Абиссинец 1889. Том 4 (СИ)

От загона начинались кусты, но и там нельзя было подниматься. Мы проползли еще около двадцати шагов, затем по одному перебежали за высохшее русло. И начали отходить от гасяна, петляя между распадками и несколько раз останавливаясь, чтобы проверить тыл.
Только когда голоса стихли, а постройки окончательно скрылись, я позволил остановиться.
— До твоего дяди далеко? — спросил Рыжий.
  
— Не знаю. Его группа должна искать другие тропы. Когда мы на них выйдем, неизвестно. Может, через пару дней, а может, позже.
— Этого времени у нас нет, — сказал Илька.
До ближайшей станицы было не меньше суток тяжелого пути. И это только до станицы. Пока объясним, пока отправят вестового, уйдет еще время.
Мы замолчали.
— Тогда освободим людей сами, — сказал Илька. — А Савву я убью.
— Нет.
— Он убил Ойдо. И тех, кто заперт в де, тоже убьет. Они слишком много видели.
— Пленных постараемся вывести.
Рыжий присел возле дерева.
— Если устроить суматоху, я попробую подобраться к Домбровскому.
— Никто ни к кому не подбирается.
— Второго случая может не быть.
— Нам приказано наблюдать и вернуться. Тропу, груз и их замысел мы узнали. Теперь должны донести.
— Кому? — спросил Рыжий. — Исмаила еще найти надо, Андрюха. До станицы сутки хода, если ноги не переломаем.
— Приказ от этого не меняется, — упрямо ответил я.
— Зато через два дня изменится все остальное.
Возразить было нечем. Рыжий дело говорил. Илька смотрел в сторону гасяна, где в запертом де оставались гольды. Сема ждал моего решения.
Я медленно выдохнул.
— Если уничтожить склад, подготовка сорвется. Большую партию динамита и гранат быстро не заменят. Врагу придется переносить сроки и собирать все заново. Взрыв будет слышен на много верст. Если дядя или другие группы поблизости, они обратят внимание. В суматохе попробуем вывести пленных и уйти.
— А Домбровский? — спросил Рыжий.
— Взрыв и отход. Если бы здесь не было гольдов, можно было бы попробовать взять его. Но сейчас их на нас троих слишком много.
Мы обошли селение с востока и залегли на краю видимости. До темноты успели выяснить главное. У склада стоял один часовой, второй обходил сарай и соседнее де. Пленных охраняли трое, но после захода солнца одного отозвали. Между зимним де и берегом тянулась полоса кустарника. Если вывести людей туда, дальше они смогут спуститься к протоке, не показываясь между домами.
Со складом было хуже. Дверь выходила во двор, где почти постоянно находились хунхузы. Подобраться незаметно можно было только со стороны загона, через узкий проход между сараями.
— Сначала люди, — сказал Илька.
— Сначала подготовим им дорогу.
Мы дождались полной темноты. В гасяне зажгли несколько фонарей, и это было нам на руку. Внутри освещенного двора контрабандисты еще что-то видели, зато дальше начиналась тьма, а мы их силуэты различали хорошо.
К де с пленниками подошли со стороны протоки. Рыжий остался у кустов наблюдать. Мы с Илькой поползли вдоль стены. Один караульный сидел у двери с винтовкой на коленях, второй ходил до угла и обратно.
Когда он в очередной раз скрылся за постройкой, Илька бросил камешек к берегу. Тот стукнул по борту перевернутой лодки.
Сидевший поднял голову. Следом полетел еще один камень. Караульный взял винтовку и сделал несколько шагов к воде. Илька отступал, уводя его за кусты. Я дождался, пока тот пройдет мимо, и двинулся следом.
Раздался короткий шорох, затем все стихло. Мы оттащили тело в сторону.
Второй караульный вернулся к двери и остановился. Не увидев напарника, негромко окликнул его. Ответа не последовало.
Рыжий возник у него за спиной раньше, чем тот успел снять винтовку с плеча. Послышался короткий хрип, и караульный сполз на землю.
Мы оттащили обоих под кусты, убрали толстый брус, запиравший дверь, и заглянули внутрь.
В де было темно и душно. Люди отпрянули к дальней стене. Кто-то заслонил собой детей.
Илька тихо заговорил по-гольдски. Ему ответили сразу несколько человек. Он поднял ладонь, заставляя всех замолчать, и объяснил, куда идти.
Пленных оказалось семнадцать. Среди них были две женщины, трое стариков, несколько подростков и дети. Двое взрослых охотников сидели у стены со связанными руками. Рыжий перерезал путы.
Выходили по одному. Сначала дети, потом женщины и старики. Мы отводили их по два-три человека к кустам.
Когда последний пленник скрылся у протоки, брус вернули на место. Издали дверь по-прежнему казалась запертой. Тела караульных в темноте тоже не сразу найдут.
Мы вернулись к прежней засидке. Там Илька отвел двух охотников в сторону и быстро объяснил дорогу. Один указал на побратима, потом на уходящих людей. Видать, звал с собой.
— Я остаюсь, — ответил Илька.
На том и разошлись.
Вскоре жители Ульмы растворились среди деревьев. Теперь нам оставался склад.
Мы вернулись к загону. Люди во дворе еще не заметили исчезновения караульных, но это было лишь до их смены.
Рыжий проскользнул к лошадям. В темноте глухо стукнула жердь. Одна лошадь всхрапнула, другая шарахнулась в сторону. Семен выдернул запор, хлопнул ближайшую кобылу по крупу и отскочил к стене.
Лошади хлынули во двор.
Поднялся крик. Бандиты бросились наперерез, хватая поводья. Один конь опрокинул корзины, другой налетел на хунхуза. Тот выстрелил и окончательно перепугал табун.
Мы с Илькой тем временем добрались до склада.
На охране стояли трое. Двое рванули ловить лошадей, но одного оставили у дальней стены. Прижавшись к углу, мы дождались, пока он отвернется на крик. Я скользнул ему за спину и полоснул подаренным Архиповыми бебутом по горлу. Илька подхватил выпадающую из рук хунхуза винтовку.
Отворив дверь, мы втащили тело внутрь.
Я осмотрелся в темноте. Один ящик уже был вскрыт. Внутри, переложенные древесной стружкой, лежали чугунные гранаты. Запалы находились рядом, в жестяной коробке.
— Возьмем, — сказал Илька.
— Четыре. Больше не утащим.
Гранаты завернули в ветошь, чтобы не стучали друг о друга. Две я убрал в ранец, две передал Ильке. Коробку с запалами забрал целиком.
На полке нашлись капсюли-детонаторы и свернутый кольцами бикфордов шнур. В соседних ящиках лежал динамит. Кречет показывал нам, как с ним обращаться.
Я успел собрать заряд и отмерить шнур, когда снаружи раздались шаги и окрик:
— Чэн! Эй, Чэн!
Кто-то резко потянул створку. Дверь распахнулась, в проеме показалось лицо. Илька выскочил сбоку, схватил человека за грудки и попытался втянуть внутрь. Тот нажал на спуск.
Тишина была нарушена окончательно.
Я вогнал бебут ему в живот. Хунхуз обмяк и стал заваливаться в дверной проем. За его спиной появился еще один.
Нам пришлось отступить за ящики.
Пуля пробила доску и ударила в стену. Вторая расколола край дверного косяка. Снаружи заголосили сразу на нескольких языках, раздался топот сапог.
— На складе чужие! — закричал кто-то. — Окружай!
В дверях мелькнул хунхуз с винтовкой. Илька выстрелил, заставив его отпрянуть. Кажись, зацепил в ногу.
Я опрокинул ближайший ящик, загородил вход и сунул приготовленный заряд за пазуху.
Илька подтащил лестницу. Она оказалась короткой, он полез первым, а я придерживал снизу.
Ставень рядом со мной начал открываться, в щель просунулся винтовочный ствол. Я стоял сбоку и со всей силы ударил по нему прикладом. Послышалась ругань, винтовка исчезла.
Дверь содрогнулась еще раз.
— Скорее! — крикнул Илька сверху.
Я взбежал по перекладинам и едва успел подтянуть ноги, когда заграждение у входа опрокинулось. В склад ворвались китайцы. Один поднял винтовку, но выстрелить не решился. Понимал, что вместе со складом на воздух взлетят все.
  
Мы пролезли через люк на крышу, покрытую потемневшими досками.
Из-за конька показалась голова. Я вскинул револьвер.
— Свои!
На крышу вскарабкался Рыжий. Он обогнул склад сзади и поднялся по пристроенному навесу.