Абсолютная Власть. Трилогия (СИ)

– Конечно. Сожалею о вашем поражении в суде, – Рудольф Сергеевич сел рядом с бароном, стараясь не обращать на исходящий от него запах пота.
– Я разорён! – фон Берг взъерошил волосы. – Мне придётся выплатить огромную сумму… Мне конец, граф! Конец!
– Сохраняйте спокойствие, Генрих Карлович.
– Спокойствие⁈ – барон схватился за подлокотники кресла, вонзил короткие пальцы в бархатную обивку. – Они уничтожили меня! Дворянское ведомство открыто встало на сторону Градовых! Что мне теперь делать, ваше сиятельство? Вы должны мне помочь! – взмолился фон Берг. – Мы ведь до сих пор союзники, не так ли? В отличие от этой… дуры Карцевой, я верен нашему договору!
  
Внешне Муратов оставался невозмутим, хотя при упоминании Карцевой внутри него всё вспыхнуло. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, потому что ему вдруг стало тяжело дышать.
Глубоко вздохнув, Рудольф спросил:
– Что вы думаете о предательстве графини?
– Ненавижу эту дрянь! – выкрикнул Генрих так, будто эти слова обжигали горло.
Муратов прищурился. Вспомнил, как год назад фон Берг тайком слал Карцевой букеты чёрных роз. Как подстраивал «случайные» встречи, краснея при одном её взгляде.
Он мечтал, чтобы красавица‑графиня хоть раз взглянула на него с любезностью. Но она отвергла его – возможно, случилось что‑то, о чём Муратов не знал. Ведь теперь барон говорил о Карцевой с искренней ненавистью.
– Прекрасно, – граф кивнул, встал и пошёл к резному шкафу с ячейками. Выдвинул ящик, достал конверт с кроваво‑красной сургучной печатью. – Тогда готовьте войска.
Фон Берг вдруг замер.
– Какие войска?
– Все, что можете. Сегодня мне пришло сообщение от генерал‑губернатора…
  
Глава 17
 
Неожиданности
 
г. Находка 
Поместье графини Карцевой 
Поздний вечер опустился на усадьбу как бархат. Вокруг царила тишина, и сквозь приоткрытые окна в спальню графини проникала прохлада, насыщенная запахом сирени.
В комнате царил полумрак. Лишь один кристальный канделябр на столе разгонял темноту, отбрасывая блики на рамы картин и дорогие безделушки, расставленные на комоде.
Графиня, облачённая в полупрозрачный чёрный неглиже, лежала на кровати и любовалась собой в зеркало. Ей чертовски нравилось, как нежная ткань облегает её фигуру. Как бархатная вышивка скрывает соски, при этом оставляя остальную грудь полностью открытой.
– Ну разве я не соблазнительна? – прошептала Карцева сама себе.
Она изящно выгнулась, будто кошка, приоткрыла губы в беззвучном стоне и ощутила жар желания. Если бы рядом был хоть кто‑нибудь, способный его утолить…
– О да, – проговорила она, поглаживая своё тело. – Если бы Владимир Градов был сейчас здесь, он бы точно не устоял. Ах, какой он всегда серьёзный! Делал вид, что не понимает моих намёков… Кремень, а не мужчина. Но ничего, я ещё заставлю его ползать у себя в ногах и умолять…
За окном вдруг послышались резкие мужские голоса. Раздался быстрый стук копыт и конский всхрап, несколько раз хлопнули двери.
Следом в коридоре прозвучали быстрые шаги, а затем стук в дверь. Эмилия нахмурилась, отрывая взгляд от зеркала. Она встала, накинула халат и приказала:
– Войдите!
Дверь открыл старый дворецкий. Его обычно бесстрастное лицо было бледным, а в руках он держал один‑единственный конверт. Он был запечатан сургучом – не обычной печатью, а знаком скрещённых мечей под двуглавым орлом.
Военное послание от генерал‑губернатора.
– Ваше сиятельство, только что прибыл гонец от господина Высоцкого, – пролепетал слуга.
– Дай сюда! – графиня подошла и резко вырвала конверт из его рук.
Сердце Эмилии бешено заколотилось. Подобная печать была ей слишком хорошо знакома. Такой же были запечатаны документы, предварявшие начало кампании против рода Градовых.
Пальцы дрожали, когда она ломала печать и разворачивала пергамент. Отпечатанные на машинке буквы выстроились перед ней в беспощадные строки:
'Её сиятельству графине Эмилии Романовне Карцевой.
На основании решения военного совета Приамурского генерал‑губернаторства, настоящим уведомляем Вас о начале войны между альянсом родов Муратовых и фон Бергов, с одной стороны, и родом Карцевых, в лице Вашего сиятельства, с другой стороны.
Военные действия считаются открытыми с момента получения сего уведомления.
Генерал‑губернатор, С. М. Высоцкий'
Бумага выскользнула из ослабевших пальцев Эмилии и тяжело упала на ковёр, словно была сделана из стали. Мир вокруг поплыл. Воздух вырвался из лёгких коротким, надрывным воплем. Самой графине он показался возгласом перепуганного зверька.
Муратов… фон Берг… Они…
Объявили ей войну⁈
– Мерзавцы! – выкрикнула она так, что в окнах задрожали стёкла. – Проклятые мужланы! Как они посмели⁈
Дворецкий сжался и поспешил отступить к двери.
– Вызвать воеводу, госпожа? – пролепетал он.
– После всего, что было! – кричала Эмилия, не обращая на слугу внимания. – После того как я делилась ресурсами, магией, информацией! После того как мой брат и отец погибли на их войне!
Ярость в груди смешалась с животным ужасом. Её род был силён, но против объединённых сил Муратова с его магами Огня и фон Берга с его артиллерией?
Одной? Без союзников?
– Что ты стоишь⁈ – она топнула в сторону дворецкого. – Сообщи воеводе, немедленно! Поднять дружину! Арсеналы открыть! Полная боевая готовность!
Дворецкий молча кивнул и бегом вылетел из комнаты. Эмилия начала метаться по спальне, хватаясь за волосы, одёргивая халат, не в силах выдержать и секунды без движения.
Границы… Нужно укрепить границы… Восточные заставы самые уязвимые…
Демоны, у них наверняка есть шпионы внутри поместья! Кому доверять?
Паника сжимала горло. Графиня подбежала к окну, настежь распахнула створки. Во дворе усадьбы царила тишина, обманчивая и страшная. Где‑то там, в темноте, уже двигались вражеские войска.
Ей нужен был совет. Нужны были сила и уверенность.
Нужен был… он.
Карцева рванулась к потайному ящику в комоде. Открыла его дрожащими руками. Внутри лежал череп ворона, на лбу которого была вырезана магограмма. Его дал Владимир на случай крайней нужды.
Сейчас был именно такой случай.
Схватив череп, Эмилия сосредоточилась, вкладывая в артефакт всю свою волю, весь страх, всю отчаянную потребность в помощи.
«Владимир! Владимир Александрович! Отзовись! Срочно!»
Прошло несколько мучительных минут. За окном опять раздались крики и ржание лошадей. Прозвучал голос воеводы, который отдавал приказы. На сей раз звуки не умолкали, гомон только набирал обороты.
Череп оставался холодным и мёртвым. Отчаяние начало заливать Эмилию ледяной волной.
И вдруг – артефакт потеплел. Вокруг фигурки взвился магический туман, который через секунду обрёл облик ворона. Тот наклонил голову и заглянул своими блестящими чёрными глазками в её глаза.
Из клюва прозвучал спокойный, знакомый голос:
– Эмилия Романовна? Что случилось?
Карцева села на кровать и почти неосознанно поправила причёску, на миг глянув в зеркало. Ещё недавно она упивалась своей красотой, а теперь ей казалось, что она выглядит растрёпанной образиной.
– Война! – воскликнула Эмилия. – Муратов и этот ублюдок фон Берг объявили мне войну! Я только что получила постановление от Высоцкого.
Ворон молча кивнул, а затем произнёс:
– Спокойствие, ваше сиятельство. Мы предполагали, что такое может случиться.
– Но не так же скоро!
– Всё будет хорошо. Вы помните, что я обещал?
  
– Помню, – выдохнула Карцева.
– Тогда о чём вы беспокоитесь? Если я сказал, что не дам вас в обиду, переживать совершенно не о чем.
Ворон перелетел на подоконник и посмотрел на улицу. Посидев там немного, он перепорхнул на кровать Эмилии.
«Когда я рассчитывала увидеть Владимира в своей кровати, то не в таком облике», – подумала она и скривилась.