Между строк (ЛП)

— Вот я, — тихо говорит она.
На экране молодая Шарлотта стоит на краю бассейна. На ней короткое синее платье, демонстрирующее ее загорелые руки, а волосы она осветлила до пшеничного блонда. Ей идет, но ничто не может сравниться с ее естественным цветом волос.
Она держит в руке яркий коктейль и смотрит на группу парней на другом берегу. Они стоят у шаффлборда, и шоу вот-вот начнется с одного из бессмысленных испытаний, которыми славится «Риск».
  
— О. Я вообще-то довольно милая, — говорит она.
В ее голосе слышится искреннее удивление. Я целую ее в лоб.
— Конечно, ты милая.
— Я помню, как нервничала из-за того, что надеть. Мы с мамой пошли в торговый центр и купили кучу платьев.
Она прикусывает губу, и мы несколько минут смотрим в тишине.
— О, вау, — говорит она после признания рыжеволосой девушки, которая сказала, что ей очень нравится Шарлотта.
— Я забыла про Эмили. Она была... из всех девушек она была действительно милой.
—Что с ней стало после шоу?
— Не знаю.
Голос Шарлотты звучит задумчиво.
— Я постаралась забыть о ней, как и обо всех остальных участниках.
Мы смотрим несколько серий за один вечер.
Шарлотта иногда перематывает вперед. Иногда она останавливает видео и садится, как будто хочет более внимательно всмотреться в происходящее на экране. Когда Блейк впервые называет ее Сладкой, у меня непроизвольно сжимаются кулаки от сильного желания ударить что-нибудь.
Но рядом со мной Шарлотта смеется.
— Что? — спрашиваю я.
Она качает головой, не отрывая глаз от экрана.
— Я ничего не чувствую.
— Ничего?
— Ну, признаюсь, немного за него стыдно. Но это потому, что он такой нелепый. Конечно, это забавно. Но нелепый он, а не я.
— Конечно, дорогая. Он же придурок.
Она снова смеется с явным облегчением, и мои кулаки расслабляются.
— Я думала... Я думала, что не выдержу и пяти минут. Я думала, что буду рыдать на этом диване. Но я не рыдаю. Я не рыдаю, Эйден.
— Ты сильная, — говорю я ей. — И ты так выросла с тех пор, как тебе было девятнадцать.
— Да.
Ее улыбка исчезает, и она следит за движениями молодой версии себя на экране. Уставшая и покрасневшая от солнца, Шарлотта десятилетней давности нервно оглядывается на других, более взрослых участниц.
— Знаешь что? Эта девушка... Если бы она была кем-то другим, а не мной, я бы ее пожалела.
Ее голос становится задумчивым.
— Разве это не... Я тоже должна сочувствовать ей. Прошлой себе. Я была молода и не знала, что делать, и я справлялась со всем, как могла.
— Ты определенно справлялась.
Она медленно качает головой.
— Наверное, я чувствую к ней сострадание. Я не осознавала...
— Ты проявила его ко многим героям своих мемуаров, — говорю я ей. — Любопытство, чтобы узнать, почему они поступили так, а не иначе, и сочувствие, чтобы понять их, даже если ты не всегда была согласна с их выбором.
— Да. Это правда.
Она прислоняется ко мне и смотрит на свою молодую версию на экране. Девушка, которой она когда-то была, смеется над чем-то, что делают парни.
— Может, пора мне так же отнестись и к самой себе.
  
Эпилог I
 
Эйден
Восемь месяцев спустя
В эти выходные выходит наша книга.
Здесь висит большой баннер с ее обложкой – простой фон и моя черно-белая фотография. Внизу текст: «Титан. Восхождение». Сразу под ним – слоган: «История американской медиаимперии и человека, стоящего за ее будущим».
— Это пытка, — говорю я.
Женщина рядом со мной смеется. Она слышала, как я жаловался в течение нескольких недель, готовясь к этому дню. Ее ладонь скользит в мою.
— Один час. По контракту мы должны быть здесь в течение всего одного часа.
— Я готов отдать тебе все лавры.
Шарлотта снова смеется.
— Нет, ты этого не сделаешь.
— Для вечеринки по случаю выхода книги, я думаю, это вполне ожидаемый ход, — говорю я.
Я притягиваю ее ближе и целую в висок.
— В конце концов, без тебя эта книга не имела бы такого успеха.
Вера Тран стоит у стола с напитками и болтает с несколькими людьми. Она видит, как мы входим, и извиняется перед собеседниками.
Я много слышал о редакторе Шарлотты из «Полар Публишинг». Особенно в последние несколько недель, с тех пор как Шарлотта представила наброски своей нон-фикшн книги. Они еженедельно обсуждали, что оставить, а что изменить.
Вера планирует выпустить книгу весной следующего года и хочет сделать Шарлотту одной из самых успешных дебютанток.
— Вы оба сделали это, — говорит Вера. — Проходите, смелее. Некоторые из ваших гостей уже здесь.
Я хмурюсь.
— Я никого не вносил в список приглашенных.
Но кто-то, должно быть, внес, потому что в углу книжного магазина стоят моя мама и Мэнди. Они беседуют с родителями Шарлотты.
На столе между ними лежит стопка книг. Моих мемуаров. Шарлотта смеется, когда мы подходим к нашим семьям.
Я уже стону.
— Мой герой! — восклицает Мэнди и протягивает нам книгу. — Не мог бы ты подписать ее для меня, Эйден?
— Ты смешна.
Она смеется и вместо этого передает книгу Шарлотте.
— Ты прав, мне нужен ее автограф. Автограф настоящего автора.
Шарлотта берет книгу из рук моей сестры. Она переворачивает твердый переплет, изучая корешок и элегантную обложку. Дизайн хороший, я это признаю.
Как и содержание книги. Я почти ничего не вырезал из того, что написала Шарлотта. Даже если мысль о том, что люди будут покупать и читать эту книгу, пропуская мою историю через себя, пугает меня.
Маме она даже понравилась. Она была самым строгим критиком. Я подозревал, что она будет больше всех расстроена некоторыми моментами в книге. Но ей понравилось.
— Это твое возмездие, — сказала она.
Мэнди и я договорились не следить за заголовками, которые могут появиться после выхода книги. Она заставила меня пообещать, что мы не будем продолжать пытаться контролировать прессу.
— Это не наша проблема, — сказала она. — И никогда ею не была.
Перед выходом книги мы вместе написали письмо отцу. Каждый из нас высказал свое мнение. Возможно, письмо вышло слишком гневным. Я позаботился о том, чтобы оно было доставлено прямо в тюрьму без утечек.
Я не знаю, что ждет его в будущем. Или нас, если мы когда-нибудь снова будем вместе как семья. Но впервые с момента его ареста я не против того, что не могу исключить разных вариантов развития событий.
И вот мы все здесь, на вечеринке по случаю выхода книги. Когда-то казалось, что этот день никогда не наступит.
— Здравствуйте, — говорю я родителям Шарлотты и прохожу мимо нее, чтобы поздороваться с ними как следует. — Спасибо вам обоим, что пришли. Для нас это очень важно.
Мать Шарлотты обнимает меня.
— Мы рады быть здесь. Знаешь, мы никогда раньше не были на вечеринке по случаю выхода одной из ее книг.
— Правда?
— Ни разу, — повторяет она и указывает на Джона. — Так ведь?
— Да.
Он протягивает мне руку.
— Я прочитал ее. Чарли прислала мне черновик.
— Правда?
— Конечно. Я не осознавал... как много трудностей ты преодолел.
Джон пожимает плечами. За последние несколько месяцев я довольно хорошо познакомился с ним и Хелен. Мы с Шарлоттой несколько раз навещали их в Элмхерсте. И каждый раз у меня случался непростой разговор с ее родителями.
Я думал, что мне нужно будет очаровывать и впечатлять этих людей. Но вместо этого... наши отношения превратились в нечто гораздо более искреннее. Они похожи на Шарлотту. Честные, добрые и прямые. Я уважаю таких людей.
— У тебя было сумасшедшее время, — продолжает он. — Мне очень жаль. Ни один ребенок не должен нести ответственность за грехи своих родителей.
  
Мне нужно время, чтобы ответить.
— Верно. Спасибо, Джон. Я очень ценю это.