Никогда больше (ЛП)

— Ты права, — он поставил смузи на стойку, достав две тарелки из буфета. — Но есть одно главное отличие. Ты, вероятно, находишь меня отталкивающим, судя по твоей ненависти ко мне, в то время как я испытываю обратное.
— Я… — Он действительно так думал? — Я не нахожу тебя отталкивающим.
Я захлопнула рот, прежде чем сказала больше, чем следовало.
— Завтрак готов, — он протянул мне тарелку, чтобы я села по другую сторону стойки лицом к нему.
— Я не голодна. Я могу поесть после тебя, и…
— Садись, Аврора, — это был приказ. — Ты косишься на еду. Ты голодна. Тебе нужно поесть.
— Ты приготовил это для меня? — спросила я, чувствуя, как пересохло в горле.
— Я приготовила завтрак. Это не предложение руки и сердца. Это ерунда. Просто это часть нашего контракта. А теперь, пожалуйста, не могла бы ты присесть.
Я подчинилась и села перед ним, стараясь стать как можно меньше на стуле. Я выпила смузи и, съев первый кусочек блинчика, который смешала с половиной банки шоколада, пришла к опасному выводу. Это было самое эротичное блюдо, которое я когда — либо ела за последнее время.
— Мне больно это признавать, но ты хороший повар. Это восхитительно.
— Я хорош и в других вещах.
Я проглотила огромный кусочек блинчика, который попал не в то горло.
— Других вещах? — повторила я.
Его глаза блуждали по мне, останавливаясь на моих губах.
— Да.
— Итак, — я сменила тему, хлопнув руками по столешнице, прежде чем моё сердце решило взорваться, как бомба с часовым механизмом. — Где бы ты хотел черпать вдохновение?
— В моей студии.
— Так ты рисуешь только в своей студии и больше нигде? — я откусила ещё кусочек. — Раньше я писала на улице, чтобы черпать вдохновение. Но не сейчас, потому что у моего компьютера села батарейка. Тебе стоит попробовать. Я думаю, это помогло бы.
Это было мой первый совет в качестве официальной музы. Он, похоже, не горел желанием следовать ему.
— Мне нравится, когда всё организовано, мирно и подготовлено. Кроме того, я бы не хотел, чтобы люди останавливались, смотрели на мою работу и беспокоили меня непрошеными вопросами.
— И дай угадаю, у тебя очень строгий распорядок дня?
— Да, — ответил он. — У меня есть почасовой план и цели.
— И, вероятно, поэтому ты лишен вдохновения. Весь твой процесс скучен, — усмехнулась я. — Это слишком академично, находиться в студии, позируя как манекенщица в магазине и наблюдая за тиканьем часов. Сегодня мы пойдем на пляж. Здесь пустынно, а солнце — это витамин D, — то, что, безусловно, понадобилось бы Спектру, поскольку у него была белая кожа, как у Дракулы, и, по словам моей мамы, солнце также приносило позитив и хорошую энергию, так что надежда есть.
— Я не буду рисовать на пляже, — он сразу же отверг эту идею.
— Я здесь, чтобы нарушить твой стоический распорядок дня, и ты уже видел, что я могу сделать с твоей студией, — я поднялась со своего места, быстро закончив с завтраком и полна решимости вдохновить нас обоих.
Он убрал посуду и с убийственным спокойствием сказал с нарастающим раздражением:
— Ты это несерьезно.
Он явно был против этого; вот почему я была настроена решительно.
— Я очень серьёзна. Пожалуйста.
Прошла секунда. Затем другая. И именно тогда тишина стала тяжелой. Мне пришлось признать поражение.
— Я соглашусь, если тебе так будет удобнее, — его голос удержал меня на месте. — Но в следующий раз я буду контролировать ситуацию.
— Да, Спектр, — я приподняла бровь. — Полагаю, мне нужно надеть вчерашнее платье?
— Сейчас в этом нет необходимости.
Я ненавидела то, как пристально его глаза сверлили мои, и мелодичный стук моего сердца.
Я вздернула подбородок.
— В этом нет необходимости?
— Я уже запомнил его на тебе со всех сторон в примерочной.
От этих слов у меня в животе поднялся пар, и я глубоко выдохнула, игнорируя его комментарий. Это была его работа. Не то чтобы он когда — либо смотрел на меня так.
— Тогда зачем ты его купил? Почему бы просто не нарисовать меня, пока я была в нём?
 
— Потому что оно тебе подходит. Оно должно принадлежать тебе, — небрежно сказал он. Для другого человека это было бы комплиментом, но от Спектра это было как холодный душ или что — то лишенное чувств.
— Я… — пробормотала я, указывая на лестницу. — Я надену что — нибудь свое.
— Мы начнём через полчаса.
Я поспешила к себе в спальню, стараясь как можно быстрее избавиться от этого напряжения. Я закрываю за собой дверь, устраивая беспорядок в своём чемодане, чтобы найти белый укороченный топ с фиолетовыми тюльпанами и черную юбку — слип. Я выбрала ленту того же цвета для своих волос.
— Вещи, которые необязательны, чтобы создать хорошую историю, — пробормотала я, надеясь вернуться к себе прежней.
Полчаса спустя я спустилась вниз, где Спектр уже ждал меня в серой рубашке, закатанной на предплечьях, и серых брюках, слишком изысканных для пляжа. Его руки были в карманах, а подмышками он нес небольшой кожаный портфель, в котором, вероятно, хранились его наброски и карандаши.
Мы продолжали анализировать друг друга, вероятно, демонстрируя, насколько мы разные. Мы даже не выглядели так, словно пришли из одного века.
— Я упаковала солнцезащитный крем, — я показала ему упомянутый крем на случай, если он не знает, как выглядит солнцезащитный крем. Какой идиотизм с моей стороны.
Он кивнул, и мы в молчании пересекли маленькую тропинку под его домом, которая вела к пустынному пляжу. В момент, когда я коснулась песка, я сняла туфли, чтобы почувствовать его под ногами. Я повернулась к нему лицом, спиной к спокойному морю, легкий ветерок трепал мои волосы за спиной.
— Ты не присядешь?
Он открыл портфель, доставая бумагу.
— Ты ожидаешь, чтобы я сяду на песок?
— Это песок, а не кислота. К тому же, так ты ничего не нарисуешь.
У него дернулся кадык, и он невольно выпрямился на песке. Держа карандаш между пальцами, он что — то пометил и поднес руку к подбородку, пристально смотря на меня.
— Итак, вдохнови меня, — имел наглость сказать этот высокомерный человек.
— Что? — мой голос дрогнул. — Просто так?
— Мы на пляже. Я сижу как идиот. Твоя очередь внести свой вклад.
Я мрачно усмехнулась, испытывая страстное желание разбить ему лицо ближайшим камешком.
— То есть ты ожидаешь, что я просто буду крутиться как сумасшедшая и выкидывать всякие штуки, пока это, надеюсь, не зажжет что — нибудь в твоём каменном сердце?
— Конечно, — тонкая линия появилась на его губах, когда он постукивал карандашом по своему альбому для рисования. — Я мог бы направить тебя, но ты пока не доверяешь мне. Я позволяю тебе действовать по — своему.
— Я не клоун, Спектр!
— Нет, ты моя муза.
Я сжала кулак, думая о том, как приятно было бы швырнуть в него песком.
— И не смей изображать моё настроение! Это не то, что…
Я остановилась, мои глаза расширились от зрелища передо мной. Чайка села Спектру на плечо. Спектр, который был так же напряжен, как и всегда.
— О, боже мой! Не могу в это поверить! — я поднесла руку ко рту, пытаясь не рассмеяться вслух.
— Убери эту чайку с моего плеча, — пригрозил он сквозь стиснутые зубы.
— Ты их боишься? Никогда бы не подумала, что это может быть страхом великого Спектра, — мой смех ожил. — Я думаю, ты ей нравишься.
— Аврора, — снова предупредил он.
— Прости, это слишком хорошо. Мне нужно… — я поискала свой телефон. — Подожди, где он? Пожалуйста, не двигайся!
— Не смей фотографировать.
Чайка не была с этим согласна, и её пронзительные крики и хищные взмахи были слышны даже самому дальнему крабу на пляже.
Я, наконец, нашла свой телефон и сфотографировала Спектра с самым смертоносным видом.
— Сюда, красавица!
— Ты действительно одарена прекрасными идеями, Аврора, — невозмутимо произнес он, поднимая плечо, чтобы прогнать чайку. Она не пошевелилась, поэтому он воспользовался другой рукой, но упрямая чайка по — прежнему не сдвинулась ни на дюйм.