие действия, Дороти взяла фонарь и отправилась вниз вдоль протоки. Она предполагала, что это место должны были обыскать в первую очередь, однако что-то ей подсказывало, что она на верном пути. Когда луч фонаря упал на зловещие силуэты камней, Дороти вздрогнула: она слишком хорошо помнила эти валуны.
— Бен! — позвала она тихо и, пробираясь между камней, повторила громче: — Бен!
Странное эхо повторило ее слова. Дороти никогда не смогла бы объяснить, что заставило ее посветить фонариком в расщелину между двумя валунами. Там, в черном углублении спал, свернувшись калачиком, маленький Бен.
Где-то вдалеке она слышала голоса, выкрикивающие ее имя, но ей не хотелось пугать спящего ребенка криком. Вместо этого она завернула его в теплый свитер Гатри и взяла на руки. Он оказался не таким, уж легким, но радость придала Дороти сил и ловкости, и она кое-как миновала валуны, выйдя к самому краешку берега протоки.
— Дороти! — услышала она голос Гатри, полный страха. Когда приближающийся лучик его фонаря замер прямо на ней, она остановилась и стала ждать. Ноги ее подкашивались от изнеможения.
Гатри подбежал к ней.
— Дороти, что, черт подери, ты… — Он резко остановился, увидев Бена у нее на руках, быстро подошел и забрал у нее ношу. Бен лежал так неподвижно, что Гатри со страхом посмотрел на Дороти. — Он не…
Она покачала головой.
— Он просто очень крепко спит, — сказала она, ее голос почему-то дрогнул.
Гатри пристально посмотрел ей в лицо.
— Пойдем, я отвезу вас обоих домой — хрипло проговорил он. — И ты расскажешь нам все…
Дороти так устала, что с трудом держалась на ногах, пока они шли к лагерю. Однако она хорошо запомнила лицо Элвина Стоуна, когда Гатри передал ему сына, и отчаянный взгляд Сьюзен, вышедшей на веранду навстречу им. Дороти приготовила еще чаю и бутербродов для всех, комнату для Сьюзен и Элвина. Бена закутали потеплее в одеяло — с ним было, похоже, все в порядке, если не считать того, что он замерз и был сильно напуган.