Наследник для дона мафии (СИ)

— Подождите десять минут, — настаивает она и торопится закрыть дверь. Я торможу.
— Кстати, вы не слышали случайно, тут поблизости никто не пел? — спрашиваю Донато и Роберту. Они переглядываются.
— Нет, синьор, здесь никто не поет без вашего разрешения, — качает головой Донато.
Берта ничего не говорит, просто молчит.
— Значит приснилось. Ложись спать, Берта, я сам сварю себе кофе, — разворачиваюсь и иду на кухню. Донато плетется за мной.
  
Тут же дело было не в кофе совсем...
  
Глава 7
 
Милана
Раэль спит.
Быстро ныряю в платье, набрасываю фартук. На ходу наматываю волосы в гульку и закрепляю заколкой с рюшами. Эти действия отработаны до автоматизма.
Линзы я не успела сменить. Впрочем, мои лечебные, которые я надеваю на ночь, тоже цветные. Небесно-голубого цвета. Так что в доме Ди Стефано в любое время дня и ночи я остаюсь Робертой.
Послушной, исполнительной, готовой прибежать по первому зову синьора.
Несусь по коридору, влетаю на кухню.
Феликс стоит возле открытого холодильника. За ним с двумя чашками кофе в руках застыл Донато.
— Синьор? — зову осторожно. Феликс оглядывается.
— А... Пришла? — окидывает оценивающим взглядом, и мне кажется, в серых глазах мелькает разочарование. Поворачивается к Донато. — Я знаю, кто нас обеспечит едой. Как насчет ужина, синьорина Берта?
Его тон насмешливый, но взгляд такой же обжигающий, как когда я открыла ему дверь.
Я и подумать не могла, что это пришел Феликс. Конечно он успел увидеть мою голую грудь, мелькнувшую в вырезе сорочки.
Но почему он так реагирует? Как будто у него женщины не было минимум месяц. Взгляд так и прожигает сквозь платье.
Если бы я своими глазами не видела вчерашнюю эскортницу, которую привозили охранники для босса, то назвала бы этот взгляд голодным.
— Конечно. Чего синьор желает?
Феликс захлопывает холодильник, кривит уголок губ. Спрашивает медленно.
— А ты можешь как-то иначе формулировать свои вопросы?
— Конечно. Что угодно дону?
— Блядь... — он упирает руки в боки, смотрит сначала в потолок, потом на меня. — Ладно. Ты готовить умеешь?
— Да, синьор, — опускаю глаза, — все, что пожелаете.
— Сссука, — цедит он сквозь зубы, — да она издевается.
— Синьор? — обеспокоенно переспрашивает Донато, поскольку хозяин матерится не на итальянском. Я спокойно смотрю на Феликса, сложив руки поверх фартука.
Я ведь тоже не понимаю. Теоретически...
— Все в порядке, — машет Феликс рукой и обращается ко мне. — Давай ты быстро приготовишь что-нибудь. Ты же изучала мои вкусы. Самое время блеснуть знаниями.
— Вы любите карбонару, лазанью или запеченное мясо, но на это нужно время, — отвечаю как заученный урок. — Если быстро, я могу приготовить яйца Бенедикт с лососем.
Боже зачем я это сказала? Не знаю, само вырвалось.
Затолкала бы обратно, если бы можно было.
У Феликса тяжелеет взгляд, глаза темнеют. Он подходит вплотную, вглядывается в лицо.
— И кто тебе сказал, что я их люблю? — спрашивает хрипло. Я сглатываю.
— Никто, синьор, я сама так решила. Это блюдо быстро готовится и оно легкое для позднего ужина, а поскольку вы...
— Ладно, — обрывает он меня, отбирает чашку с кофе у Донато и делает глоток, — меньше разговаривай.
Садится на подоконник, а у меня начинают дрожать руки.
Все как тогда. Все повторяется.
— Я подожду снаружи... — бормочет Донато и исчезает за дверью, а я достаю из холодильника продукты.
Меня словно отбрасывает в прошлое, только сейчас мне не нужно заглядывать в телефон. Все мои действия четкие и размеренные.
Приготовить соус, нарезать рыбу, сварить яйца-пашот, подсушить хлеб.
Феликс сначала следит молча. Затем откуда-то достает сигару, подкуривает.
Ну хоть не кальян...
— Ты где-то училась готовить? — спрашивает. К этому моменту я уже полностью владею собой.
— Да, я прошла полный курс подготовки в агентстве домашнего персонала.
И снова повисает молчание. Вязкое, тягучее.
— Роберта, — звучит за спиной голос Феликса, только теперь уже близко. Как он подошел, а я не заметила? Увлеклась, выкладывая рыбу... — Я хотел спросить об отце Рафаэля. Вы были женаты?
Делаю вдох и выдаю отточенную и отшлифованную версию.
— Да, отец Раэля был моим мужем, — отвечаю отрывисто, — но заключить брак мы не успели. Попали в аварию, он погиб, а я попала в больницу с ожогами. У меня была частичная амнезия, память до сих пор полностью не восстановилась.
Выдох.
Вот так. Сначала сказала правду, а дальше пошла ложь. Пусть хоть так, раз по-другому не получается.
Беру соус, поливаю готовое блюдо.
И тут снова мой рот показывает, что живет отдельной от меня жизнью. Сам по себе открывается и спрашивает:
— А вы, синьор? Вы были женаты?
Замираю. За спиной слышится тяжелое сбитое дыхание.
— Нет, Роберта. Я никогда не был женат. Ты уже закончила?
Вздрагиваю. Несколько капель соуса проливается мимо на стол.
— Да, синьор, — шепчу еле слышно.
— Отлично, можешь идти. На сегодня ты свободна, Роберта, — голос Феликса обдает внутренности ледяным холодом. — И позови Донато.
Обессиленно киваю и иду к двери, ноги еле слушаются. А в ушах звучит холодное.
«Никогда не был... Никогда...»
* * *
Феликс
— Сипента, сипента, — слышу сквозь сон тонкий голосок. Затем что-то громыхнуло, кто-то утробно завыл.
Окончательно меня будит чей-то истошный крик. Даже не крик, вопль. И опять тоненький голос.
— Сипента!
Перекатываюсь на спину, открываю глаза.
Ебучий «умный» дом...
Снова чей-то визг, и я понимаю, что поспать сегодня мне никто не даст. Выходной, блядь...
Встаю, натягиваю штаны и босиком иду посмотреть, какой пиздец у нас случился с утра на этот раз.
В холле с потолка какого-то хера до половины спущена люстра. Она здесь большая, как в опере. Возле люстры стремянка, на ней торчит Луиджи, который уже почти перелез на люстру. Подоконники все забиты работниками.
Я даже вижу старого садовника Антонио. Сидит на дальнем подоконнике.
Тут же отмечаю источник пиздеца. По холлу носится малыш Рафаэль, в его руках извивается черная блестящая змея.
— Сипента!
Серпенте*! Он же не выговаривает «р»...
Этот малой засранец где-то поймал змею, и все домочадцы «умного» дома вместо того, чтобы забрать ее у ребенка, разом обосрались. Даже моя охрана. Встали в ряд под стенкой с пистолетами наголо и смотрят на пацана как зачарованные.
В голове в моменте рисуются возможные сценарии.
Самое простое — схватить змею за хвост и ударить о пол. Успеть за доли секунды.
В Сомали я часто так и делал, особенно если змея попадалась возле дома. Хватаешь за хвост, бьешь с размаху об землю. Потом добиваешь, если шевелится. Бывало приходилось бить несколько раз, пока не сломается позвоночник.
Иногда мог придавить змею палкой или ногой за шею и отрубить голову мачете. Но не возвращаться же за ним сейчас. Надо спасать парня, пока охрана щелкает ебальниками.
Куда они, интересно, собрались стрелять? В голову змее? Или в глаз? Надо потом спросить Донато...
Но стоит представить, как от удара о плитку вокруг полетят кровавые склизкие ошметки, притормаживаю. Это же Луиджи заставит Роберту отмывать. Сука...
Это не для ее глаз зрелище. Я не хочу, чтобы она чистила плитку от этого дерьма.
Она слишком... слишком чистенькая... Блядь, о чем я?
Надо попробовать перехватить змею ближе к голове. Как раз так, как малой ее держит. Она его поэтому до сих пор не укусила.
Стоп. На Сицилии только один вид ядовитых змей, они больше в горах. И разве садовник Антонио допустил бы, чтобы в сад проникла хоть одна? Да он скорее сам бы ее убил...
  
Все это проносится в мозгах за доли секунды. И пока одной рукой хватаю малого Рафаэля, а второй перехватываю «сипенту», я уже замечаю текстуру, блеск, выраженный шов...