Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

– Чего ты? – шепнул я.
– Тут тэнгу прилетел, – прошептал Киоси в ответ.
– Чего‑о‑о? – протянул я.
– Тэнгу прилетел, тебя спрашивает…
Сон как рукой сбило. Надо же, так легко нашел меня в Токио. И вместе с тем, меня охватило любопытство. Неужели он настолько храбр, что поняв развод, решил отомстить?
Я натянул штаны, легко выскользнул на улицу и огляделся. В самом деле, возле палатки стоял здоровенный тэнгу, опасливо озираясь по сторонам. В его огромной лапище покачивалась «волшебная» бамбуковая палка. Да уж, тэнгу явно было неуютно среди мегаполиса.
– Как ты меня нашел? – шепнул я.
– Мой нюх привел сюда! Ты обманщик! – прошипел тэнгу. – Я учуял твой след и прилетел по нему. Почему твоя волшебная труба не работает?
– Она работает, – пожал я плечами. – Возможно, в ней не хватает одной детали, но она работает.
– Какой детали? Мы же договорились!
– Ну да, договорились, что я отдам тебе волшебную трубу, но вот про это, – я показал мобильный телефон. – Мы не договаривались. Так что я всё отдал…
– Но как?
– А вот как, – я набрал на видеохостинге ролик о Крайнем Севере и на экране высветился знакомый белый медведь и снег на льдинах. – А вот тебе знойный юг и горячие девочки. Нужно только экран приложить к другому концу трубы, и ты всё увидишь.
– Ты меня обманул! – едва ли не взвыл тэнгу.
– А ты меня хотел убить… Всё по‑чесноку. Ладно, давай, чтобы не было обидно, я отдам тебе мобильник, а ты будешь смотреть на нем всё, что захочешь. Только подзаряжать не забывай. Да ладно, не дуйся. Всё же нормально – ты получил свою волшебную трубу… Я тебе даже симкарту оставлю, правда, другую, но тоже ничего. Сможешь названивать мне, когда будет скучно.
Тэнгу поджал губы, посмотрел на мобильник в своей руке, покрутил большим носом, а после сплюнул:
– Не попадайся мне больше на пути, белобрысый обманщик.
– Не попадусь, тэнгу. Прощай, извини, если что. И спасибо за всё.
Тэнгу помотал головой, осмотрелся, а потом взмахнул несколько раз крыльями и отправился в сумеречное небо.
– Кх‑кх, – послышалось позади деликатное покашливание сэнсэя. – И что же тут происходит? Почему прилетал тэнгу?
– Чтобы отдать мне перья, – пожал я плечами и вытащил из кармана перья. – Ты же сказал, чтобы я до утра их принес? Вот, я их принес. Только осталось одно «но»…
– Какое ещё «но»? – взглянул настороженно Норобу.
– Я обещал, что мой учитель найдет тэнгу красивую подругу до вечера. То есть тэнгу‑самку, с серебристым окрасом перьев, красным лицом и большими грудями.
– И где же я её найду? Ты совсем с ума сошел?
– А вот это уже не моя проблема. Короче, иди куда хочешь, делай что хочешь, но, чтобы вечером у тэнгу была подруга…
  
Глава 2
 
Конечно же сэнсэй не нашел тэнгу‑самку до вечера. Он то и дело подходил к окну, чтобы «насладиться видом вечернего Токио». Он то и дело поглядывал на небо, словно выискивал там совесть, которую давно потерял. Я упорно молчал, наслаждаясь своей маленькой местью.
Киоси тоже не болтал, хотя я порой и видел, как ему было трудно удержаться от соблазна. Но держался, только подхихикивал, когда видел в окне фигуру сэнсэя.
С выходом на небосклон горделивой луны Норобу повернулся ко мне. Он взглянул сурово и произнес:
– Обманул?
– Пошутил, – ответил я. – Ты же вот шутил, когда говорил про срок до утра?
– Нет, – на полном серьезе ответил сэнсэй. – Если бы не принес перья до утра – наши пути могли разойтись в разные стороны.
– Жестокий ты, сэнсэй.
– Не жестокий, а справедливый. Ведь как лучше всего научить человека плавать?
– Вывезти на середину реки и выбросить с лодки?
– Вот, а говоришь, что я жестокий. Сам вон берешь и выбрасываешь человека прямо в холодную пучину. А если ногу сведет? А если карп какой на крючок наденется? А если какой‑нибудь водяной‑каппа на тебя накинется? Вот как много факторов нужно предусмотреть, а ты сразу же в реку… Нет, обалдуй, надо нанять тренера, чтобы тот научил. У тебя есть такой тренер, это я, вот и учу тебя плавать. Прими же этот дар и не занудствуй.
 
Это я‑то занудствую? Вот тебе и раз! Да я наоборот – прикалываюсь как могу. Никаких занудствований, только стеб, только хардкор. Но в реале я лишь слабо улыбнулся и покивал. Вроде как «да‑да, мели, Емеля‑сан, твоя неделя!»
Почему я так делаю? Вроде как наемный убийца должен обладать суровостью Леона‑киллера и стальными яйцами Хитмэна. Я должен ходить с хмурой рожей и чуть что валить всех по‑тихому. Но… Кому я должен – я прощаю.
В прошлом мире у меня было мало поводов для улыбки. В этом ещё меньше, но если они есть, то тут уж надо оторваться на полную катушку. Если дали второй шанс прожить жизнь, то надо вспомнить фразу из книги «Как закалялась сталь» и прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. А обладателей хмурых рож и стальных яиц и без меня хватает. Я же намерен оторваться от души…
Учитель вздохнул, попытался найти в моих глазах хотя бы чуточку раскаяния, снова вздохнул, на этот раз ещё тяжелее, и побрел к столу. Только в горячем супе нашел он утешение. Я же изо всех сил сдерживал улыбку.
– Скажи, Тень, а не пришла пора тебе наносить татуировку на тело? – спросил Норобу, когда суп закончился, а он сыто откинулся от стола.
– Это ещё зачем? У меня и так есть одна. Вот, – я коснулся веточки сакуры на лице.
– Потому что татуировка показывает твою статусность в мире якудза и многое говорит об его обладателе. Вот, например, изображение мальчика Кинтаро, борющегося с гигантским карпом кои, некогда бывшее символом мужественности и храбрости, говорит о том, что якудза мастерски владеет рукопашным боем. Гневное божество Фудо Мёо, разрубающее мечом иллюзии и пробуждающее в неверных праведные мысли, украшает тела контрабандистов и наркоторговцев. Членам группировки, ответственным за игорный бизнес, набивают татуировки с изображением собаки Фо – китайского символа доблести и энергии. Изображение демона Они или маски Ханья, некогда бывшее символом целеустремлённости и оберегом для своего носителя, стало меткой рядовых якудза – боевиков, коллекторов и убийц. Пионы и отрубленные головы украшают тела тех гокудо, кто беспрекословно готов отдать жизнь за босса. Сами же лидеры кланов носят татуировки с изображениями тигров и драконов – символов безграничной власти.
– Знаешь, сэнсэй, у меня и так слишком много отличительных черт, чтобы добавлять ещё одну.
– Это ещё и проба силы твоего характера. Недаром татуировка традиционным способом (палочками тебори) исконно служила не только обрядом посвящения, но и испытанием. Если метящий в якудза расплачется как девочка от каких‑то там иголок – ломаная иена ему цена.
– Нет, моё тело в детстве татуировали без моего согласия, поэтому я не буду делать татуировку ещё и по собственному желанию. Я не осуждаю других людей, но если планирую стать незаметным, то пусть меня хотя бы не запомнят с обнаженной спиной.
– Ладно, но если всё‑таки надумаешь, то знай – я очень хорошо делаю рисунки.
Я с сомнением посмотрел на него, на уголки губ, которые так и норовили расплыться в улыбке. Вот неужели он в самом деле считает, что после всех насмешек и подколок я дам ему рисовать на своей спине?
– Баб голых нарисуешь? – спросил я прямо.
– Ну, почему одних только баб? Ещё и мужиков рядом с ними. И они явно будут не рыбу ловить…
Всё‑таки не выдержал сэнсэй, рассмеялся. Я только махнул рукой. Пусть забавляется. Когда он в хорошем настроении, то меньше зудит. И даже дает выспаться.
 
На следующий день отправился в школу в самом отличном настроении. Конечно, на свободе мой враг, Сэтору Мацуда, который принял власть над группировкой Хино‑хеби‑кай, но сейчас ему явно не до меня. Новая метла всегда метет по‑новому, поэтому в преступной среде будут перестановки. И тут уже доверенные лица подвергнутся самому тщательному отбору.