Детектив с небес

– Из родственников был только отец, и тот сейчас и сам отбывает срок.
– За что?
– Да много всего: хищение, взяточничество, применение насилия и даже подстрекательство к убийству. Этот тип, видите ли, был владельцем среднего бизнеса в том районе. Кем-то вроде местного авторитета. И, судя по всему, навязчиво преследовал одну из своих сотрудниц. Она уволилась и собиралась подать на него в суд, вот он и решил заставить ее замолчать.
  
Ю Чинсин застыл от изумления с открытым ртом.
– Будь он на свободе, мог бы, конечно, запросто убить Ку Вонджуна и представить все как самоубийство, но сейчас это невозможно. – Сделав глоток кофе, Сон Йохан продолжил: – Самое главное, есть четкий мотив самоубийства. В комнате Ку Вонджуна обнаружили большое количество обезболивающих препаратов и чеков из больницы. Как оказалось, у него был рак последней стадии. Тут все понятно. Одинокий нищий старик, за которым некому ухаживать, сам ушел из жизни.
– Вот как… Значит, это точно…
Ю Чинсин закивал. Сон Йохан улыбнулся, довольный тем, что пастор наконец его понял, и отпил кофе.
– …это точно не самоубийство.
От неожиданности Сон Йохан поперхнулся очередным глотком. Наклонив голову, он увидел пятна на своей белой рубашке.
– Вот черт!
С досадой он уставился на Ю Чинсина. Тот с невозмутимым лицом продолжил:
– Ку Вонджун изначально отказывался рассказывать в церкви о своем христианском опыте, говорил, что не имеет на это права. Но однажды он вдруг пришел ко мне.
Ю Чинсин пригласил Ку Вонджуна войти в дом, но тот отказался и продолжил беседу, стоя в дверях:
«Если можно, мне хочется хотя бы сейчас попробовать рассказать о своей вере».
«Конечно! Какой разговор».
«Только у меня есть к вам одна просьба».
Поколебавшись, Ю Чинсин продолжил:
– Он попросил достать ему приличную одежду. Я решил, что это для выступления в церкви, и подарил ему подходящий костюм.
– Да при чем здесь это?!
Раздраженный Сон Йохан достал салфетки и пытался оттереть пятна кофе с рубашки.
– Он не надел тот костюм в церковь. – Пастор указал на видео: как он и сказал, на записи Ку Вонджун был одет в старую куртку. – Я удивился, но расспрашивать его не стал. Мероприятие прошло хорошо, а на следующий день я пошел его навестить. Хотел поблагодарить за то, что он нашел в себе храбрость поделиться своим опытом с остальными. Он тогда куда-то собирался, причем в костюме, который я ему подарил.
Вспоминая Ку Вонджуна, каким видел его в последний раз, Ю Чинсин добавил:
– Эта одежда понадобилась ему не для церкви, а для встречи с кем-то. Он смирился с тем, что вскоре умрет, и пошел встретиться с человеком, которого должен был увидеть перед смертью. В новом костюме… – Посмотрев некоторое время на изображение Ку Вонджуна на экране, пастор поднял голову. – Предсмертную записку не нашли, верно? Это видео и есть его предсмертная записка. Это последние слова, которые он оставил, смирившись с близкой смертью. Вы закроете дело, даже не ознакомившись с ними? – настойчиво спросил Ю Чинсин.
– То, что он встретился с кем-то перед смертью, еще ничего не доказывает. Наоборот, его намерение уладить личные дела говорит о том, что…
– В деле пастора Соль Канхуна и показания имелись, и подозреваемого поймали. Если все было так однозначно, почему вы провели расследование заново, еще и пепельницей по голове получили?
– Потому что показания были учтены только одной стороны, да и расследования толком не…
Сон Йохан вдруг умолк: его сверлил враждебным взглядом человек, сидящий напротив, – Ли Тонги, старший сослуживец, с которым они вместе расследовали дело Соль Канхуна.
Ю Чинсин взял со стола визитку Сон Йохана.
– Я отправлю видео на этот номер. А станет это основанием для повторного расследования или нет, решать вам.
Простившись, он покинул отдел особо тяжких преступлений. Не прошло и пяти минут, как Сон Йохан получил на телефон файл с видеозаписью. Он удалил уведомление о сообщении, как будто это был спам, и попытался сосредоточиться на работе с документами. Но у него не получалось.
Слова пастора были справедливы. Видео стоило посмотреть. Однако в нем содержался рассказ о том, как Ку Вонджун встретил Бога, от которого сам Сон Йохан отвернулся, и потому смотреть эту запись хотелось еще меньше, нежели фильм с самым низким рейтингом.
Надевая наушники, Сон Йохан надеялся, что старенький телефон выйдет из строя. Но равнодушный к его желанию гаджет во весь экран начал воспроизведение. Послышался надорванный голос сражающегося с раком старика:
«Я родился в глухой деревне и, как блудный сын библейской притчи, с деньгами отца необдумано отправился в город».
 
Подобно заносчивому критику, Сон Йохан смотрел видео довольно равнодушно.
Приехав в Сеул, Ку Вонджун не гнушался никакой работы. Наконец он обзавелся собственным бизнесом, но разорился, не выдержав кризиса 1997 года.
«Встретил Бога через внезапно настигшие его невзгоды? Банальнейшая история». – Словно судья, известный своей строгостью, Сон Йохан еще до окончания рассказа был готов вынести безжалостный приговор.
«О чем вы думаете, когда видите бездомных? Удивительно, но они не были бездомными с самого начала. Эти люди так же, как и я, скатились на дно из-за жизненных неурядиц».
 
Адаптируясь к уличной жизни, Ку Вонджун встретил новых друзей. Потом один из них внезапно пропал, а спустя несколько дней было обнаружено его тело.
«Хоть я и называл его своим другом. знал о нем я немного. Просто предполагал, что он находился в ситуации, похожей на мою. И этого было достаточно, чтобы вызвать мой гнев».
 
Ку Вонджун возненавидел этот мир и Бога, сотворивших его. Воя, словно зверь, он смотрел на небо и вдруг заметил вдали крест. Ку Вонджун как одержимый помчался в церковь. Вбежав к седовласому пастору, он набросился на него и закричал: «Ты хоть знаешь, что твой ближний умер на улице? Разве ты не призывал любить ближних в своей проповеди? Какой же ты пастор?»
«В том, что мой друг стал бездомным не было вины церкви. И убил его, конечно, не пастор. Но мне хотелось кого-нибудь обвинить. Мне казалось, тольо так на душе станет легче. Потому я устроил переполох. Только вот вместо того, чтобы позвонить в полицию, пастор угостил меня чашкой кофе».
 
Слегка улыбнувшись стоящему рядом Ю Чинсину, старик продолжил:
«Я этот вкус забыть не могу, хоть он, конечно, не сравнится с кофе от нашего пастора Ю Чинсина».
 
Пастор, угостивший Ку Вонджуна, взял на себя организацию похорон его друга. Кроме того, каждую неделю он приглашал пообедать бездомных из их района.
«На столе были только кимчхи [2], яйца, ким [3] и суп с водорослями, но мне все не верилось, что это правда. Я не мог понять, почему пастор выслушал неразумные речи такого человека, как я. Однажды, когда мы все вместе обедали, я увидел на стене церковной столовой картину. На ней был изображен старик, обнимающий молодого парня».
 
На холсте было видно, что тот занимал высокое положение обществе, а парнишка был в лохмотьях. Словно кающийся преступник, он склонил голову в объятиях старика.
«Я не разбираюсь в искусстве, но почему-то не мог оторвать от той картины глаз. Это было «Возвращение блудного сына» Рембрандта [4]. Тогда я осознал: блудный сын – это я. Всю жизнь я только и делал, что потакал своим желаниям».
   
По щекам Ку Вонджуна потекли горячие слезы. На экране на мгновение показался Ю Чинсин и протянул ему салфетку. Успокоившись, старик снова заговорил:
«Пастор, к которому я тогда ворвался, увидел во мне вернувшегося блудного сына. Поэтому он и принял меня в свои объятия так же, как отец на той картине. Наконец-то вернувшись в отцовский дом, я ел подсоленный слезами суп с водорослями и перерождался в одного из детей Божьих».