Разводные процедуры (СИ)

– Мне достаточно было бы просто твоей улыбки, Олег. И я бы ни за что не стала ругаться или пытаться тебя унизить, как сейчас только что сделал ты.
Я покинула поле боя, но боевые действия, судя по всему, не закончились, потому что я услышала, как Олег сдёрнул скатерть со стола, и всё, что там стояло, с грохотом упало на пол и разбилось.
Замечательно. У соседа точно будут завтра вполне обоснованные претензии попенять мне.
  
 Глава 3 
На грохот из комнаты вылетел сын.
– Мам, – кинулся ко мне Андрей.
– Всё в порядке, – прижала я его к себе, поцеловала в макушку и оттеснила назад в детскую.
Двенадцать ему. Вытянулся. Подросток. У нас и так уже некоторые проблемы вылезли в связи со взрослением, а тут ещё и это… Кажется, у нашего папы кризис среднего возраста наметился. Олегу тридцать восемь. Мне – тридцать два. Так что, наверное, нужно всё это учитывать.
Это я так себя успокаивала. Но внутри поселилась какая-то противная дрожь. Нет, я не боялась. Наверное, на эмоциях пережитого.
– Я ему не прощу! – бубнил сквозь стиснутые зубы Андрейка. – Он тебя не ударил, мам?
– Нет, что ты, сынок, даже не думай о таком. Это со стола что-то упало.
Да, «что-то». Мягко сказано. Как говорится, отличное завершение дня: на кухне проторчала весь вечер, теперь ещё и уборкой надо заняться. Не оставлять же всё это безобразие до утра. Так что ночка у меня предстояла та ещё.
– Да там, всё упало, мам, я же видел. Козёл!
– Не надо так на отца говорить, – посмотрела я на Андрея строго.
Тот только упрямо подбородок задрал и выдержал мой взгляд дерзко, не тушуясь. Оттого, что я запретила говорить плохие слова на отца вслух, ничего не изменилось: никто не мешал сыну награждать его эпитетами в собственной голове. Плохо. Очень плохо. Но читать нотации сейчас – бесполезно.
– А пойдём выгуляем Лайтика, – улыбнулась я Андрею. – Мы давно вместе не гуляли. Воздухом подышим, развеемся.
Наше любимое чадо крутилось у ног. А при слове «гулять», вообще с ума сошло. Юла. Уши вразлёт, умные глаза горят священным огнём.
Нам надо успокоиться. Прогулка – самое оно.
Сын всё ещё не отошёл, но согласился.
Мне же предстояло зайти в супружескую спальню, чтобы переодеться. В данный конкретный момент – подвиг для меня. Но когда я боялась трудностей?
Впрочем, мне повезло: в ванной комнате шумела вода. Муж смывал тяжесть сегодняшнего дня, оказавшегося не подъёмным для нас всех.
Спортивный костюм, удобные кроссовки, куртка. Неожиданно поняла, что сын меня почти в росте догнал. Надо же… Нельзя сказать, что я этого не замечала или не знала, но почувствовала остро только сейчас.
На улице хорошо. Подмораживает. Я с удовольствием вдохнула свежий воздух. Сын с Лайтиком вперёд убежали, а я, не спеша, шла следом и успокаивалась. Противная дрожь внутри наконец-то рассосалась. Ничего. Всё наладится. Как говорится, пришёл кризис, надо его пережить. Олег остынет, и мы ещё раз обо всём поговорим.
Задумавшись, я не сразу обратила внимание на то, что впереди стало слишком уж шумно: какие-то голоса, Лайтик наш лаем захлёбывается. Видимо, не судьба сегодняшнему вечеру закончиться спокойно.
Я рванула вперёд. Туда, где скрылись мой сын и пёс.
– А ну прекратите! – завизжала я, как сирена.
Очень эпичная картина: двое подростков постарше сцепились с моим сыном, а в стену вжалась фигурка. Застыла, руками голову прикрыла. Нет бы бежать. А рядом беснуется наш ушастый кокер-спаниель. Так себе защитник, конечно…
В общем, я смело ринулась в бой – разнимать.
– А ну пошли вон! – гаркнула уже во всю мощь лёгких и получила кулаком в лицо, аж звёзды зажглись перед глазами.
– Бежим! – пробасил кто-то из нападающих, и я в пылу страсти отвесила пинок убегающему. Лайтик кинулся вслед, хватая «героев» за ноги.
– Ещё раз я вас здесь увижу! – махала я руками. – Полицию вызову, хулиганьё!
– Мам, – тяжело дышал мой сын и пытался ухватить за плечи, удерживая. – Всё уже, успокойся.
И я наконец-то выдохнула.
– Что за жизнь, а? – произнесла я в никуда, глядя на сумрачное небо, где мне подмигивали редкие звёзды. Видимо, те, что ещё в глазах моих не разошлись до конца. Скула болела и пульсировала.
– Это Катя, мам, – держал сын за руку фигурку, что уже отлепилась от стены.
Девочка. Ну, что ж. Хоть не зря боролись.
– Катя – моя одноклассница. И соседка снизу, – пояснил сын. – А это мама моя, Милана.
– Здравствуйте, – прошелестело милое создание.
Она отличалась от Андрюшкиных сверстниц. Скромная какая-то. И коса до пояса, как в старину. Толстая такая, с пушистым кончиком. И глаза ясные-ясные, синие.
– Новенькая? – спросила, потому что точно никогда не видела эту девочку среди Андреевых одноклассниц.
– Да, – кивнула она, – только папе ничего не говорите, ладно?
Я хотела было сказать, что с чего бы мне с её отцом разговаривать – я знать не знаю, кто он. А потом будто вспышка-озарение.
Одноклассница и соседка снизу. Вот как. Оказывается, у этого зануды дочь есть. Да ещё такая… нестандартно-прекрасная.
– Своих не сдаём! – сказала я ей доверительно. – Только что ты делала так поздно на улице?
Девчонка вздохнула тяжело. Кинула на меня несчастный взгляд.
– Я рисовать ходила. Папа… не разрешает. А мне очень-очень хочется!
Господи, ну и дятел её папулька. Видимо, дома у него всё то же самое: сплошное занудство и террор. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.
– Пойдёмте домой, нагулялись, – вздохнула я.
В конце концов, не мне воспитывать и осуждать соседского ребёнка. У неё свои родители есть. Но я бы, например, уже б себе места не находила в такой поздний час, если б моего сына дома не было.
– Папы дома ещё нет, – телепатировала эта милая Катя, – я успею всё спрятать и курточку очистить.
Да, мы все, по всей видимости, выглядели не очень. Сын – взъерошенный и с разбитой губой. У меня лицо болело жутко. Как я завтра на работу появлюсь?
А дома ещё ждёт бардак, который обязательно нужно убрать.
– Спасибо вам большое, – ещё раз поблагодарила Катя.
Мы её до дверей проводили. Она открыла дверь своим ключом и юркнула в тёмную квартиру.
Дома нас никто не ждал и не встречал. Тихо, как на кладбище. Видимо, Олег уже спать лёг.
Я посмотрела на себя в зеркало и застонала.
– Ужас, кошмар, безобразие.
И понятно, что уже ничего не поможет. Но лёд я приложила, сыну губу обработала, а потом отправилась разгребать погром.
– Я помогу тебе, мам, – притащил сын ведро, совок и веник.
– Мой ты хороший, – на миг прижала его к себе и ласково потрепала по волосам.
– Ну мам! – сын не любил телячьи нежности. Пытается казаться взрослым.
Мне всего тридцать два, – подумалось вдруг, тринадцать лет я из них замужем. Но как-то не задался этот день. Может, это магическое число так повлияло? Чёртова дюжина сыграла злую шутку со мной.
На самом деле, я не очень верила в приметы, не увлекалась гороскопами, а прочно стояла обеими ногами на земле. Я привыкла все неудачи и катаклизмы встречать лицом к лицу, бороться и побеждать. Оптимизм жил во мне крылатой птицей и позволял больше видеть хорошего, чем плохого.
Но именно этой ночью мне хотелось спасовать. Не возвращаться в супружескую спальню. Не смотреть на спящего мужа. Не вспоминать того, что случилось.
Но, естественно, я не позволила себе быть слабой. Глупости.
Конечно, в нашей семье подобного не случалось никогда. Но раз уж случилось, то нужно об этом не просто подумать, а найти выход и решение. Поговорить, например, с Олегом. Понять, что его беспокоит. Потому что, как я ни крутила, ни вертела в голове мысли, никак не могла найти ему оправданий.
  
Комнату я вылизала до блеска. Приняла душ. Время перевалило далеко за полночь. Андрей уже ушёл в свою комнату. Он всё ещё болеет. Ребёнку нужно сил набираться. А я отправилась в нашу с Олегом комнату.