Наследник для дона мафии (СИ)

— Он плохой! И злой! — Раэль возмущенно взмахивает руками и складывает их на груди.
В этот момент он так похож на Феликса, что мне хочется его расцеловать в обе щечки, но я не могу. Это нарушит весь воспитательный момент.
— Послушай, милый, — глажу сына по плечу, — ты слишком маленький, чтобы разбить вазу, просто ударившись в нее. Она достаточно прочная. Давай я тебе кое-что расскажу. У синьора Луиджи когда-то была семья. У него была жена и маленькая дочка, как Катя. Он был счастлив и, наверное, не был таким злым. Дочка синьора Луиджи выросла, вышла замуж. У нее должен был родиться малыш. Но плохие люди убили дочку синьора Луиджи вместе с мужем и малышом. Луиджи с женой стали старенькие. И потом его жена умерла. Отец нашего синьора Феликса забрал Луиджи в особняк, чтобы ему не было так тоскливо и одиноко. Но потом он тоже умер, и доном стал синьор Феликс. Теперь Луиджи очень боится, что синьор его прогонит, потому что он старый и больной. А ему некуда идти, он привык жить здесь, это его семья. Он не потому кричит, что злой, а потому что ему страшно остаться одному, понимаешь?
  
Мой мальчик прижимается ко мне, слушает, прижав пальчик к губам.
— Тебе все говорят, Раэль, дорогой, не бегай так быстро, смотри по сторонам. Или иди бегать на улицу. Ты не послушал, и теперь по твоей вине Луиджи остался без дома и без денег. Потому что он испугался, что дон накажет его за вазу. Его, а не тебя. Потому что ты маленький. И пусть он будет трижды вздорным стариком, это не отменяет того, что он старый и больной.
Я подбираю слова, понимая, что не могу рассказать ему и десятой доли.
Что муж дочери Луиджи был боевиком Винченцо. Поэтому убили его семью и поэтому Винченцо чувствовал свою вину перед стариками.
Черный ангел смерти Винченцо Ди Стефано, убивающий одной рукой и творящий милости другой. Зачем это знать ребенку?
И не могу сказать, как я нашла ведомости, которые вел Луиджи. Все «минусы», которые он ставил прислуге и которые якобы списывались с нас за недоделки и недочеты, волшебным образом затем превращались в «плюсы» и возвращались в виде премий.
А еще как я случайно вечером забрела в поисках Раэля к старой заброшенной часовне на территории особняка и увидела там Луиджи. Он молился святому Иосифу за тех людей, на которых сегодня ругался, и просил.
Мартите просил послать хорошего жениха. Для Антонио просил здоровья и чтобы синьор построил ему новую оранжерею. Но больше всего меня поразило, когда я услышала свое имя.
— А к этой благословенной девочке Роберте пускай присмотрится молодой дон, святой Иосиф! Ведь ее сыночек так похож на него в детстве! И ты, святой Пий, тоже ей помоги...
Я в страхе попятилась из зарослей, пока Луиджи шептался со своими святыми. С тех пор я не могла относиться к нему по-прежнему.
— Я влез в вазу, — доверительно говорит Раэль, — хотел посмотлеть внутли. Она упала и лазбилась.
— Молодец, — целую вихрастую макушку, — молодец, что сказал правду. Мы сейчас пойдем и извинимся перед синьором Луиджи, хорошо? Только зайдем к нам в комнату.
Раэль радостно кивает и протягивает руку.
Мне кажется, я замечаю в коридоре какое-то движение, но когда мы выходим из ниши, там никого нет. Вполне мог проходить кто-то из охраны.
В комнате я достаю всю наличку, которая есть. Большую часть денег я храню на карте. Затем беру ключ от дома в Потенце.
Раэлька, глядя на меня, выгребает все свои накопления. Ему вечно кто-то сует монетки.
Решаю не отказываться. Я своими глазами видела, как Луиджи в день получки идет раздавать свои деньги нуждающимся. И точно знаю, что у него нет никаких накоплений.
Мы стучимся в дверь его комнаты.
— Входите, — слышится скрипучий голос.
— Это мы, синьор Спинелли, — я вхожу, а Рафаэль уже бежит впереди.
— Пластите меня, пластите меня, синьол Спинелли, — заводит он скороговоркой, — я плосто хотел залезть в вазу и посмотлеть, а она лазбилась.
Малыш разводит руками и делает жалостливое лицо.
— Простите нас, синьор Луиджи, — говорю тихо, — мне так жаль, что синьор Ди Стефано вас уволил из-за Рафаэля. Вот, возьмите, — кладу на тумбочку деньги и ключи, — это ключи от дома моей бабушки в Потенце. Это очень милый городок. Вы можете там жить, сколько захотите. А я буду присылать вам деньги. Пока не отработаю вазу. Там у меня есть приятель, он антиквар, его зовут Анжело. Мне кажется, вы подружитесь.
Луиджи смотрит на меня сначала удивленно, затем сеть морщинок вокруг глаз сияет, а взгляд мутнеет и покрывается пеленой.
— Дочка, ну что ты, зачем? — он бормочет и вытирает набежавшую влагу в уголках глаз. — Что ж ты делаешь со мной, старым дураком?
— Не плацте, не плацте, — дергает его за рукав Раэль, нетерпеливо прыгая рядом, — там халасо. В Потенце халасо!
— Ай ты мой золотой! — Луиджи поворачивается к нему и берет на руки. — И хорошо, что дон меня выгнал. И правильно! Зато теперь я могу с тобой играть, сколько влезет. Знаешь, как мне хотелось?
— Плавда? — мой мальчик растерянно смотрит то на меня, то на Луиджи.
Мне хочется плакать, я не знаю что сказать. Луиджи улыбается так, что каждая морщинка светится. Я шокировано моргаю.
— Правда, carino! Конечно правда! Ты же так похож на нашего синьора, а когда тот был маленьким...
— Конечно синьор Луиджи хотел с тобой играть, сынок! — перебиваю старика, пока тот не углубился в опасную тему.
— Мне и правда стало легче, — неожиданно говорит Луиджи, — спасибо тебе, дочка. Давно дону надо было меня выгнать, я так устал быть сатрапом! Спасибо, я не поеду в Потенцу. Поищу какой-то угол поближе. Ты будешь ко мне приходить играть, малыш?
Внезапно в дверном проеме возникает широкоплечая фигура, и в комнате быстро становится тесно, потому что в нее вваливается Феликс.
Он бросает на меня странный взгляд, быстро проводит рукой по волосам.
— Так, никто никуда не идет. И угол вам искать не надо, — он набирает в грудь воздуха. — Синьор Спинелли, я хочу извиниться, что накричал на вас. Это недопустимо с моей стороны. Как и с вашей было недопустимо кричать на ребенка. Это моя вина. Я не учел ваш возраст. Это слишком большая ответственность — и работа с людьми, и работа с материальными ценностями. Предлагаю, — снова взгляд в мою сторону, — разделить ваши полномочия. Вы можете сами выбрать себе занятие по силам с сохранением жалования. Ваш опыт и знания тонкостей этого строения бесценны. Оставайтесь жить в особняке. А для работы с персоналом я найму другого специалиста.
— Плавда, оставайтесь! — Раэль слезает с колен Луиджи и прыгает по комнате.
Феликс ловит его и поднимает на уровень глаз.
— Значит, ты хотел спрятаться в вазе? — спрашивает вроде как строго, но глаза смеются. Малыш кивает. — Я тоже когда-то влез в вазу. А вылезти не смог. Боялся, что разобью вазу и отец меня накажет. Думал, ваза ему дороже.
— Ты ее лазбил? — сочувственно спрашивает Раэль.
— Нет, — качает головой Феликс, — меня Луиджи нашел и достал. Часа два я там просидел. А отец потом меня отругал и сказал, что никакая ваза не может быть дороже ребенка. Понимаешь?
У меня все внутри скручивается узлом.
Винченцо это говорил ребенку, который не знал, что он его отец. У нас все с точностью до наоборот.
— Пойдем, малыш, поможешь мне убрать осколки, — протягиваю руку Рафаэлю и стараюсь, чтобы она не дрожала.
* * *
Феликс из офиса возвращается поздно.
— Донато, мне должны привезти документы, проведешь визитера в кабинет. Мне нужно их просмотреть и внести правки, — говорит он, не видя меня.
Я стою в коридоре.
  
Осколки вазы давно убрали, причем Феликс пригнал охранников, чтобы они вывезли их на свалку. Нам с Мартитой осталось только убрать пыль и вымыть полы.
Я хотела обсудить с ним вопрос отработки. Мне все-таки хотелось бы уволиться...
Нет, не так. Я просто должна уехать. Мне надо выяснить по вазе. Надеюсь, Феликс пошутил, когда говорил, что я буду отрабатывать ее стоимость.