Патриот. Смута. Том 15 (СИ)

С моей же стояли преимущественно худые, приземистые, коренастые и сухопарые люди. В потертых, засаленных кафтанах, с простыми поясами и кушаками. Сабли хорошие, но не богатые, рабочие. Оружие, а не украшение. Шапки тоже больше от дождя да холода прикрыть голову, не больше.
Получалось очень разительное отличие. Напыщенные павлины и злые, ощерившиеся волки. Но думал я что если дело до драки дойдет, мои не сдрейфят, налетят разом и не щадя себя, приложат все усилия, чтобы защитить, прикрыть господаря и этих индюков в землю втоптать. Только прикажи я, здесь и сейчас началась бы кровавая расправа. Видно это было по лицам простых бойцов. Не нравились им шляхтичи эти, очень не нравились.
  
Но мы собрались не убивать друг друга, а говорить.
Поэтому я повторил:
— Здравствуй, Лев Иванович Сапега. — Добавил. — Гость ты в войске моем.
На лицах шляхты я видел напряжение. Им совершенно не нравилось то, что они видели. Глаза и физиономии моих молодцев не радовали, а пугали. Да, ясновельможные паны тоже не робкого десятка. Но их меньше, и жизни свои ценили они уж очень высоко. Скрещивать клинки с рядовыми казаками, бойцами, не считали почетным.
— Здравствуй господарь, Игорь Васильевич. Воевода Руси. — Лев Сапега сделал шаг вперед, второй. Замер вблизи противоположной части стола, склонил голову. — Я к тебе. Мы к тебе на разговор.
— Вижу, ясновельможные. Вижу. Рассаживайтесь, говорить будем или… Или если…
— Может. — Сапега натянуто улыбнулся. — Может ты и я своих людей отпустим, разведем. А то вижу они как волки друг на друга смотрят. И… И поговорим мы, да ты со своими боярами. — Он кивнул собравшимся, осмотрев их.
— Дело хорошее. А то как бы чего не вышло… Случайно. — Сказал я. Махнул рукой. — Собратья. Давайте поспокойнее. Это гости наши. Они вон там отрядом своим постоят. А вы вот здесь. — Я усмехнулся, указал рукой.
Сапега тоже своим людям отдал необходимые распоряжения, и после пары затраченных на охрану минут, мы сидели за столом уже более малым составом. С Сапегой пришли всего трое. Младшего и Дорогостайского я не видел. Значит какие-то важные паны. Ротмистры или хорунжие заслуженных хоругвь, или паны полковники. А может люди причастные к крупным магнатским семьям Великого Княжества Литовского.
— Наконец-то я увидел тебя. — Начал канцлер. — Вижу молод ты, но… но дела великие своей рукой творишь. Сразу видно, что кровь царская в тебе.
— Лев Иванович. — Я улыбнулся хитро. — Давай к делу. Комплемент хорош, принимаю. Но мы тут не обо мне говорить собрались, а о вас всех, стоящих под Смоленском. И… — Прищурился, смотря на него пристально. — О судьбе Речи Посполитой и Великого Княжества Литовского.
Он слегка дернулся. Видимо не ожидал такого быстрого захода.
— Вижу ждать господарь не любит. — Улыбнулся, но натянуто, не искренне. — Я пришел обсудить… Обсудить отвод наших войск от Смоленска.
  
Глава 15
 
Мы сидели друг напротив друга. Рядом со мной Тренко и Трубецкой. Лица их исказила довольная ухмылка. Причем у Тренко прямо очень явно, а князь все же умел сдерживать эмоции, но от меня — то спрятать такое ох как сложно. Глаз наметанный.
Люди, что пришли с Львом Сапегой, держали каменные лица. Все это они знали, все уже обсудили.
Рокош. Уверен, они все готовы поднять восстание против… А против кого? Вот сейчас — то и выяснится все.
— Лев Иванович, решение твое и людей твоих я уважаю. Раз отходить решили, то чинить вреда вам не будем. Тебе твои люди дороги, мне мои. — Пристально смотрел ему прямо в глаза. Крупному, массивному, невероятно хитрому и смышленому человеку. Иной не смог бы стать канцлером, не выбился бы в люди.
— Нам… — Начал Сапега. — Нам нужно некоторое время, чтобы… — Он кашлянул. — Чтобы отход был достойный. Мы не бежим. Мы… Мы пришли сюда, на твою землю… — Он подчеркнул это слово и меня это порадовало. Но раз сейчас есть пряник, то скоро начнется кнут. Этот человек просто так ничего не делает и не будет делать. Он на все готов ради себя, семьи и своих близких. Это видно и понятно. — Мы пришли по зову короля Речи Посполитой. Но, но оказались преданы и… войди в наше положение. Мы… Мы не желаем вражды между нами. Мы соседи. Да… Много, много всего между нами было. Но я хочу принести мир на нашу границу, и спокойствие.
— Хорошие слова, Лев Иванович. Отличные. Мне тоже нужен мир. Ваши люди много нехорошего сделали. Но и мы сами себе Смуту организовали. — Смотрел на него и пытался понять, что же на уме у этого хитреца, политика, дипломата. — Не без помощи Речи Посполитой.
— За это и расплачиваемся. — Он покачал головой. — Видит бог. Нельзя было связываться с самозванцами.
Ого. Вот так прямо, словно рубанул с плеча.
— Нельзя. — Я кивнул, решил ударить сам, не ждать. — Но, раз ты пришел ко мне с доброй вестью, думаю… Думаю ты хочешь что-то взамен. Не верю, что просто так дашь мне то, что мне нужно.
— А что я могу требовать. — Улыбнулся Сапега. Но лица сидящих рядом выдавали тот факт, что есть, на все сто десять процентов есть пункты их требований, которые сейчас и будут излагаться. — Ты, господарь московский, победил. Ты показал нам на спесь польскую. На то, что уж больно польские паны возомнили себя владыками мира и отошли в сторону от рыцарского достоинства, говорящего о чести, но не о гордыне.
О как завернул. Но видно, куда ты клонишь. А Сапега тем временем продолжал:
— Я, все мы. — Он обвел своих спутников взглядом. — Мы хотим лишь знать, жив ли Сигизмунд, здоров ли. И что ждет короля Речи Посполитой?
Он добродушно, как-то по-детски улыбнулся, словно располагал меня к себя. Но за его взглядом четко прослеживались корыстные интересы и несгибаемая воля. Воля человека, делающего многое, да почти все в своих интересах. Любую ситуацию он готов был вывернуть так, как нужно ему. И вот сейчас крутил и вертел всем окружением и Великим Княжеством Литовским для достижения, пока что не до конца ясной мне, цели.
Неужели он хочет стать королем? Сам?
— Король ваш в добром здравии. Своей рукой будет писать письма, если того потребует ситуация. Он сейчас далеко. Путешествует по необъятным просторам моей великой Родины и поживет пока под присмотром. Не как пленник, как гость. — Я кивнул, показывая свое уважение к этому человеку.
— Что же ждет его в дальнейшем? Какой выкуп ты, господарь московский, желаешь за него?
— Выкуп? — Я улыбнулся. — Я же говорил Дорогостайскому о том, как вижу все случившееся и как собираюсь действовать.
— Да, маршалок Кшиштоф Николай сообщил… — Сапега так же склонил голову. — Но я должен был спросить, узнать из первых уст. Из твоих уст, господарь московский.
— Я хочу вечного мира, долгого и крепкого между Россией. — Я сделал упор, называя свою страну не так, как говорил канцлер, московия, а именно Россия. — Между Русью, Шведами и… — Прищурился. — Великим Княжеством Литовским.
— А как же… Как же Речь Посполитая? — Казалось бы в голосе Сапеги слышались удивленные нотки, но мне было понятно, он играет.
— Речь Посполитая потеряла очень и очень много. Как мне кажется, ясновельможный канцлер, или… — Мои глаза изучали его реакцию.
— Канцлер, Игорь Васильевич, канцлер. Все верно. — Уверен, он очень хотел добавить пока, но это читалось настолько сильно, что мне стало понятно.
Кашлянул, кивнул в знак понимая. Больше показывая, что понял подтекст, а не сами слова.
— Так вот, Лев Иванович. Речь Посполитая потеряла очень много сил. Думаю… Есть в этом некоторое божественное проявление. Король Речи Посполитой вмешался в дела Русского царства когда оно… Как не прискорбно мне это говорить. Когда моя страна испытывала миг слабости, король Речи Посполитой осадил Смоленск, он поддерживал самозванца, жаждущего занять трон. И это, думаю ты со мной согласен, как и собравшиеся здесь ясновельможные паны, поступок не достойный рыцаря. Бить раненого, болеющего зверя — удел слабого.
  
— Все так, господарь московский. — Сапега расплылся в улыбке.