Абиссинец 1889. Том 4 (СИ)

Мы начали отходить вдоль гряды. Я смотрел не на сами деревья, а в промежутки между ними, и краем глаза поймал тень поперек тропы.
Впереди была засада.
Мы отступили в распадок. Рыжий снял куртку, набил ее травой и приладил на ветке, выставив над камнем подобие человеческих плеч.
Куклу качнули тонкой бечевой.
Из темноты ударили сразу с двух сторон. Пуля рванула рукав, вторая выбила искру из камня. Еще два выстрела легли левее.
  
— Двое у валуна, еще один выше, возле сосны, — прошептал Илька.
Они сами выдали позиции.
Мы спустились ниже и обошли боковую группу по каменистому руслу. Хунхузы нас не заметили. Перекрывать им путь окончательно я не стал: если снять всех или заставить остановиться, уцелевшие соберутся вместе. Нам требовалось обратное.
Пускай думают, что почти настигли нас.
За ручьем мы снова оставили след, поднялись на следующую высоту и повернули на восток.
Позади раздался крик. Боковая группа обнаружила следы и двинулась за нами.
— Ты их нарочно тянешь? — спросил Рыжий.
— Нарочно.
— И долго так бегать станем?
Я посмотрел на черневшие впереди сопки.
— Пока не растянутся настолько, что мы сможем выбивать каждую группу по отдельности.
Вторую засаду решили устроить в узком каменном проходе между двумя осыпями. Тропа там сжималась буквально до трех шагов. Справа и слева громоздились валуны вперемешку с корнями и поваленными ветвями. Широкой цепью здесь никак не пройти, а обойти можно лишь по крутым склонам.
— Рыжий, Домбровского отдельно не высматривай, — сказал я, когда мы готовили позицию. — Наша задача оторваться, а не сводить счеты.
— Все понял, Абиссинец, — ответил он.
Он нашел над тропой место, где на крутом склоне скопилось много камней. Вся груда держалась на одной нижней глыбе, зажатой между выступами скалы. Рыжий подкопал ее, вогнал в щель крепкий кол и привязал к нему веревку. Если выдернуть подпорку и толкнуть глыбу, остальные камни должны были рухнуть следом и завалить тропу.
Мы едва заняли места, когда показалась передовая группа. Первым шел китайский следопыт, пригибаясь над примятой травой. За ним двигался варнак с винтовкой наготове, дальше тройка хунхузов.
— Давай, — шепнул я.
Берданка Ильки хлопнула первой. Следопыт споткнулся и рухнул лицом на камни. Я выстрелил в варнака, вскидывавшего винтовку. Тот дернулся, развернулся по инерции и осел под ноги шедшим позади.
Рыжий обеими руками рванул. Кол выскочил из щели, но нижняя глыба лишь дрогнула. Тогда Рыжий уперся сапогами в склон и навалился на нее плечом.
Глыба качнулась. Камень медленно перевалился через край, ударился о склон и покатился вниз. Следом пришла в движение вся груда. Сначала посыпалась мелочь, затем с глухим грохотом сорвались остальные камни. Они ломали кусты, сталкивались друг с другом и набирали скорость, поднимая густую пыль.
Передний хунхуз успел отскочить к скале. Второго сбил с ног летящий обломок. Через несколько мгновений тропу завалило камнями и вырванным кустарником, отрезав передовую группу от основного отряда.
Снизу раздались крики. По скалам застучали пули, высекая каменную крошку.
— Отходим! — крикнул я.
Семен обходил завал, держа винчестер перед собой. Неожиданно из-за деревьев ему наперерез вышел Домбровский. В тесноте, среди стволов и спутанных ветвей, Рыжий не успел развернуть оружие. Домбровский ударил по стволу снизу, отвел его в сторону и всем весом врезался в Семена. Винчестер выскользнул из рук, провалился меж камней и застрял где-то под завалом. Револьвер выхватить Рыжий тоже не успел.
Домбровский сразу его узнал.
— Все-таки пришел за мной, Бирюков?
Рыжий не ответил. Поляк навалился и впечатал Семена спиной в мокрый склон. Раз, другой ударил его затылком о камни, одной рукой сдавливая горло, а другой пытаясь достать нож с пояса.
Рыжий подцепил его ногу и резко рванул в сторону. Домбровский потерял опору и повалился на бок. Однако нож выхватить успел. Разворачиваясь, он полоснул Семена по предплечью и снова замахнулся. Рыжий перехватил его запястье и ударил кистью о камень. Пальцы Домбровского разжались, нож звякнул и провалился в щель.
Семен выскользнул ему за спину, схватил Домбровского за портупею, натянул ее на шее и рванул концы назад, упершись коленом в спину.
Домбровский захрипел и попытался ударить Семена затылком в лицо.
— Ничего... не изменишь... — выдавил он.
Рыжий молча затягивал удавку.
Домбровский сопротивлялся долго, но движения его слабели. Семен не отпускал, даже когда тело окончательно обмякло.
Когда я подошел, Рыжий сидел возле него, зажимая окровавленное предплечье. Рядом из-под камней торчал приклад винчестера.
— Думал, полегчает, — сказал он. — Ан нет, не полегчало. Эта паскуда ведь десяток наших загубила, а скорее и больше.
— Потом, Сема. Все потом. Сейчас забирай ружье и уходим.
За завалом уже трещали ветви. Оставшиеся преследователи пытались обойти его или вскарабкаться прямо по камням.
Рыжий поправил револьвер в кобуре, на миг задержал взгляд.
— Гореть тебе в аду, как я и обещал, пан Домбровский.
Мы ушли вверх по мокрой осыпи, не оглядываясь.
Гибель Домбровского погоню не остановила. Наоборот, преследователи будто перегруппировались и собрались. Крики стихли, беспорядочная пальба прекратилась. Люди стали двигаться осторожнее.
— Кто-то другой ими теперь командует, — сказал Илька, припав к земле у свежего следа. — Англичанин, видать.
Я и сам пришел к тому же выводу.
Блейк не гнал людей напролом и больше не шел по нашим следам. Впереди двигались двое хунхузов, прощупывая тропу. Остальных он растянул по склону, а сам держался в стороне. Несколько раз я замечал его высоко над нами, между редкими деревьями. Англичанин пытался определить не то, где мы сейчас, а куда направляемся.
Блейк наверняка понимал, что бесконечно кружить по сопкам мы не сможем. Рано или поздно придется выходить к реке.
— Этот по следу не полезет, — сказал я. — Будет обходить нас.
— Тогда чего делать станем? — спросил Рыжий.
Подсказал опять опыт Добрецова. На обычную приманку Блейка не поймать. Значит, нужно позволить ему разгадать наш ложный замысел и поверить в него.
Мы спустились к заболоченной низине. Там я нарочно сломал несколько ветвей, оставил глубокий след сапога и протащил по грязи длинную борозду, будто кто-то из нас начал волочить ногу, а может, был ранен. Следы вели к реке.
Потом мы вернулись по камням и поднялись на противоположную высоту, где узкая звериная тропа проходила меж валунов. Илька залег ниже, Рыжий устроился у корней вывороченной сосны. Я занял место за скалой, откуда простреливался весь проход.
Ждать пришлось недолго.
В низине показались двое хунхузов. Они заметили след и двинулись вдоль него. Блейк с ними не пошел.
— Клюнул, — едва слышно произнес Рыжий.
— Не спеши.
Вскоре справа, на противоположном склоне, мелькнула серая куртка. Англичанин шел именно там, где я и ожидал: обходил явный след, рассчитывая перехватить нас на пути к реке.
До подготовленного прохода ему оставалось шагов десять, когда Блейк вдруг замер.
Не знаю, что его насторожило. Может, тишина в лесу. Может, примятая трава возле укрытия Ильки или неестественно лежавшая ветка. Англичанин опустился на колено и мгновенно вскинул винтовку.
Я едва успел откатиться. Пуля скользнула по краю скалы, распорола рукав и обожгла кожу выше локтя.
— Не высовываться! — крикнул я.
Илька выстрелил наугад, но Блейк уже сменил позицию. Рыжий тоже не видел его за камнями. Англичанин бил редко, зато очень прицельно и опасно. По всему видать, стрелял он из Ли-Метфорда, с которыми мы имели дело в учебном лагере.
  
Я перекатился за соседний валун. Блейк не выстрелил. Понимал, что я жду именно этого.
Несколько минут мы прощупывали друг друга. Он пытался заставить меня обнаружиться. Я искал хотя бы малейшее движение среди стволов.