Никогда больше (ЛП)

Я: «Почему он там был? Будь осторожна.»
Луна: «Ну вот, мы снова возвращаемся к сомнительным вопросам. Я так и знала. Вот почему я не хотела рассказывать тебе о нём.»
Я: «Я просто осторожничаю, Луна. Он незнакомец, а ты уже через многое прошла.»
Я была готова взять на себя роль плохой сестры, чтобы защитить её. Мне было всё равно, ненавидит ли она меня; я не позволила бы истории повториться дважды. Меня не было рядом, когда она нуждалась во мне больше всего. Этого больше никогда не повторится.
Луна: «Он прошел через большее, чем я, и жизнь дома для него даже не лучше. Он единственный, кто может понять меня.»
Луна: «Ты не можешь контролировать мою жизнь. Тебя даже здесь нет!»
И вот оно, чувство вины, пробежавшее по моим венам и сковавшее моё сердце в комок. Мой отец бросил мою семью, и я поступила точно так же. Ради своей мечты. Ради денег. Ради лучшего будущего для всех нас. Но всего, что я сделала, было недостаточно. Несмотря ни на что, я не могла победить.
Луна: «Я не хотела быть злой. Просто…Ты не можешь быть моим единственным другом. Ты помнишь, каково это, когда кто — то заставляет тебя улыбаться? Ну, он заставляет улыбаться меня.»
Я поморщилась, представив ту нелепую улыбку, которая появлялась на моём лице, когда я верила, что испытываю настоящую любовь. Я давно по — настоящему не улыбалась. Я много улыбалась с сарказмом, фальшивой вежливостью или когда ты притворяешься, что всё идеально. Но улыбка, которая озаряет твоё лицо счастьем, как будто у тебя есть всё, что тебе нужно, прямо здесь, с собой, она, вероятно, никогда больше не появится.
Я: «Мне жаль. Я счастлива, что у тебя появился друг. Ты расскажешь мне о нём, когда мы встретимся, хорошо?»
Луна: «Да!! Не могу поверить, что ты достала мне билеты в Ever After, ты самая лучшая сестра!!»
Если бы только.
Раздался звонок в дверь, и я мгновенно вскочила на ноги, чтобы побежать к лестнице.
— Это для меня! — закричала я в сторону входа, уже чувствуя, как у меня урчит в животе при мысли о пицце с четырьмя видами сыра, которую я заказала.
Я открыла дверь.
— Это для…
Это определенно была моя пицца.
В руках другого мужчины.
Лучшего друга Спектра, Айзека.
Мои глаза по — прежнему были прикованы к пицце, которую он держал в заложниках, а ноздри раздувались от запаха козьего сыра. Рядом с ним был Эрик, который оглядел меня с головы до ног. Да, я была в пижаме с единорогом, и на мне были розовые носки с множеством корон, и да, при других обстоятельствах это было бы неловко, если бы я не умирала с голоду.
— По дороге мы встретили разносчика пиццы. Как раз вовремя”, — сказал Айзек. — Очень кстати, что Аякс заказал пиццу. Я умирал с голоду.
Я сглотнула, чувствуя, как меня охватывает волнение. Не хватало одного кусочка. Чёртова кусочка.
— Ты съел мою пиццу? — мой тон звучал так, словно я собиралась призвать тьму, чтобы разнести его на куски.
— Всего лишь кусочек, — он ухмыльнулся, и о боже…
— Аврора не делится едой, — из — за моей спины появился Спектр. — Это была её пицца, и она, скорее всего, убьет тебя за преступление, которое ты совершил.
Его друзья засмеялись, думая, что он, вероятно, шутит, но это была правда: я не делилась едой. Никогда. Мои глаза всё ещё были прикованы к недостающему куску пиццы, и их смех утих.
— Всё в порядке, — солгала я, чтобы не выглядеть эгоистичной обжорой, какой я и была. — Я просто не делюсь с ним, но пока это не больше, чем кусочек, я не обижусь.
Айзек ухмыльнулся.
— Прости. Я должен был знать, что этот ублюдок никогда не закажет нам пиццу — это было слишком вкусно, чтобы быть правдой. Бьюсь об заклад, он забыл, что мы придем сегодня вечером.
— Я рад, что ты согласилась на контракт, — сменил тему Эрик.
Они вошли в дом Спектра, когда я обнимала свою несчастную пиццу. Этот раздражающий художник возвышался надо мной, прерывая наше воссоединение.
— Я закажу ещё. Что хочешь?
— Мне лосося! — крикнул Айзек, прежде чем лениво плюхнуться на диван, как будто это место принадлежало ему. — А для Эрика — сладкое.
 
Спектр закрыл глаза, как будто хотел держать свои нервы в узде или уже выплеснуть их.
— А ты, Аврора?
— От тебя ничего, — мой желудок не поблагодарил меня за мою гордость. — Я оставлю вас на вашем вечере. Мне нужно вернуться к работе.
— Ерунда, ты останешься с нами! — крикнул Айзек. — Я обещаю, мы расскажем тебе всё постыдное и плохое об Аяксе — это будет весело. Чёрт, здесь так пусто. Где вся мебель?
Я передумала, услышав издалека бормотание Айзека. Я открыла пиццу, чтобы съесть кусочек, и подавила стон.
— Хорошо, я останусь.
Челюсть Спектра напряглась, и я заняла оставшееся свободное место на диване рядом с его друзьями, быстро поняв, кто есть кто в этой группе. Айзек был веселым, общительным. Эрик был серьёзным и внимательным. Что касается Спектра, то он был холодным человеком с каменным сердцем. Презренным человеком. Тот, кто не мог перестать наблюдать за мной, сидя в кресле и переплетя руки, как бизнесмен, собирающийся заключить контракт на шестизначную сумму.
— Как я уже говорил, я никогда не видел Аякса с женщиной. Вот почему, когда он сказал, что ты будешь его музой, я был шокирован. Честно говоря, даже Эрик не понимал почему, — Айзек говорил слишком много, поэтому я не удивилась, когда Спектр метнул в него свой смертоносный взгляд, заставив его замолчать.
— Мы единственные из его близких, кто знает, кто он такой, потому что мы работаем вместе уже много лет, и он всё равно не признался нам, — Эрик попытался восполнить упущенное Айзеком.
— Кажется, я знаю почему, — я вздернула подбородок. — Первая картина сделала его знаменитым и, вероятно, принесла ему много денег, поэтому, естественно, он надеется заполучить это снова.
В комнате воцарилась тишина, и губы моего заклятого врага скривились в тонкую линию.
— Может быть, это из — за твоего очаровательного настроения.
Я, как дикарь, откусила ещё кусочек пиццы.
— Я уверена, ты обязательно проиллюстрируешь мой дурной характер в своих набросках ”Долго и счастливо".
— Как будто они занимаются какой — то странной прелюдией, — прошептал Айзек Эрику, но мы со Спектром одновременно развернулись к нему лицом. — Расслабьтесь, ребята, у всех разные вкусы. Я никого не осуждаю.
— Зачем я вообще пригласил вас сюда сегодня вечером? — пригрозил Спектр сухим тоном. Приятно знать, что у него были такие же дружеские отношения со всеми остальными.
— Ты этого и не делал — мы сами себя пригласили, потому что ты ублюдок, — Айзек ткнул в него пальцем. — Ты такой одиночка, что тебе нужно, чтобы мы привнесли искры в твою жизнь.
— Искры? — его взгляд остановился на мне, и я была уверена, что он собирался сделать замечание по поводу моей пижамы с единорогом или моего радужного характера, но он этого не сделал.
— Мы можем обсудить твой отъезд в… — Эрик попытался заговорить, но Айзек перебил его.
— Никаких разговоров о работе. Мы тут ради веселья, ребята.
— Отъезд? — мой голос невольно дрогнул, а взгляд прилип к мускулу, двигающемуся на челюсти Спектра. — Ты уезжаешь?
Это объясняет наличие коробок и отсутствие декора.
— Да, — невозмутимо ответил он. — Я нахожусь в процессе переезда в США после окончания нашего контракта, так что ты меня больше не увидишь.
Это была хорошая новость, верно? Он уедет, Грустная Девушка вместе с ним, а я буду немного богата, вернусь в свой родной город и, надеюсь, заключу издательский контракт. Это был наш счастливый конец. Но почему я почувствовала, как что — то сжалось у меня в животе? Я ненавидела его. Мой заклятый враг собирается уехать.
У тебя проблемы с уходом людей, Аврора.
— Кто теперь будет выставлять напоказ слезы грустных девушек из нашей страны? — пошутила я. — Может быть, старый приятель Бернард Дюпон — Бриллак?