Никогда больше (ЛП)

Я присела перед ними на корточки.
— Кто знал, что ты любитель животных? Ты похож на пирата.
— Я не хочу причинить ей боль, — процедил он сквозь зубы. — Поэтому, пожалуйста, убери её к чертовой матери с моего плеча.
— Хорошо, я помогу тебе выбраться, — я подошла к птице, используя самый милый голос, какой только смогла придумать. — Эй, милашка, ты пугаешь этого большого мужчину и…
Чайка закричала и полетела в мою сторону, как будто собиралась напасть на меня, потому что я разлучала её с новым возлюбленным. Я упала на спину, потеряв равновесие, и настала моя очередь закричать. Я защищалась руками и закрыла глаза. Это ревнивая птица.
— Аврора.
Открыв только один глаз, чтобы посмотреть сквозь защитный барьер моих рук, я сморщила нос и заметила Аяк—Спектра—надо мой, скрывающего за собой пронзающий луч солнца и защищающего меня от этого психопатического существа.
— Что ты делаешь? — я нахмурила брови. — Ты прыгнул, чтобы защитить меня или что — то в этом роде?
— Нет, — немедленно ответил он, взяв себя в руки и встав. Он сделал это. Он действительно это сделал. — Твоё спасение провалилось.
Птица улетела в небо, в моих волосах был песок, и я поняла, насколько нелепой была вся эта ситуация.
— И в самом деле.
Впервые за долгое время я безудержно рассмеялась, не в силах удержаться, когда он с легкой гримасой снова сел. Я поднялась на ноги, отряхнулась, покружилась, прежде чем расчесать волосы, чтобы убрать песок.
Спектр не сводил с меня глаз, и на этот раз его взгляд не вызвал у меня желания убежать. Он уже начал рисовать, его рука двигалась сама по себе.
— Ты рисуешь?
— Да. То, что ты делаешь, это… — на его листке появились линии, и что — то в его глазах изменилось. Он ожил. — Приемлемо.
Я начала ходить, как по натянутому канату, по невидимой линии и размышляла:
— Видишь, мои методы эффективны.
— Твои методы неудобны.
— Знаешь, что неудобно? Идти пешком пять часов подряд только потому, что это приведёт в долину четырехлистного клевера, потому что твоя сестра попросила у тебя такой на Рождество, — возразила я. — Я отправилась в фантастический квест.
— Ты нашла тот четырехлистный клевер?
— О, я нашла, — сказала я с гордостью. — Но как только я вернулась домой, он был весь раздавленный и мертвый в моей руке. Я плакала неделю. В конце концов, она предложила мне его, прямо перед моим отъездом в Париж. Она прикрепила его к одному из моих дневников на удачу. У тебя когда — нибудь был такой?
Его взгляд не отрывался от альбома.
— Однажды.
— Ребенок в тебе, должно быть, был счастлив, или ты был таким же фригидным, как сейчас? — я поймала себя на том, что шучу.
— Я не был ребенком. Мой отец слишком загружал нас учёбой, так что у нас не было времени заниматься такими бессмысленными делами.
— Это печально, — бросила я. — Это не бессмысленно.
— Почему это печально? — зрительный контакт был самой интимной связью, которую можно с другим человеком, и он снова пытался пронзить меня насквозь, зарисовывая каждое мое движение в неистовом темпе.
— Потому что каждый заслуживает того, чтобы у него был клевер. Даже ты. Ты долго искал свой? — я заправила прядь волос за ухо.
— Мне его подарили.
Конечно, то, что он будет искать клевер, почему — то не имело смысла.
— Держу пари, ты был гениальным ребенком, целыми днями занятым на уроках рисования и…
— Сделай ещё раз то, что ты только что сделала со своими волосами.
Я облизываю губы, снова играя со своими волосами. Я потерялась в бездне его глаз, его взгляд придал мне сил, и в какой — то момент моё сердце успокоилось. По моей коже пробежали мурашки, и я изучила черты лица Спектра. От нахмуренных бровей, когда он хотел что — то сделать правильно, до малейшего изгиба уголков губ, до того, как он прищуривал глаза, чтобы уловить каждую деталь.
— Нет. Мой отец порвал мои рисунки, как только увидел, что мне это нравится. Это была пустая трата времени. Я поздно научился, брал уроки у Дюпон — Бриллака.
В предыстории Спектра было нечто большее. То, что меня не должно было интересовать.
 
Его внимание опустилось на мою шею и волосы, и это было похоже на призрачные поцелуи на моей коже. Мой живот скрутило. Его взгляд переключался между мной и бумагой, в его глазах происходила битва, как будто сотни эмоций захлестывали его. Его штрихи стали намного более яростными и внушительными, как в некоем трансе, и всё ускорилось.
У него был такой взгляд. Затравленный. Как будто он больше не был хозяином своей судьбы, как будто он боролся с чем — то внутри себя, что разрывало его на части под маской безразличия.
И в какой — то момент он отложил карандаш и закрыл альбом для рисования, отгораживаясь от накапливающихся в нём эмоций.
— На сегодня мы закончили. Мы продолжим утром.
— Точно, — завтра днём я должна пойти на бал и быть продана с аукциона, и я не могла быть менее взволнована этим, но, по крайней мере, всё остальное было лучше, чем оставаться здесь, где Спектр крал моё дыхание и мой здравый смысл. — Я ещё немного побуду на пляже.
Он отошёл, сжимая руку, и я позволила себе упасть на песок. Я позволила совей уязвимости ослабнуть, и это больше не повторится.
— Ты ненавидишь его, помни, Аврора.
глава 12
— Ты полностью моя, — мои пальцы порхали над клавиатурой, пока я бормотала эти слова вслух. — Ты на вкус как…
Блок моего зарядного устройства выпал из розетки с жестоким звуком, и мой компьютер выключился, а страница моего документа сменилась черным экраном.
— Нет! — крикнула я. Я попыталась нажать на все клавиши, чтобы снова включить его, но было слишком поздно — невероятно громкий вентилятор смолк, и единственное, что я видела на своём черном экране, было моё потрясенное лицо, хотя я знала, что это произойдет. Ценой, которую мне пришлось заплатить за то, что я неуклюже отключила компьютер хотя бы на секунду, была потеря часа работы над книгой и, что ещё хуже, необходимость столкнуться с гневом моего собственного дракона: Дэдди Кинка.
Вот что я получила за то, что у меня был компьютер старше семи лет.
— Ты груб со мной, ты знаешь это? Я так облажалась! — выругалась я, выходя с балкона спальни в полном поражении. Я подумала, что было бы неплохо писать под звездами и мелодию моря, но это была невыполнимая миссия — хотя у меня был довольно большой удлинитель.
Я вошла в свою спальню в доме Спектра — или, скорее, в огромную витрину бежево — белого цвета — и написала сообщение своему боссу. Быть писателем — призраком было утомительно. Мне нужны были деньги, но теперь, когда они у меня были, ничто не мешало мне бросить эту работу. Ничего, кроме уже подписанных контрактов на рассказы, которые я должна была закончить, потому что я была не из тех, кто бросает всё на полпути, особенно когда недостаток вдохновения улетучивается, как одуванчик на ветру. Я должна быть терпеливой. В чём я была совершенно не сильна.
У меня был запрос на подписку в социальных сетях.
— Она не могла! — моя мать создала аккаунт в инстаграме, где она уже поделилась двадцатью фотографиями своего убежища для пчёл. На каждом из своих селфи она позировала с поднятым большим пальцем. У неё был только один подписчик, моя сестра, которая впервые добавила свою фотографию в социальные сети.
Я лайкнула это, и тогда я обратила внимание на комментарий подростка по имени Райан, который процитировал готическую поэму. Моя бровь приподнялась, как будто я обнажала меч, готовая атаковать своего противника.
Я: «Ты выглядишь великолепно и…Кто этот Райан?»
Луна: «Это парень, с которым я познакомилась у психолога…Он мне нравится. В последнее время мы разговариваем каждый день»
Моё сердце бешено заколотилось в груди. Райан был подростком, темноволосым, с имиджем плохого парня, судя по фотографии его профиля, но его аккаунт был частным.