Нежные сумерки

Разговорчивый мужчина за прилавком поведал ей, что грузовик с товаром приезжал только вчера и что теперь его не будет две недели, так что она очень даже удачно выбрала время для посещения. После недолгой беседы он узнал, кто такая Дороти и откуда она взялась. В это время в магазинчике находился только одни посетитель — худощавый, приятный на вид мужчина в кожаных брюках и модной долгополой шляпе. Он внимательно слушал их разговор, а когда узнал, что Дороти приехала из Биндабурры, подошел к ним.
— Боб Фибре, — представился он с чарующей улыбкой. — Так вы, значит, и есть та самая знаменитая племянница Стивена Маккуина?
Дороти обнаружила, что улыбается ему в ответ. Безусловно, он был привлекателен и обладал утонченными манерами, которые выглядели несколько неуместно в этом беспорядочно заваленном товарами магазинчике. При ближайшем рассмотрении она заметила, что сапоги его были тщательно начищены, он был одет в рубашку, сшитую на заказ, а ногти его были очень чистыми, и она удивилась, что он делает в такой дыре. Уж, во всяком случае, не работает, как Гатри!
Но чем бы он ни занимался, он определенно владел искусством обольщения. Прежде чем Дороти смогла понять, что происходит, она обнаружила, что завершила свои покупки и получила приглашение выпить пива в баре.
— Племянница Стива достойна еще не такого приема, — настаивал он, когда Дороти попыталась отказаться.
И она дала себя уговорить. В конце концов, Гатри сказал, что ей нужно побольше общаться с людьми, а трудно было представить кого-нибудь более приветливого и дружелюбно настроенного, чем Боб Фиоре. К тому же, похоже, он был хорошим другом дяди Стива, и она сразу почувствовала расположение к нему, хотя ее и смущало странное чувство, словно она уже где-то виделась с ним раньше.
— Гатри все это время, видно, держал вас при себе, — сказал Боб, когда они уселись за стойкой с кружками в руках. — Это ведь ваше первое появление здесь?
— Мы были заняты все это время, — ответила Дороти, немного смутившись.
— А Гатри постоянно занят!
Это замечание, весьма безобидное на первый взгляд, сопровождалось едва заметной гримасой неприязни, и Дороти удивленно посмотрела на Боба, пытаясь понять, в чем дело. Однако заметив, как она нахмурилась, он тут же улыбнулся открытой обаятельной улыбкой.
— Но скоро мы сможем это исправить. На следующей неделе в субботу у моей жены день рождения, и мы собираемся устроить небольшой барбекю у себя. Почему бы вам не приехать? С Гатри, разумеется… — добавил он после секундной паузы.
— Что ж… — Дороти сама не могла понять, почему колеблется. Ведь Гатри, несомненно, имел в виду нечто подобное, когда говорил, что ей надо общаться с людьми. Боб был обворожителен, и с его стороны было очень любезно пригласить почти незнакомую девушку, пусть она и была племянницей дяди Стива.
— Благодарю, — ответила она, решившись наконец. — Я с удовольствием буду у вас и уверена, что Гатри тоже.
Однако Гатри сразу же развеял ее уверенность на этот счет.
— Что ты ему сказала? — воскликнул он, когда Дороти рассказала ему о приглашении.
— Я сказала, что мы с удовольствием приедем, — повторила она удивленно.
— Никуда мы не поедем, — твердо оборвал ее он, поднялся со стула и подошел к перилам веранды, наблюдая, как над протокой резвятся попугайчики.
Дороти в замешательстве смотрела его спину.
— Да почему? Ты же сам хотел, чтобы я побольше виделась с людьми.
— Я не хотел, чтобы ты виделась с такими людьми, как Боб Фиоре.
— Но он такой милый! — возразила она.
— Ну конечно, милый! — Гатри резко обернулся к ней. — Я бы сказал, что он, пожалуй, слишком милый.
— Это просто смешно! — вспылила Дороти, начиная терять терпение. Всю дорогу обратно домой она мечтала о том, чтобы поехать на барбекю с Гатри и представиться в обществе как его будущая жена. А теперь он решил все испортить! — Ты не справедлив к нему! Он был приветлив и дружелюбен — а вспомни, каким ты был, когда я только что появилась здесь! — и я не вижу причины, почему нам нельзя принять его щедрое приглашение.
 
— Я не верю ему, вот почему! — проговорил Гатри сквозь сжатые зубы.
— Ты не можешь просто так без причины говорить, что не веришь ему!
Глаза Гатри сузились.
— Мои причины — это мое дело, — сказал он ровно.
— Прекрасно! — Дороти вскочила со своего места, сердитая и уязвленная тем, как Гатри просто-напросто заткнул ей рот. Ей казалось, что они доверяют друг другу гораздо больше. — Не важно, что я мечтала об этой вечеринке! Нет, я должна торчать дома, пока ты не созреешь для выхода в свет!
— Если ты так отчаянно рвешься из дома, можешь идти. Никто тебя не держит, — резко ответил Гатри.
— И пойду!
С минуту они молча глядели друг на друга.
— Я мог бы предвидеть, что ты попадешься на удочку Боба, — сказал он с укором. — Тебе же нравятся холеные и утонченные мужчины. Готов поспорить, что Ральф был именно таким.
Гатри был абсолютно прав: Боб именно Ральфа напомнил ей тогда, в магазинчике. Но Дороти вовсе не собиралась признаваться в этом.
— Если бы мне нравилась холеность и утонченность, я не была бы с тобой, — отозвалась она неприязненно. — К тому же я не могу понять, каким образом приглашение на день рождения жены может быть «удочкой»! А также я не могу понять, почему должна отказываться от возможности пообщаться с людьми лишь только потому, что ты глуп и твердолоб, что не можешь составить мне компанию.
Повернувшись, она направилась на кухню, гневно хлопнув дверью у него перед носом. Глаза ее, наполненные слезами, метали молнии. Она не могла понять, с чего это вдруг Гатри занял такую несносную позицию, и была оскорблена его нежеланием что-либо объяснить ей. Неужели они были недостаточно близки, чтобы не иметь друг от друга секретов?
За ужином обстановка была напряженной, по крайней мере для Дороти. У Гатри вокруг рта легли маленькие складки, однако ничто другое не выдавало его, и он был в состоянии вести неторопливую беседу о племенных быках. Дороти чувствовала, что вот-вот взорвется. Как он мог делать вид, что ничего не произошло! Она была потрясена и шокирована тем, как внезапно вспыхнула между ними ссора, и если бы Гатри имел хотя бы немного совести, он бы тоже переживал это.
Но его безразличие лишь еще больше злило Дороти, и когда Гатри заявил после ужина, что намерен более возвращаться к этому вопросу, она отправилась в свою старую спальню. Комната показалась ей тусклой и невеселой.
Дороти ворочалась с боку на бок, изнывая от тоски и одиночества, но гордость не позволяла ей первой сделать шаг к примирению. Почему он не мог прийти и извиниться перед ней? Она напряженно вслушивалась, не раздаются ли за дверью его шаги, не до ее ушей донесся лишь звук закрываемой двери и щелчок выключателя.
И на следующим день было не лучше. Гатри холодно пожелал ей доброго утра и продолжал обсуждать работу, которую предстояло сделать за день. После такого обращения Дороти сжала зубы и подумала, что напрасно она была так глупа, пролежав всю ночь без сна, гадая, страдает ли Гатри без нее. Конечно же нет, достаточно посмотреть На него, свежего, прекрасно выспавшегося, а теперь ему еще не терпится побыстрее отправиться на работу.
Все краски дня поблекли в глазах Дороти. Неужели она просто нафантазировала, что Гатри любит ее? Почему он никогда ей этого не говорил? Мрачное подозрение закралось в сердце Дороти. Она жалела, что вообще поехала в этот Уинтон и встретила Боба Фиоре, пригласившего ее на барбекю. Ей вообще ничего не хотелось делать без Гатри. Просто глупо ссориться из-за такой ерунды, решила она. Ну и что, что он не захотел рассказывать ей про Боба? Что это значило по сравнению с их счастьем? И почему она должна ждать, пока он первый признается ей в любви? Она может сама признаться ему. Какой смысл проявлять гордость, если это только делает ее несчастной? Дороти смотрела, как над водой пролетает пеликан, но мысли ее были заняты совсем другим. Как только Гатри вернется, она скажет ему, что он для нее дороже всех вечеринок, вместе взятых.