Нежные сумерки

Наконец все успокоились и разошлись по своим местам. Дороти принялась собирать грязные чашки, но Гатри отнял их у нее.
— Ты уже достаточно сделала сегодня, — произнес он и раскрыл перед ней свои объятия.
Дороти прильнула к нему, уткнувшись лицом в его плечо, и Гатри нежно обнял ее.
— Ты героиня, — прошептал он. — Но не вздумай больше так исчезать! Когда я обернулся и увидел, что тебя нет… — Он сжал ее почти до боли, но Дороти не обращала на это внимания. — Похоже, я в первый раз в жизни так испугался.
— И я тоже, — проговорила Дороти, с ужасом вспоминая валуны. — Не знаю, что подсказало мне искать его там. Это такое место, там сколько расщелин и впадин, что ничего не стоило пройти мимо, не заметив ребенка.
— Если бы ты не догадалась заглянуть туда, мы, может быть, до сих пор искали его. — Гатри слегка отстранил Дороти от себя, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я очень горжусь тобой сегодня, — тихо проговорил он. — Сьюзен сказала, что ты была восхитительно спокойна и рассудительна все время, и даже на ребят произвело впечатление, как ты уверенно и без суеты готовила кофе и бутерброды. Ты заслужила больше, чем их симпатии, ты заслужила их уважение, а это очень даже неплохо для девушки, которая не умеет ездить верхом!
— Наверно, они думали, что я вообще ни на что не жалуюсь, если на них произвело такое впечатление приготовление кофе и нескольких сэндвичей, — сказала Дороти лукаво.
— Дело не только в этом. Они восхищались тем, как ты сохраняла присутствие духа в трудной ситуации. — Гатри сделал небольшую паузу. — Они, как и я, поняли, что ты можешь справиться со всем ничуть не хуже, чем все мы.
Дороти почувствовала, как слезы навернулись на глаза.
— Ты действительно так думаешь?
— Да, — спокойно ответил Гатри. — А кроме того, я думаю, что ты ужасно устала. И я тоже устал. Сегодня был длинный день. Я почему-то не мог уснуть сегодня ночью.
— Я тоже, — призналась она.
— Это был глупый спор, правда? — Его руки сжали ее еще крепче. — Я знаю, я вел себя как осел, прости меня.
— Я могла бы послушать тебя, — сказала Дороти тихо, не отрывая головы от его плеча. — Я прекрасно могу обойтись без этой вечеринки на самом деле.
— Дороти… — Гатри нахмурился. — Давай поговорим об этом после. Сейчас тебе нужно поспать.
Каким блаженством было забраться снова на его большую удобную кровать, горкнуть между прохладными белыми простынями и смотреть, как Гатри движется по комнате, снимает с себя одежду, улыбается ей. Глядя на его тело, Дороти чувствовала прилив нежности к нему, и когда Гатри лег рядом с ней, она повернулась к нему и нежно провела ладонью по его груди. Он вздохнул, и Дороти прижалась к нему. Он обвил ее рукой и принялся нежно поглаживать ее и целовать волосы. Однако прикосновения, которые должны были убаюкивать ее, произвели обратный эффект. Тело его было таким теплым и крепким, что Дороти почувствовала, как желание шевельнулось в глубине ее. Его неторопливые ласковые, руки так возбуждали ее!
— Я думал, что ты спишь. — Гатри старался придать голосу оттенок серьезности, но Дороти услышала в нем веселую нотку. Воодушевленная, она извернулась и поцеловала его.
— Я уже проснулась, — прошептала она. Гатри запустил пальцы в ее чистые волосы, притянул к себе ее голову и ответил таким же нежным поцелуем.
— Ты же была очень усталой, — удивился он, увидев, что от ее сонливости не осталось и следа. Затем Гатри засмеялся и добавил: — И я тоже.
  
8
 
— Мы всю жизнь будем вам обязаны. — Элвин Стоун энергично пожимал руку Гатри, пока Дороти целовала на прощание ребятишек. Бен, похоже, уже забыл о неприятном приключении, однако его родители решили вернуться в Сидней на пару дней раньше.
В глазах Сьюзен стояли слезы, когда она обняла сначала Гатри, потом Дороти.
— Нам так хочется подарить вам что-нибудь в знак благодарности.
Дороти улыбнулась.
— Что вы! Мы очень рады, что с Беном все в порядке!
— Я надеюсь, что эта история не отпугнет вас от наших мест? — сказал Гатри.
 
Она постоянно говорила «мы», «нас», а Гатри повторял «я». Не слишком ли она старалась выглядеть его женой, как, по всей видимости, считали Элвин и Сьюзен? Не принимала ли она желаемое за действительное? И сомнение закралось в сознание Дороти, когда она стояла рядом с ним, махая на прощание Стоунам. Их занятия любовью прошлой ночью были так же восхитительны, как и всегда, но Гатри ни словом не обмолвился о супружестве. А что, если он до сих пор ждет, что она продаст ему Биндабурру?
Но тут Гатри обернулся к ней с улыбкой, и ее, сомнения рассеялись.
— Я тоже хотел бы подарить тебе что-нибудь. — В его голосе было столько нежности.
— Я бы предпочла вечер вдали от плиты, — легко ответила Дороти.
— Решено, — ни секунды не медля, сказал он. — Ты хотела бы снова провести ночь под звездами?
Глаза Дороти загорелись от восторга.
— Еще бы!
— Тогда пообещай мне не бродить ночью одна!
— Я ни на шаг не отойду от тебя, — заверила Дороти.
День уже клонился к закату, когда Гатри остановил трактор у тихого пруда, окруженного тенистыми деревьями; воздух был пронизан каким-то неземным золотым светом. Гатри расстелил на земле прорезиненный матрас; Дороти уселась на него и стала наблюдать, как Гатри неторопливо готовил чай в помятом закопченном котелке.
Попугайчики безмятежно щебетали в ветвях, их звонкие голоса оттеняли царившую кругом тишину.
Дороти чувствовала тепло заходящего солнца. Его лучи отражались золотым огнем в ее рыжих волосах. Покой разливался по ее жилам. Она увидела пару симпатичных розово-серых попугаев-неразлучников и поднесла руку к глазам, защищаясь от ярких лучей, чтобы получше рассмотреть их. Не обращая внимания на крики попугайчиков-корелла, они обхаживали друг друга, чистили друг другу перышки и терлись головками. Зрелище было столь умилительно, что Дороти улыбнулась.
С этой улыбкой она обернулась к Гатри, чтобы показать ему неразлучников, но он сидел и смотрел на нее с таким выражением, что улыбка ее поблекла. Он, видимо, собирался передать ей чашку чая, но потом поставил ее на землю.
— Ты согласишься выйти за меня замуж? — произнес он дрогнувшим голосом.
Все сразу удивительным образом затихло, даже кореллы, казалось, замолкли. Захваченная врасплох этим вопросом, Дороти беспомощно уставилась на Гатри, замершего возле костра. Неужели она не ослышалась?
— Дороти, — взмолился он нетерпеливо. — Скажи что-нибудь.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом?
— Потому что я люблю тебя, — проговорил он, не отрывая глаз от ее лица. — Потому что ты нужна мне. Потому что я не могу представить свою жизнь без тебя.
Дороти показалось, что сердце ее раскрывается, наполняя все ее существо нежностью и любовью.
— Ты никогда не говорил раньше, что любишь меня, — сказала она медленно, наслаждаясь новым чувством.
— Ты должна была знать!
— Я догадывалась, — призналась она. — Но не была уверена. Почему ты никогда не говорил мне этого раньше?
— Потому что я не знал, любишь ли ты меня.
Улыбка затеплилась на губах Дороти.
— Ты должен был знать, — повторила она его же фразу, и в ответ услышала свою:
— Я не был уверен.
— Это… это так.
Тогда Гатри поднялся со своего места, приблизился к ней и взял ее руки в свои. Дороти почувствовала, как они дрожат.
— Ты любишь меня? — произнес он, словно не веря.
Глаза Дороти излучали тепло. Она пожала его руки в ответ.
— Да.
— Правда?
— Правда!
— Тогда ты выйдешь за меня?
— О да, — сказала Дороти, и оба они рассмеялись от счастья. — Да, да, выйду!
Целуясь и смеясь, они упали на матрас, страсть бурлила в их крови, кружила им голову, а потом смех их затих, когда они соединились в сладостном и долгом поцелуе. Завитки сухой коры впились Дороти в спину, но она не замечала этого. Она чувствовала только его ласковые руки и губы, силу, исходящую от его тела.