Между строк (ЛП)

— Кончи в меня. Пожалуйста.
Эйден наклоняется вперед, и я чувствую напряжение в подколенных сухожилиях, когда меня сгибают пополам. Его лицо искажается от боли, когда он резко толкается. Он издает хриплый полукрик, а затем изливается глубоко в меня.
— Я люблю тебя, — говорю я ему, когда все заканчивается, когда он уже кончил, но все еще глубоко во мне. Взмокшие пряди его волос прилипли к моей щеке.
  
Он опускает мои ноги, и я соединяю их вокруг его торса.
Эйден слабо усмехается, вжимаясь в мою шею.
— Черт, как же я тебя люблю, Шарлотта.
— Я люблю тебя еще больше. И я знаю, как тебе нравится, когда я провожу пальцами по твоим волосам после того, как ты кончишь. Я бы с удовольствием сделала это, но тебе придется мне помочь.
— Черт.
Он приподнимается на локте и легко освобождает мои запястья.
— Ты в порядке, милая?
— Я в восторге. Спасибо, что связал меня.
Я пользуюсь своей вновь обретенной свободой, чтобы провести пальцами по его верхней части спины и запустить руку в его густые волосы. Я слегка царапаю кожу ногтями, и он стонет.
Внутри меня дергается его член.
Я обожаю эти моменты. Когда он на мне, мы оба чувствительны и медлительны, и мира за пределами этой кровати как будто не существует.
— Я не хочу, чтобы ты опоздала, — бормочет он между нежными поцелуями в щеку, — но, если я позволю тебе сейчас выскользнуть из-под меня, это может меня убить.
Я прижимаю его крепче.
— У меня еще есть время.
— Ммм. Надеюсь, я достаточно хорошо тебя отвлек.
Я нежно целую его теплую кожу.
— Спасибо, — шепчу я.
Он вздыхает мне в висок. Мы лежим, плотно прижавшись друг к другу, и я чувствую, как колотится его сердце.
— Все будет хорошо, милая. Тебе не о чем беспокоиться.
Позже в тот же день я встречаю Одри Кингсли в небольшом кафе в Вествуде. У нее каштановые волосы и широкая улыбка, и она спрашивает, можно ли меня обнять. Обычно я бы сочла подобные жесты фальшивыми или наигранной попыткой завоевать мое расположение, но что-то в ее искреннем волнении передается и мне.
Это успокаивает нервы, бушующие внутри, словно зимний шторм.
Она спрашивает, что я хочу выпить, и говорит, что угощает.
— Без обязательств, — добавляет она и тихонько смеется.
Я заказываю холодный кофе.
— Звучит аппетитно, — говорит она и заказывает то же самое, но просит добавить дополнительную порцию кофеина.
— У меня дома маленький ребенок, — говорит она, слегка пожимая плечами. — Я сейчас работаю неполный рабочий день, пытаюсь совмещать материнство с карьерой, и мне постоянно не хватает кофеина.
— Звучит сложно.
— Возможно, так что я действительно наслаждаюсь этой поездкой в ​​Лос-Анджелес, — говорит она. — Но это также означает, что я с особой осторожностью выбираю истории для расследования. Я хочу, чтобы они действительно были значимыми.
Я смотрю на свои руки, сцепленные на деревянном столе.
— Хорошо. Что навело вас на мысль... ну... об этой теме?
Подходит официант с напитками, и я с благодарностью хватаю свой кофе, чтобы чем-то занять руки.
Одри делает глоток из своего стакана.
— Хороший вопрос. Ты уже знаешь, что Эйден подал мне эту идею. Но я давно интересуюсь этикой реалити-шоу, особенно шоу о свиданиях. Они ведь разные бывают, верно? «Риск» — определенно одно из...
Она смотрит на меня и неловко пожимает плечами.
— Извини.
— Ты можешь это сказать, — сухо говорю я. — «Риск» – это телевизионный мусор. Алкоголь, молодежь, секс на пляже.
— Да, — признается она. — Именно. Шоу с упором на случайные связи ради краткосрочной выгоды, а не на создание серьезных отношений.
Я киваю. Говорить об этом оказалось проще, чем я ожидала. Услышать, как она упоминает «Риск», и понять, что она, должно быть, посмотрела сезон с моим участием, готовясь к этой встрече.
— Участие в подобных проектах – это напряженная работа. Речь идет о молодых людях, которые зачастую оказываются в очень деликатных ситуациях под постоянным прицелом телекамер. Из участников выжимается каждая капля драмы.
Она пожимает плечами.
— Похоже, эта индустрия не была должным образом изучена. Какие гарантии существуют? Особенно для молодых женщин?
— Итак, вы решили согласиться на эту работу. Когда вам позвонил Эйден, — говорю я.
Ее губы слегка сжимаются.
— Он не предлагал мне работу. Он предложил мне тему и согласился профинансировать ее исследование. Все остальное сделала я.
— Хорошо. Конечно.
— Это несколько необычно. Но это не первый случай, когда топ-менеджер компании приветствует пристальное внимание к своей фирме. Некоторые делали это, чтобы добиться изменений, которые не могли реализовать из-за давления советов директоров.
Она снова пожимает плечами, и ее слегка хмурое выражение лица сменяется улыбкой.
— У меня такое чувство, Шарлотта, что большая часть вашей истории осталась нерассказанной. Но она проглядывает между кадрами искусно смонтированного видеоматериала, если присмотреться повнимательнее.
Это именно то, о чем я никогда не хотела говорить.
Все это время быть наивной казалось даже хуже, чем выглядеть сумасшедшей. И быть настолько открыто уязвимой, рассказывать о том, что произошло, и что это для меня значило... Признать, что мне говорили, и я верила, что буду выглядеть хорошо в итоговом варианте шоу, который выйдет в эфир. И что во время съемок продюсеры активно подбадривали меня, а мой бокал при этом всегда был полон.
Но я ловлю себя на том, что киваю женщине напротив.
— Произошло гораздо больше, чем показали по телевизору, — говорю я. — Но вот в чем дело... Я никогда не рассказывала свою историю. А я ведь тоже писательница.
Глаза Одри загораются.
— Верно. Я погуглила ваше имя. Вы написали много книг.
— Я бы хотела рассказать свою историю, — говорю я. — Но я тоже хочу участвовать в ее написании.
Она смотрит на меня долю секунды, прежде чем протянуть руку.
— Договорились, — говорит она.
После нашего рукопожатия я чувствуя себя лучше, чем за очень долгое время до этого.
И тогда я рассказываю ей все.
  
Глава 67
 
Эйден
Два месяца спустя
Она лежит в моих объятиях на большом диване, которым мы так часто пользовались в последние недели. На экране проектора начинают прокручиваться титры под мелодию веселой поп-песни. Появляются аэрофотоснимки большой виллы, окруженной высокими пальмами. Затем быстро мелькают разные лица – загорелые и привлекательные. Группа молодых людей. Британцы, американцы, канадцы. Есть и австралиец.
А затем появляются золотые буквы. «Риск».
Шарлотта глубоко вздыхает.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Она крепко сжимает пульт.
— Да. Думаю, да. Но не знаю, сколько выдержу.
— Мы можем остановиться в любой момент, — говорю я.
Это была ее идея, неделю назад. Она сказала это так неожиданно, за обедом в нашем доме в Малибу, в прекрасный солнечный субботний день.
— Думаю, пора пересмотреть мой сезон.
Я был шокирован. Но потом она объяснила, почему считает это необходимым. И для своей книги, и чтобы посмотреть... так ли все плохо, как она помнит.
— Это разрослось в моей голове, — сказала она мне. — Думаю, это дракон, которого я должна убить.
И вот мы здесь. Я знаю, что меня расстроит то, что я увижу. Я сказал ей об этом, предупредил ее. Она сказала, что я не обязан смотреть.
Там будет... Блейк будет там. Там будет...
  
Я прервал ее. Я очень хорошо знаю, что там будет, и я не чувствую ревности, когда сталкиваюсь с этим козлом. Это было десять лет назад.
Что я чувствую? Чистую и незамутненную злость.
Но я не собираюсь позволять ей проходить через это в одиночку.