Якудза из другого мира. Трилогия (СИ)

Один за другим люди начинали хлопать. Кто‑то вскочил на ноги, следом за ним потянулись другие. И вот уже небольшой актовый зал рукоплескал покрасневшей Кацуми.
Кимико с подругой тихонько смылись под шумок. Мы же раскланивались. Улыбались. Радовались. Это явно был триумф! Вряд ли кто возьмется нас переплюнуть!
Самым запоминающимся был жест сэнсэя Норобу, который поднял вверх две руки с отставленными большими пальцами. Я же улыбнулся ему в ответ и подмигнул.
– Я сделала это! Нет! Мы сделали это! Изаму – ты супер!
Кацуми напрыгнула на меня и при всех поцеловала. В щеку. Прямо в татуировку хинина. И никто не возмутился подобным поведением. Наоборот, люди зааплодировали ещё сильнее.
Скоро должна была начаться война между группировками, но это будет в будущем, а сейчас… Сейчас внутри меня летали бабочки и щекотали крылышками изнутри. От этой щекотки хотелось смеяться и кричать…
Конец II‑ого тома
  
Якудза из другого мира 3
   
Глава 1
 
– Такаги‑и‑и‑и‑са‑а‑ан! – раздался крик сэнсэя Норобу. – Тащи сюда этого тэнгу! Чего ты с ним возишься?
– Я не могу! – крикнул я в ответ.
– Почему‑у‑у?
– Он не пускает!
И в самом деле тэнгу меня не пускал. Этот здоровенный амбал с красной рожей и длинным носярой вцепился в меня так жестко, что ребра начали похрустывать. Ещё и шнобелем норовил глаза выбить, как клювом. Приходилось уворачиваться изо всех сил.
Это была необычная тренировка… Да если признаться честно – два таких понятия, как сэнсэй Норобу и обычная тренировка нельзя ставить рядом. Обязательно будет какая‑нибудь закавыка. Сегодня этой закавыкой была огроменная и очень сильная херня.
Сэнсэй сказал вчера, что ему передали информацию, как будто на горе Такао, неподалеку от Токио, обнаружили тэнгу. Норобу понадобились перья из крыльев этого существа для каких‑то своих настоек. Вот поэтому мы сегодня здесь, среди буреломов, густых лесов и очень острых камней. Что камни острые я понял в тот миг, когда выслеженный за полдня тэнгу отказался мирно прийти на поклон к сэнсэю и оставить по‑мирному чуток перьев.
Само это существо походило на кавказца, который недавно вышел из бани. А ещё с крыльями… Да‑да, за спиной трепыхались два мощных черно‑белых орлиных крыла. В общем, тэнгу – дикая смесь из бомжа, индейца, кавказца и ангела. И вот эта смесь сейчас сжимала меня в объятиях настолько страстно, как будто я был его любимым дедушкой и притаранил горшок рисовых шариков с медом.
– Пусти, гандон! – прохрипел я, пытаясь освободиться.
– Ага, вот лечу и падаю, – гортанно пророкотал тэнгу, и это ещё больше сделало его похожим на кавказца.
– Нам от тебя только перья нужны.
– Мне они самому нужны. Так что помет вам, а не перья!
И ведь оммёдо не сделаешь – притянул руки к телу так, что невозможно сотворить мудры. И что же делать, как же быть? А ребра уже трещали так, что ещё немного и начнут ломаться натянутыми стропилами.
Я бросил взгляд по сторонам, но ничего не обнаружил. Даже до камня, размером с лошадиную голову не дотянуться. Тем более не дотянуться до бамбуковой палки, лежащей рядом. А палка крупная, толще руки… Похоже, что полая, так что вряд ли сгодится в виде оружия, а вот в виде развода…
В ушах зашумело, в животе заурчало, того гляди и полезет из меня начинка…
– Ладно, хуй с тобой! – прохрипел я. – Убивай, скотина этакая. Убивай пацана невиновного, прими на душу грех тяжкий, а я тебе во снах являться буду… Убивай! Только обещай передать волшебную трубу сэнсэю Норобу.
– Какую волшебную трубу?
Объятия не ослабил, но уже не сдавливал так сильно, как тюбик с зубной пастой. У меня даже получилось протолкнуть внутрь легких глоток воздуха. И каким же он был сладким… Даже когда пах немытыми волосами тэнгу.
– А вот такую волшебную трубу, что через неё весь мир видно. Захочешь и на Крайний Север заглянешь, а захочешь и Африку будешь осматривать. В общем, полезная в хозяйстве штука.
 
– Да ладно? – на красной роже показалось изумление. – Ты меня обманываешь!
– Ага, тебя обманешь, как же… – просипел я. – Хочешь – посмотри сам. Только без волшебных слов она не работает… Пока я не скажу их, то труба так и останется обычной бамбуковой палкой…
Тэнгу ещё раз с сомнением взглянул на меня, на полую трубу, а после отпустил. Ребра расправились, как паруса корабля. Я смог вздохнуть и горный воздух полился внутрь свежестью ручья в знойный полдень. Я мотнул головой – похоже, что от ударов тэнгу что‑то повредилось, раз начал мыслить поэтическими образами.
– Показывай свою волшебную трубу, – рыкнул тэнгу.
Как‑то это двусмысленно прозвучало… И ладно бы эта фраза прозвучала от красивой девушки, а то от носатого бомжа с крыльями.
– Такаги‑и‑и‑са‑а‑ан! Ты где, засранец? – донесся издалека голос сэнсэя.
– Вот, тебя уже ищут! Давай, покажи, как работает эта штука, потом я тебя убью и отдам трубу твоему Норобу.
Охренеть… Мда, очень перспективная просьба. И ведь убьет. Как пить дать убьет. Даже с моими умениями и навыками я вряд ли смогу справиться с ним. Уже пытался – дерется, сволочь, очень больно. И быстр, как пять молний. Мало того, что ещё и от моих оммёдо уворачивается, так ещё может атаковать с воздуха.
– Слышь, а чего ты убивать‑то меня собрался? Давай махнемся. У меня к тебе претензий нет, я тебе тоже накостылять не особо успел. Поменяемся? Заберешь трубу, а мне дашь горсть своих перьев. Не жмись, а то за меня потом сэнсэй вступится, с ним ещё тануки – тебе надо такие проблемы? Они ведь ни хрена не предложат, кроме как по пятаку наботать.
– Но если ты врешь… – опять проурчал тэнгу.
– Да что ты заладил… Врешь, да врешь… Я тебя когда‑нибудь обманывал? Чего ты тогда начинаешь? Ведь недавно же обнимались, друганами были…
Тэнгу почесал лохматую голову, покрутил в руках подобранную бамбуковую палку и прислонил её одним концом к глазу. Как и ожидалось, он увидел сквозь неё только дикие заросли и каменистые выступы.
– Твоя волшебная труба вовсе не волшебная! – рыкнул тэнгу.
– Ясен хуй! Пока не скажешь нужные слова, то ничего не увидишь. Чего тупишь‑то? Вот что ты, например, хочешь увидеть? – спросил я. – Да отдай ты трубу, а то поломаешь ещё…
– Хочу увидеть Крайний Север! – буркнул тэнгу.
– Тогда запоминай волшебные слова, – я на мгновение задумался, а потом начал нести первое, что взбредет в голову. – Крекс‑пекс‑фекс‑чебурекс, лясим‑трясим, ахалай‑махалай, ляськи‑масяськи, шурум‑бурум и с боку бантик! Покажи мне, волшебная труба, Крайний Север! На, смотри!
Я дал трубу тэнгу, а тот опять ничего не увидел.
– Ты надо мной издеваешься? Я же тебя сейчас…
– Да ты не туда смотришь! Повернись на север, вот так, – я придержал трубу за другой конец. – Теперь видишь?
– Вот теперь вижу! Это так… Так бело и необычно. Ой, медведя увидел, и он… Он белый! Что это за волшебство?
Мне оставалось только загадочно улыбнуться и изобразить мудрость на лице. Конечно, рожа восемнадцатилетнего мальчишки вряд ли годна для раскрытия хотя бы части той мудрости, что скрывается внутри, но я к этому стремился.
– А теперь покажи мне юг! Я хочу увидеть море, пальмы и горячих знойных девушек! – прорычал тэнгу.
Сказано‑сделано. Я снова пробурчал заклинание и помог направить «волшебную трубу» в нужное место. Так и подмывало ударить по другому концу бамбуковой палки, чтобы она пробила череп и вошла в глазницу на полную, но я сдерживал себя. В конце концов, перья нужны с крыльев живого тэнгу…
 
– Ого, да там и в самом деле красивые девушки, загорелые тела, а уж какие талии… Что за чудо… А вон там мужчина залез на женщину и… Ух! Ну чего ты? – обиженно протянул тэнгу, когда я убрал трубу.
– Как чего? Просмотр закончен. Мы же договорились? Всё в силе?