Невеста для короля драконов (СИ)

— Что. Значит. Обрывается? — медленно произносит он, с явным трудом сдерживая подступающую ярость.
Мужчины молчат, опускают глаза.
Только один, — наверно, самый смелый — решается ответить.
— Это не просто побег. Беглянке кто-то помогает. Мои люди уверяют, что на месте обрыва пахнет магией.
— Тёмной? — роняет король.
— Нет, — качает головой тот же смельчак. — Драконьей.
  
— Ты говоришь. Что один из вас, — король обводит тяжёлым взглядом всех присутствующих, — прячет мою… Амелию?
Странно видеть, как на лицах этих уверенных мужчин мелькает замешательство. Кто-то переглядывается, кто-то хмурится, кто-то склоняет голову набок, будто пытаясь до конца осмыслить сказанное.
Но ещё сильнее реакции драконов меня цепляет кое-что другое.
Почему он так сказал?
Моя Амелия.
Сказал при всех.
Звучит так, словно он меня уже выбрал из всех претенденток и этого не скрывает.
Но я ведь сбежала из замка, чтобы он меня не выбрал. Чтобы забыл обо мне и жил... долго и счастливо. А если он из всех претенденток меня выбрал, то значит, моё проклятье уже запущено? И медленно, но неотвратимо ведёт его к погибели?
Или нужна церемония обручения, чтобы проклятье сработало?
Господи, как тяжело, когда ничего не понимаешь...
Грудь стискивает тревога.
— Нет, милорд, — продолжает всё тот же мужчина. — Это не кто-то из нас. Магией там пахло древней. Забытой. Такую знали лишь первые драконы. Очевидно, это их духи прячут леди Лайтхард. Но почему — я не знаю. И никто не знает. Говорят, на беглянке надет ваш фамильный оберег, милорд. Смею предположить, он тоже молчит, и сдаётся мне, по той же причине. Только древние драконы сумели бы спрятать фамильный оберег Гардов от ваших глаз.
Внимательно всматриваюсь в лицо короля.
Он по-прежнему нависает над столом. Мышцы напряжены так, что кажется, ещё чуть-чуть— и его рубашка треснет по швам. Но дракон теперь держит эмоции под контролем. Лицо у него — невозмутимое как маска.
— Тогда на сегодня всё, — сухо бросает король.
И мужчины тут же начинают расходиться, ни секунды не медля. Кто-то облегчённо вздыхает. Кто-то с пониманием посматривает на монарха.
В моей же голове мысли текут стремительным потоком.
Зачем ты ищешь меня, Ригвер?
Зачем думаешь обо мне?
Так нельзя. Это неправильно, опасно, в конце концов.
Дракон тем временем вертит в руках кольцо. И вскоре раздаётся осторожный стук, дверь раскрывается, и в проёме появляется... Мэлгран.
— Входи! — глухо приказывает король. — Есть разговор.
  
Глава 48
 
— Я слушаю вас, милорд! — Мэлгран, приблизившись, почтительно склоняет седую голову.
Как всегда одетый в чёрное, мрачный старик вызывает у меня противоречивые чувства: жалость вперемешку со страхом и брезгливостью.
А король? Что он чувствует по отношению к старому слуге, однажды спасшему жизнь?
Благодарность? Доверие? Привязанность?
По нему не понять — он замер неподвижно, словно статуя из бронзы, сияющая в холодном свете магических светильников.
— Ты знаешь, я всегда ценил твоё мнение, — начинает дракон, будто отвечая на мой вопрос. — И знаешь, почему.
— Я безгранично благодарен вам за это, милорд. Ваш недостойный слуга ничем не заслужил такой милости.
Под тяжёлым взглядом соверена старик не тушуется. Лишь едва заметно напрягаются мышцы лица, пока король внимательно его рассматривает.
— Что ты думаешь про леди Лайтхард? — наконец выдаёт дракон ровным, почти равнодушным тоном.
— Сбежавшая претендентка? — уточняет старик.
— Она самая.
Опять речь обо мне. Несмотря на досаду, вызванную этим обсуждением, замечаю, что король явно не хочет показывать своих эмоций в мой адрес, и меня это радует. Это правильно. Мэлграну нельзя доверять. Единственное, что я бы ему доверила, — запертую подвальную клетку исследовать изнутри.
Старик, помолчав, видимо, успевает собраться с мыслями.
Он отвечает: — Своим побегом леди Лайтхард доказала свою лживость и ненадёжность, милорд. Должен признаться, я с самого начала чуял в ней неладное, но надеялся, что ошибаюсь.
Специально оговаривает, — проносится в голове. Теперь Мэлграну выгодно испортить мне репутацию, чтобы моим словам не было веры. Ведь однажды я могу рассказать, как он исцелил меня от магического тумана. Этого не сделал бы сторонник короля.
— Твой жизненный опыт даровал тебе редкую проницательность, — дракон коротким движением указывает на тяжёлый дубовый стул, предлагая сесть.
Мэлгран послушно садится, а король встаёт за его спиной, нависая грозовой тучей.
— Что именно в ней было не так? Я хочу знать всё. До малейшей детали.
Больно становится от этих слов. Ведь знала же, что своим побегом дам повод себя ненавидеть, и всё равно… То, с какой лёгкостью король верит гадостям, сказанным про меня, и даже ищет их сознательно, выбивает почву из-под ног.
— Она сказала, что ей не нравится Драконья Обитель и здешняя еда.
Король вдруг вытягивает из ножен тонкий кинжал. Лениво проводит большим пальцем по острому лезвию, будто проверяя остроту, — жест пугающе небрежный — и задумчиво произносит:
— Хочешь сказать, она сбежала из-за неудобной кровати и невкусной еды?
— Боюсь, что нет, — старик поджимает губы. — Я упомянул леди Лайтхард про магическую проверку для каждой отчисленной. Она разволновалась. Начала расспрашивать, нельзя ли избежать проверки. Как будто ей было что скрывать.
— Какая беспечность, — задумчиво тянет монарх.
— Даже самые изворотливые тёмные умы порой допускают ошибки, милорд... Но вы хотели знать все детали. Так вот, было ещё кое-что. Она позволила себе неслыханную дерзость по отношению к вам лично.
— Какую именно?
— Заявила, что вы должны проявить свои таланты, чтобы заинтересовать собой претенденток, — в голосе старика звенит негодование. — Я, разумеется, тут же поставил на место девицу, но сам факт подобного высказывания — свидетельствует о многом.
Король кивает безучастно, а меня кроет возмущением. Да, было такое. Но мне всего лишь хотелось выйти с отбора с наименьшими потерями для обеих сторон. А этот ябеда делает из меня капризного монстра. Все факты подаёт в искажённом свете, словно я избалованная союзница тёмных. Хотя… Казалось бы, какая теперь разница, что думает обо мне король?
— Почему ты говоришь об этом только сейчас? — раздаётся неожиданный вопрос.
— Мне хотелось собрать более точное впечатление о леди Лайтхард и только в крайнем случае, обратиться к вам со своими подозрениями. Я опасался помешать вам своими поспешными выводами.
— Забавно, — губы дракона чуть дрогнули в усмешке, — что ты не побоялся помешать мне в случае с Луизой Лоренвил.
— Боюсь, я не вполне понимаю вас, милорд, — бормочет старик.
— В первый же день отбора ты сообщил, что Луиза Лорвенвил жалуется по поводу замка и ведёт себя неуважительно. Насчёт плаксивой Марии Фернади ты тоже доложил незамедлительно, дав мне причину отправить её домой. Однако с леди Лайтхард ты тянул до последнего.
Хочется петь от такого поворота! Мэлграна поймали на лжи… Да, пусть не на предательстве, но король заметил явное несоответствие в сказанном.
Старик не сразу отвечает на вопрос. Тяжело, наверно, лгать, связывая все свои высказывания в стройную цепочку.
Наконец, он едва слышно выдыхает:
— Простите за проявленную глупость, милорд. Мне казалось, что в леди Лайтхард есть нечто особенное, достойное королевы. Я хотел дать ей шанс проявить себя лучшим образом. В своё оправдание могу лишь сказать, что даже великий, мудрый Эшкариэль был обманут её внешним лоском на первом испытании.
  
— Ты утверждаешь, что древний оракул ошибся насчёт леди Лайтхард?
— Не я это утверждаю, а факты, — выкручивается скользкий интриган. — Эшкариэль выделил её на испытания. Признал её потенциал. Сразу после этого девица сбежала из замка среди ночи, подло всех обманув… Мне жаль, милорд, что оракул никогда не даёт нам полных ответов.