Разводные процедуры (СИ)

К счастью, муж спал. Я легла на свою половину и закрыла глаза, выкинув все мысли из головы.
И всё же… меня покоробило то, что Олег натворил дел и преспокойненько уснул сном праведника. Как-то это тревожило. Заставляло напрягаться.
«Обязательно поговорю с ним», – подумала, прежде чем уснуть. Но первым, с кем мне пришлось разговаривать, был не мой муж, а сосед. Лучей добра ему и поцелуй солнца в темечко!
  
 Глава 4 
Когда я проснулась, Олега и след простыл.
Обычно он и уходил раньше всех, но чтобы вот так… Какая прыть, какая резвость! Надо обязательно выдать ему медаль за спринтерские таланты.
С Лайтиком пришлось выходить мне: муж сбежал, Андрей болеет. Я, правда, тоже не майская роза нынче, но что поделать: синяк замазала, волосами щёку прикрыла – и вперёд.
К счастью, Лайтику тоже не в кайф по холоду бегать, а поэтому с собачьими делами мы справились быстро. Потом душ, завтрак – и на работу. Слой штукатурки на лицо пришлось положить прилично, чтобы замаскировать следы неувядаемой славы.
Выглядела я, мягко говоря, как кукла с нарисованным лицом, но махнула рукой и решила на этом не зацикливаться. Трусцой до машины, бегом из машины, а там можно спрятаться в собственном кабинете и не особо светить своей неземной красотой.
Но, как говорится, закон подлости никто не отменял.
Этот сосед, словно кондор, призрак отца Гамлета, бессмертный Маклауд в одном лице, снова меня подкараулил.
– Послушайте, это уже выходит за рамки приличий, вы опять шумели!
Кто бы сомневался, что он откроет рот только для того, чтобы снова брюзжать. И ведь молодой мужчина совсем, а такой… как столетний дед.
Наверное, во мне копилось, копилось и прорвало, как канализационную трубу.
– Нет, это вы послушайте! – ткнула я его указательным пальцем в грудь. – Мы правил общежития не нарушаем! Когда у нас было шумно, ещё не было одиннадцати часов вечера! И вас вообще дома не было в то время! Вы специально сочиняете сейчас, чтобы достать меня? Вы современный Ганс Христиан Андерсен? А-а-а, пардон! Воскресший баснописец Иван Крылов, вы ли это? А может, у вас хобби такое? Или вам скучно? Или вы маньяк, и вам доставляет извращённое удовольствие третировать соседей?!
Сосед моргнул. Почти растерянно. Видимо, мой напор его слегка ошарашил.
– Я вообще-то говорю о времени после одиннадцати часов вечера. А вы ещё и раньше шумели?
Я задохнулась. В зобу дыханье спёрло. И я уже открыла рот, чтобы каркнуть во всё воронье горло, но тут этот извращенец выдал:
– Что у вас с лицом? – спросил он ни с того, ни с сего и цапнул меня за подбородок.
От неожиданности и боли я взвизгнула и отшатнулась, затем инстинктивно саданула его сумочкой, а затем пнула в коленку. Сосед лицо моё в покое оставил, но на ногах устоял, удар сумкой вынес.
– Всё у меня в порядке с лицом! – сказала я ему, тяжело дыша, и уже собралась убегать, но сосед успел схватить меня за руку.
– Вам нужно в больницу, – заявил он спокойным и почти нормальным голосом. Но брови так и остались у него сведены. Суровый хмырь, одним словом.
– Я отправляюсь на работу, – растянула я губы в злой улыбке, – и я сама в состоянии решить, куда мне надо, а куда не надо. Хорошего дня, дорогой сосед. Или дешёвый? – сделала вид, что задумалась, но этот мужчина, видимо, сделан из дерева – вообще не повёлся на мои даже не завуалированные оскорбления.
– Послушайте… если ваш муж… относится к вам без уважения, я мог бы помочь.
Он тщательно подбирал слова. Точно баснописец. В совершенстве владеет эзоповым языком.
Я закатила глаза.
– Без уважения ко мне относитесь вы, без конца третируя своими претензиями, а это, – ткнула я себя в щёку, – не имеет ничего общего с моей семейной жизнью. До свидания. Или нет. Я бы предпочла сказать вам «прощайте». Но всё же надеюсь, что вы перестанете за мной шпионить и высказывать свои абсолютно дикие претензии.
И я бодро побежала по ступенькам вниз, прислушиваясь, не гонится ли этот облико морале за мной вслед. Но сосед не спешил, и я выдохнула. Рождает же земля подобных индивидуумов! Как с ним жена живёт? Да я бы удавилась на первом же суку, если б мне достался такой муж!
Пока ехала на работу, успела остыть. Я вообще раскаивалась, что так завелась и непростительно грубо разговаривала с соседом. Он, безусловно, душнила, но всё же человек, а я всё же женщина с претензиями на интеллигентность. Его право бухтеть, а я обязана вести себя цивилизованно.
В конце концов, частично где-то я должна признать, что некоторые его замечания по делу. Есть одно «но»: он слишком уж пристально следит. Но до оскорблений не упал. А я вот… некрасиво получилось. И то, что Олег настроение испортил, сына ударил, свинарник устроил, никак меня не оправдывало.
Надо, наверное, извиниться. Он вон – даже побеспокоился обо мне. В больницу предложил съездить. И помощь предложил, если муж меня бьёт.
В общем, к магазину я подъехала уже вся раскаявшаяся и измученная совестью. Был бы у меня его телефон, уже бы позвонила и попросила прощения. Но… я даже имени его не знала, что уж говорить о чём-то другом.
Утешало одно: рано или поздно мы опять пересечёмся, и я постараюсь загладить сегодняшнее неприятное утро и своё возмутительное поведение.
На своё рабочее место я пробиралась тайными тропами. Я сама себе напоминала разведчика в тылу врага: шифровалась умело, пряталась основательно, чтобы не приставали коллеги с ненужными расспросами.
Под конец рабочего дня поймала директора и попросилась работать дистанционно хотя бы до следующей недели.
– Конечно-конечно, Милана, – хлопал он глазами, как сова, – вам надо было позвонить мне и не выходить уже сегодня.
Звонить я как раз не хотела. Да и вообще старалась поменьше с Владиславом Владимировичем пересекаться: он неровно на меня дышал. Не приставал, нет, к счастью, но всячески давал понять, что благосклонно ко мне относится. Часто ставил в пример коллегам. Я и заслуживала его похвалы, но вся эта его угодническая и бесконечная зацикленность на моей персоне играла не совсем хорошую скрипку для сплочения коллектива, который был преимущественно женским. А Владик у нас был холостым завидным женихом в свободном полёте.
На вид он казался эдаким простофилей, тюфячком и мямлей, из которого можно верёвки вить. На самом деле, из него разве что канаты ваять, что не каждой охотнице за мужем под силу.
В принципе, он очень даже импозантный. Эдакий тип рассеянного учёного слегка не от мира сего. Я так и не поняла: это неотъемлемая часть его образа или всё же хорошо срежиссированная маска, потому как под этой милой личиной скрывался вполне себе зубастая акула, которую Владик умело скрывал и не всем показывал. Может, поэтому миллион дур с розами вместо мозгов спали и видели, как его охомутают. Наивные. Но мечтать не запретишь.
Правильнее было бы, наверное, уйти, рассчитаться с работы, как только я поняла, что директор немножко на меня западает, но, в конце концов, я здесь ни один километр нервов истрепала и не один пуд соли съела, прежде чем заработать то, что имею сейчас. Ни разу я не увильнула, трудилась, как пчела, не позволяя себе всяких поблажек и преференций со стороны руководства.
Как могла, я избегала Владика и старалась держать сугубо деловой тон. Мне удавалось балансировать. Но сегодня пришлось пойти на поклон. При такой должности у меня и из дома работы хватит. Благо высокие технологии позволяют решать миллион задач.
– Милана Сергеевна, зайдите, – указал Владислав Владимирович на дверь своего кабинета, и в его голосе прорезалась сталь. Это как раз двойное дно этого милого ботана. Многие и не догадывались, что за рассеянной импозантной внешностью скрывается питон, способный усмирить полчище бандерлогов. Иначе он бы не занимал своё кресло.
  
А кто думал по-другому, тот сам дурак. В нашем конкретном случае – дуры, что мечтали, как сумеют окрутить и женить на себе мужчину, владеющего целой сетью магазинов и продолжающего захватывать всё новые и новые территории.