Невеста для короля драконов (СИ)

— Что же. Надеюсь, хотя бы ты сумеешь дать исчерпывающие ответы.
— Милорд желает задать мне ещё какой-то вопрос?
— Зачем ты дал леди Лайтхард каталог оттенков пурпура, одобренных Великой Швейной Палатой?
Старик медлит. Видимо, и такого вопроса он не предвидел.
Он быстро моргает. — Я уже говорил о том, что чувствовал в ней нечто особенное. Мне хотелось поставить в нестандартную ситуацию и изучить её реакцию.
  
— И как? Изучил? — в вопросе слышится явная насмешка.
— Нет, милорд. Моя уловка с ней не сработала.
Король кивает.
— Ты ответил на мои вопросы, Мэлгран. Остался последний.
— Да, милорд? — старик склоняет свою голову ещё ниже, и кажется в его голосе звучит облегчение. — Я с радостью на него отвечу.
— Леди Лайтхард нацарапала на своём столе своеобразную прощальную записку. Всего три слова. «Мэлграну нельзя доверять» Что ты об этом думаешь, Мэлгран?
  
Глава 49
 
Мэлгран уже рот открывает, чтобы ответить, но его голос перекрывает какой-то шум. Как я ни вслушиваюсь, слов не разобрать. Мешает что-то…
— Вставай-ка, дева! Нельзя столько спать. Вредно это для здоровья, — доносится до ушей голос Лаварры. — Вон, солнце взошло. За травами в лес пора. Хворост тоже сам себя не соберёт.
Я с трудом разлепляю веки. И правда, первые, мягкие лучи солнца уже освещают живую, полную сил фигурку старушки, склонённую надо мной.
Хочется застонать от отчаяния. Она на самом важном месте меня разбудила. Ведь от ответа слуги в моём сне зависело, поверит ли король ему или мне. А теперь как я узнаю ответ?
Ещё ведунья, называется! Ничего-то она не ведает, раз даже человека вовремя разбудить не умеет!
Поднимаюсь на лавке, и пытаюсь сообразить, за что браться первым делом. За какими травами мы пойдём? И где брать хворост? Я ведь в прошлой жизни была горожанкой до мозга костей, а в этой и подавно не разбираюсь в лесных законах.
Но всё же поднимаюсь с лавки, аккуратно застилаю на место шкуры, которыми ночью накрылась. И встаю перед старушкой, демонстрируя готовность делать всё, что необходимо.
Та вдруг неожиданно улыбается, по-доброму, с сочувствием глядя на меня:
— Что, милая? Суженый твой недоснился?
— Он не суженый мне, — выпаливаю, чувствуя, как кровь стремительно приливает к лицу.
И тут же, чувствуя, что я проговорилась, быстро добавляю:
— Почему вы думаете, что мне вообще кто-то снился?
— Разве тебе не снился король драконов? И разве он не суженый будущей королевы?
Знаю, что она надо мной подтрунивает. Мне бы пошутить в ответ, посмеяться, но я так смущена, что никакая шутка почему-то в голову не идёт. Тем более, меня сомнения одолевают. А вдруг она не шутит? Вдруг она действительно способна заглядывать в чужие сны?
Лаварра, к счастью, на ответе не настаивает. Мы с ней, выпив воды, отправляемся в лес — соседнюю прогалину — за хворостом. Я рада помочь, нахлебницей быть не собираюсь. Тащу на себе самую тяжёлую связку, пытаюсь и старушкину связку с хворостом себе забрать, но та не отдаёт.
Когда мы подходим к дому, я уже окончательно проснулась — голова посвежела от движения на свежем воздухе. Моя спутница всю дорогу бесхитростно радуется помощи. И, пока мы… точнее, ведунья оживлённо разводит огонь в очаге, я решаю воспользоваться моментом.
— А ваши духи… Они случайно не говорили, что мне дальше делать? Куда идти? Где мне начать новую жизнь?
— Говорили, куды ж без этого-то, — невозмутимо кивает она, продолжая ломать веточки для очага. — Всё расписали, до мелочей. Была тут где-то бумажка такая, с часами и стрелками, да нет её теперича. Запамятовала я, куда она подевалась.
Старушка вертит головой, изображая, будто что-то ищет глазами, а у меня грудь сжимает досада. Снова ведунья смеётся надо мной. Видно, это её способ такой разрядить обстановку. Или, возможно, она испытывает меня на прочность? После её слов о последнем испытании они мне повсюду теперь мерещатся.
Вместо того, чтобы возмущаться, заставляю себя пошутить в ответ:
— Почасовой план — это, конечно, хорошо. Но лучше бы они написали поминутный.
— Так и передам: «Вы ей там пошагово, поняли?!» — одобрительно смеётся ведунья. — Скажу им строго! Пока по полшага не распишут — не отстану.
Когда в очаге весело трещит огонь, она ставит на него чугунок, от которого скоро начинают исходить вкусные ароматы. Крупа, корни и травы — вот чем питается травница. И, похоже, ее еда станет и моим рационом тоже на какое-то время. Пока мы поглощаем завтрак, предпринимаю очередную попытку разобраться в ситуации:
— Вы были правы, бабушка. Мне снился король. Он говорил, что меня прячут духи древних драконов. Но я одного не понимаю. Если я предназначена королю в жены, то почему духи от него прячут?
— Какие же духи станут своему потомку, да ещё королю, такую замарашку в жёны подсовывать? — снова смеётся Лаварра, указывая на мои потемневшие пальцы и платье, много километров назад потерявшее чистоту и опрятный вид. — Тебя вон отмыть надо для начала. А потом уже о женихе думать.
— Ой, спасибо, бабушка, за идею! — подхватываю её тон. — Я бы и правда от баньки не отказалась.
Вот только вместо желанной бани старушка велит мне искупаться в холодной — до судорог — луже, в которой воды — мне по пояс. А потом даёт какой-то жгучий травяной раствор вместо мыла, чтобы я помылась сама и выстирала им своё платье. Я безропотно выполняю всё, что она сказала. Когда я чистая и дрожащая, кутаюсь в дорожный плащ, — жду, пока высохнет моё платье, — она будто невзначай произносит:
— Ты сказала, что тёмное в тебе есть. А драконы — они с тёмным не уживаются. Вот, видно, духи и дали тебе время. Ты уж определись. Ты либо со светлыми. Либо с тёмными. Выбор за тобой.
— Бабушка, — испуганно говорю, потирая проклятое кольцо на своём пальце. — Я не хочу быть с тёмными. Но так сложились обстоятельства, что без темноты я умру.
— Вот и думай сама, — жёстко обрезает ведунья. — Тут я тебе не подсказчик.
Это последняя серьёзная вещь, которую я слышу. Больше она ничего важного не говорит, только отшучивается. Мы с ней весь день напролёт занимаемся простыми, рутинными вещами.
Сбор трав — где я выступаю в роли носильщицы. Сбор хвороста. Приготовление еды, заготовка корней и растений.
Каждый вечер, когда ложусь на лавку, я, сама себе боюсь признаться, как сильно надеюсь увидеть короля во сне. Вот только, к своему разочарованию, я ничего вещего не вижу. В моих снах — один сплошной хаос.
Война. Тёмные вперемешку со светлыми на полях сражения. Если бы эти битвы, с магией и диковинными стихиями, происходили в реальности, то все земли гремели бы от таких сражений, не переставая. А на утро мне почему-то кажется, что эти сны не о прошлой войне, а о той битве, что внутри меня идёт. Битва светлого с тёмным.
И всё сильнее в груди щемит от беспокойства. Что, если Мэлгран выкрутился? Вдруг он добился доверия короля заново? Что, если у него есть ещё один план, как передать Драконью Обитель в лапы тёмных магов с их чудовищами?
А я… Я сижу тут на болоте.
Прячусь, как трусливый заяц, хотя в моих силах обличить мерзавца. Ведь я знаю его жуткий секрет. Вот чего я не знаю — так это включилось ли моё проклятие по отношению к королю. Как он сейчас? Жив ли? Здоров? И это неведение грызёт меня изнутри хуже самой ужасной пытки.
  
Глава 50
 
Хотя мы с Лаваррой большую часть времени проводим вдвоём, иногда к нам в избушку заглядывают люди из ближайших деревень. Чтобы трав купить — то для себя, то для близких. Платят кто монетами, а кто едой. То окорок копчёный принесут, то вяленое мясо или пучок сушёной рыбы, а то и с десяток яиц.
  
Главное — у Лаварры есть обычай: никого не отпускать домой без чаепития. Чаи у ведуньи непростые, целительные, так что никто и не отказывается. За чаем всегда начинаются откровения — о жизни, о личных делах, о новостях деревенских и королевских.