Детектив с небес

На этих словах Ку Вонджуна остальные прихожане захлопали и воскликнули: «Аминь!» Подождав, пока аплодисменты утихнут, он перешел к заключительной части своей речи:
«Жизнь тяжела, верно? Я знаю. Несколько раз мне было так тошно, что я задумывался о смерти. Но нам не дано право выбрать смерть. Смерть – это не конец. Мы покидаем эту землю, наше временное пристанище, и возвращаемся на Небеса, откуда изначально пришли, где нас ждет вечная жизнь. Возвращаемся в отцовский дом. Если даже такого человека, как я, Господь принял своим сыном, то разве не примет он радушно и вас? Я молюсь, чтобы снова встретиться с вами на Небесах. Спасибо».
   
Последовали бурные аплодисменты, и видео закончилось.
«Нам не дано право выбрать смерть». Пересматривая этот момент, Сон Йохан внимательно следил за Ку Вонджуном. Он улыбался, но в его решительном тоне чувствовалась твердая вера. Немного поразмыслив, следователь набрал номер.
– Это Сон Йохан. Да, нужно увидеться. Насчет человека, с которым перед смертью собирался встретиться покойный.
3
– Не думал, что вы свяжетесь со мной так скоро, – сказал Ю Чинсин, стоя перед лифтом.
– Нынче везде видеонаблюдение. Оно уж точно надежнее, чем Бог, который неизвестно куда смотрит.
Сон Йохан указал на камеру под потолком. Двери раздвинулись и закрылись за ними.
– В тот день Ку Вонджун сперва пошел в больницу. Наверняка за рецептом на обезболивающее. После этого он отправился в благотворительный фонд «Beautiful Seoul», – рассказывал Сон Йохан, наблюдая, как мелькают цифры этажей.
– Благотворительный фонд? Зачем?
– Говорят, что побеседовать с председателем. Просил помочь бездомным у станции.
Лифт остановился, Сон Йохан и пастор вышли. Перед ними протянулся коридор старого многоквартирного дома.
– А вот и последнее место, куда он в тот день заходил.
Они остановились у двери примерно посередине коридора. Когда Сон Йохан нажал на звонок, открылась дверь и вышел мужчина.
– Полиция. Вы Чон Хёсок? – спросил Сон Йохан, показывая свое удостоверение.
– Да, а что?.. – неуверенно отвечал тот, оглядывая визитеров.
– Можно зайти на минутку?
Растерянно моргнув на вопрос следователя, Чон Хёсок распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская гостей в квартиру. Кухня с гостиной составляли одно целое, а сбоку друг за другом шли две комнаты и туалет. На обеденном столе виднелся еще не опустошенный ланч-бокс.
– Извините, что побеспокоили вас, – сказал Сон Йохан.
– Ничего. Присаживайтесь, – предложил хозяин дома, убирая ланч-бокс.
– Вы не доели.
– Аппетита нет. Ничего страшного.
Вместе со следователем и пастором Чон Хёсок уселся за стол.
– По какому вопросу вы… Неужто кто-то из моих учеников натворил дел?
– Нет. Вы же преподаете литературу? Нынче дети всё такие же непослушные, да?
– Они такие. Телом выросли, а взрослыми еще не стали.
Пока Сон Йохан и Чон Хёсок разговаривали, Ю Чинсин осматривался. Стол занимали витамины, пробиотики, упаковки таблеток, флаконы с лекарствами, и среди всего этого – фотография отца с дочерью, на вид ученицей старших классов.
– К вам, случайно, не приходил этот человек?
Сон Йохан с телефона показал хозяину фотографию Ку Вонджуна.
– Приходил. Возвращаюсь с работы, а он тут. Дома не должно было быть никого, кроме дочери, так что я очень удивился, – откровенно признал Чон Хёсок.
– Вы с ним не знакомы?
– Я – нет, но, по его словам, он старый друг моего отца.
– Правда?
– Да, мы с дочерью живем здесь после его смерти. Тот человек сказал, что пришел навестить отца впервые за весьма долгое время, да зря.
– Вот как. Он, случайно, ничего вам не рассказывал?
– Нет. Выпил со мной чаю, немного порасспрашивал о нашей жизни и ушел. Кстати, сделать вам чаю?
– Нет, спасибо, нам пора, – ответил Сон Йохан с улыбкой.
Ю Чинсин, до этого сидевший молча, заговорил:
– Вам не интересно, почему мы с вопросами о нем пришли к вам?
Избегая взгляда пастора, Чон Хёсок растерянно спросил у Сон Йохана:
– Что-то случилось?
– Он умер. Предположительно, самоубийство. Если вдруг позже что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной, пожалуйста.
Следователь протянул свою визитную карточку.
– Вот оно что. Хорошо, я понял.
Чон Хёсок неловко принял визитку.
– Нельзя ли увидеть вашу дочь? Хотелось бы услышать и ее рассказ тоже, – проговорил Ю Чинсин, все еще не вставая с места.
– А, она сейчас ушла на волонтерство… Дочь готовится к экзаменам, и, хоть они и виделись всего один раз, боюсь, ее встревожит такая печальная новость. Она девочка впечатлительная. Так что, если у вас есть к ней вопросы, может, я сам их задам и передам вам потом ее слова? – хоть и не прямо, но однозначно отказал хозяин.
– Хорошо, в таком случае свяжитесь со мной.
Сон Йохан попрощался и вместе с Ю Чинсином покинул квартиру.
Как только они оказались за дверью, следователь, нахмурившись, сказал:
– Я же просил вас сидеть тихо.
– Он лжет. Нужно встретиться с дочерью.
– Вот уж великий детектив объявился. Вам и правда нужно было следователем стать, а не пастором.
– Что пастор, что следователь – работа не особо отличается.
– В смысле? – Лицо Сон Йохана сморщилось еще сильнее.
– И следователь, и пастор имеют дело с грешниками. Грешники, с которыми встречаетесь вы, – это преступники, бесстыдно нарушающие закон. А грешники, достающиеся мне, пастору, – это люди, которые с благостными лицами приходят в церковь и молятся, уверяя, что будут жить по воле Божьей.
Ю Чинсин и Сон Йохан вошли в лифт.
– Но стоит службе подойти к концу, и уже на парковке начинается ругань. Едут ужинать в ресторан и закатывают там официанту истерику, даже не понимая, что сделали что-то не так. А в следующее воскресенье снова приходят и приятными голосами славят Бога.
Лифт остановился на первом этаже, мужчины вышли.
– Мне, как пастору, знаком тип грешника, которого мы только что видели. Чон Хёсок лжет. Думаю, вы тоже поняли.
Этого Сон Йохан отрицать не мог. Чон Хёсок был подозрительным от начала и до конца.
– Можно было бы дождаться дочери, но мы и лица ее не знаем…
В ответ на эти слова Ю Чинсин протянул телефон:
– Я заснял фото на столе.
– Пастору нынче нужно и такое уметь?
– Иногда и в засаде сидеть приходится. Как-то раз я даже прожил три дня в компьютерном клубе, чтобы найти сбежавшего из дома ребенка, – с улыбкой сказал Ю Чинсин.
Ждать целых три дня не пришлось. Школьница в толстовке и джинсах появилась, едва стало вечереть.
Сон Йохан и Ю Чинсин поджидали ее в парке недалеко от дома. Меньше чем за десять минут разговора они узнали, что Чон Хёсок солгал им целых два раза.
– Вкусно, – сказала Чон Хёджу, дочь Чон Хёсока, с аппетитом уплетая сэндвич, который купил ей следователь.
Пастор с улыбкой протянул небольшую пачку молока:
– Ты же к экзаменам готовишься? Разве не занята?
Сон Йохан с возмущенным лицом стоял позади пастора у парковой скамейки.
– Я, между прочим, пока только в первом классе старшей школы. Куда так рано готовиться? А вы, дяденька, неужели так себя ведете, потому что вам было жалко купить мне сэндвич? – спросила Чон Хёджу, по очереди оглядывая Сон Йохана и Ю Чинсина. Вопреки описанию своего отца, она оказалась вполне жизнерадостным подростком. – Только я тоже ничего такого не помню. Он ведь совсем недолго побыл у нас и ушел.
  
– А какая была атмосфера? – поинтересовался пастор.
– Ужасно неловкая! – отмахнулась она, словно говоря, мол, не то слово, и продолжила: – Папа вообще по характеру стеснительный, а тут, когда увидел сидящего у нас дома постороннего, очень удивился. Тот человек пришел к папе, поэтому я решила, что это его гость, а папа сказал, что это друг дедушки.