Абиссинец 1889. Том 4 (СИ)

— Весь гасян на ногах, — выпалил он. — Через двор не пройти. У де нашли часовых и пустой дом.
— Уйдем по крышам. Держи.
Я передал ему гранату и запал. Вторую взял Илька.
Внизу кто-то приставил к стене лестницу. Над краем крыши показались руки.
— Не дайте им уйти! — кричал Домбровский. — По складу не стрелять!
Рыжий поджег запал. Тот зашипел, рассыпая искры.
— Куда?
  
— Перед складом. Там их больше всего.
Он размахнулся и бросил гранату подальше от сарая, к людям, перекрывшим дорогу к лесу.
Граната упала во двор. Кто-то закричал. Хунхузы шарахнулись в стороны, сбивая друг друга с ног. Через мгновение у изгороди грохнуло. Вверх взлетели земля и щепки.
Илька бросил вторую к углу соседнего де, откуда нас держали под прицелом. Там тоже заметили дымящийся запал. Стрелок выскочил из-за стены и бросился прочь. Взрыв разворотил плетень и расчистил проход между постройками.
— Бежим! — крикнул Рыжий.
— Сначала склад.
Мы добрались до люка. Внизу толпились хунхузы, но пока не лезли. Один увидел нас и поднял винтовку.
— Стой! — рявкнул Домбровский. — Не стрелять!
Я достал подготовленный заряд и поджег шнур.
Домбровский сразу понял, что у меня в руках.
— Брось! — крикнул он. — Слышишь меня? Брось!
— Непременно, Станислав Викентьевич.
Шнур зашипел. На несколько мгновений все замерли. Даже хунхузы перестали карабкаться наверх.
Домбровский отступил первым.
— Все прочь от сарая! — заорал он. — Прочь!
Я опустил заряд в люк. Он упал между ящиками и остался лежать возле сложенного динамита.
Раздались испуганные крики. Люди ринулись к двери, мешая друг другу выбраться.
— Теперь ходу.
Мы рванули через конек и начали спускаться по противоположному скату. Рыжий первым добрался до навеса, съехал по крыше и спрыгнул в заросшую канаву. За ним последовал Илька.
Доска под моей ногой треснула. Я съехал вниз, цепляясь пальцами за дранку, и едва не сорвался с края. Илька подхватил меня за руку.
Во дворе Домбровский продолжал кричать:
— В лес! Ложись! Всем ложиться!
Мы перемахнули через канаву и побежали к деревьям. Первый взрыв застал нас на полпути.
Грохнуло глухо, будто внутри склада одновременно ударили несколько пушек. Я обернулся. Крышу приподняло, из щелей вырвалось пламя, над сараем взметнулся столб дыма и горящей трухи.
— На землю!
Мы упали за невысоким земляным валом.
Через несколько секунд рвануло основное содержимое склада.
Земля дрогнула. Взрывная волна прошла над головами, пригнула сухую траву и осыпала нас комьями земли. Там, где недавно стоял сарай, разрастался огненный шар. Крыша разлетелась в стороны.
В пожаре начали рваться патроны. Выстрелы бухали в огне длинными беспорядочными очередями, не позволяя никому приблизиться.
На окраине гасяна загорелись две постройки. Склад стоял особняком, а земляной вал принял на себя значительную часть удара. Большая часть селения уцелела.
Со стороны Ульмы уже доносились команды. Домбровский пережил взрыв и собирал людей, наверняка готовя погоню.
Мы добрались до леса и обернулись лишь на несколько мгновений. Горели постройки, метались обезумевшие лошади. Уцелевшие хунхузы вытаскивали раненых из-под обломков. Кто-то бегал с ведрами, собираясь тушить пожар.
Домбровский посреди всего этого безумия пытался восстановить порядок.
— Лошадей к берегу! Раненых в большой де! Не толпиться у склада!
Его команды тонули в частых хлопках патронов, заставлявших людей пригибаться и держаться подальше от огня.
Блейк появился у разрушенного сарая. Он не бросился тушить, а сразу осмотрел уцелевшую часть стены и проход возле загона.
Савва Руднев выбежал из-за зимнего де. За ним шли двое хунхузов с фонарями. По всему видать, эти деятели скоро восстановят порядок и рванут за нами.
Нужно было уйти как можно дальше, пока этого не произошло.
  
Глава 17. Друзей не бросают
 
— К протоке не идем, — сказал я и свернул в противоположную сторону.
— Да, там наши, — кивнул Илька.
Рыжий тяжело дышал. Да что там, мы все выбились из сил: больше суток на ногах. Патронов негусто, примерно по полтора десятка на брата, а преследователей много. Они могут менять передовые группы и гнать нас хоть до утра. Среди них наверняка найдутся люди, ориентирующиеся в тайге не хуже нашего.
Просто оторваться не выйдет.
Память Добрецова на этот раз пришла как-то особенно стройно. Мое второе «я» из будущего, видать, почуяло, что дело пахнет жареным, и сразу помогло разложить все по полочкам.
Во-первых, нельзя держать один темп. Преследователь должен думать, что догоняет. Погоню надо растянуть, передовой дозор оторвать от основных сил. Засады должны задерживать врага, но не привязывать нас к месту. После каждой из них нужно менять направление.
Раньше такие мысли меня бы напугали, но сейчас я принял их без раздумий и даже с благодарностью. Некогда было выяснять, где заканчивается Андрей Громов и начинается Андрей Добрецов.
— Илька, нужна влажная низина, а за ней камни или вода.
— Есть такая. Сюда.
Мы спустились в заросший осокой распадок. Мягкая земля проваливалась под сапогами, оставляя ясный след. Отчего-то тут она еще не успела промерзнуть. Илька нарочно прошел по самой грязи, затем вывел нас к ручью. По воде мы двигались около сотни саженей и выбрались на каменистый склон.
— Теперь след потеряют, — сказал Рыжий.
— Не потеряют. И мы им поможем.
Семен понял сразу. Вернулся, сделал крюк и увел ложный след к глубокому оврагу. На высоте плеча сломал ветку, на шиповнике оставил клочок ткани, выдранный из подкладки.
Мы поднялись выше и затаились между валунами.
Погоня появилась минут через пятнадцать. Первыми шли двое хунхузов. Двигались быстро, не пригибаясь. Видно, решили, что настигли вымотанных беглецов. Далеко за ними между деревьями мелькали остальные.
Передовые заметили отпечаток сапога и свернули к оврагу. Один вырвался вперед, второй отстал шагов на двадцать.
Я пропустил первого мимо. Рыжий бесшумно скользнул ко второму и ударил кинжалом под основание черепа. Тело еще не коснулось земли, когда передний резко обернулся.
Хлопнула Илькина берданка. Хунхуза отбросило к дереву, и он медленно сполз по стволу.
— Уходим, — приказал я.
— Тела спрячем? — спросил Рыжий.
— К черту. Ходу!
Домбровский должен был понять, что гонит не перепуганных мальчишек. Погоня после этого растянется еще сильнее.
Скоро за спиной раздались крики. Они добрались до передового дозора.
До темноты мы дважды меняли направление и ни разу не останавливались дольше нескольких минут. С наступлением ночи погоня ненадолго отстала, но я не обольщался. Люди Блейка отдыхали, подтягивали отставших и готовились продолжить охоту.
— Дальше идем так. Илька впереди, выбирает путь. Я в середине. Рыжий замыкает, следит за хвостом и затирает самые заметные следы. После каждого привала меняемся, чтобы глаз не замылился.
Мы поднялись на гряду и укрылись за поваленным кедром. Илька проверял тропу впереди, Рыжий наблюдал за склоном, а я приложил ухо к сухому корню. Сначала слышал только собственное дыхание. Тогда нашел сухую ветку, упер один конец в корень, другой зажал зубами.
Слабая дробь отдалась прямо в голову.
— Пересекли каменистую ложбину, — шепнул я. — Человек пять или шесть, уже близко.
Илька вдруг поднял ладонь.
— Тихо стало.
— Позади?
— Нет, сбоку.
Я прислушался, но различил лишь обычные звуки тайги.
— Обходят, — понял Рыжий.
Он отполз к краю гряды, долго слушал, потом вернулся:
— Разделились. Одна группа идет по нашему следу. Вторая забирает справа. Третья осталась ниже, там вроде огонек мелькал. Выходит, их человек пятнадцать, не меньше.
  
Значит, Блейк не купился. Часть пустил вперед, вторых отправил в обход, остальных, видать, держал в резерве.