Аналогичный мир - 4 (СИ)
Женя сначала чуть не расплакалась от обиды: суета, неразбериха, что о ней подумают, но плакать и переживать было некогда. Готовить завтрак, убирать, наводить чистоту и порядок, успокоить Эркина, что всё не так страшно, извиниться перед Бурлаковым, поторопить Алиску, а Андрею… господи, это же начинка, не смей, не надо его пробовать, это изюм, он набухнуть должен, и всё сразу, и всё на ней!
Бурлаков от души наслаждался этим шумом, суетой и неразберихой, хлопаньем дверей и беготнёй по квартире. Он в семье, и это семейный беспорядок, как когда-то, совсем давно, до всего…
Наконец постели убрали, умылись, побрились, переоделись и собрались за завтраком. Бурлаков, без пиджака и галстука, так счастливо улыбался, сидя за столом, что Женя, ну, почти совсем успокоилась, а, глядя на неё, повеселел и Эркин.
За завтраком и решили, что раз всё веселье будет вечером, то…
— А подарки когда? — вмешалась Алиса. — тоже вечером?
— Алиса! — ахнула Женя.
— Ну, мам, — искренне возмутилась Алиса. — Я же для тебя стараюсь! И Эрика. У вас же праздник.
— А что? — Андрей подмигнул Эркину и по-английски: — Резонно.
Эркин с улыбкой пожал плечами.
— А что? — поддержал андрей Бурлаков. — Вполне логично. Радость откладывать не стоит.
— Ну… — Женя растерянно переводила взгляд с одного на другого. — Ну… ну, если так…
— Так, так! — завопила Алиса, срываясь со стула. — Ну, пошлите, ну, давайте…
— Не пошлите, а пошли, — поправила её Женя, вставая. — Я думаю, в большой комнате будет удобнее.
— Ага, ага! — прыгала Алиса. — Дедушка, а ты чего привёз, оно так в кладовке и стоит.
— Да, — встал и Эркин. — Пошли в кладовку, Андрей, перенесём всё.
И опять суета и беготня. В большую комнату перетащили привезённую Бурлаковым коробку, принесли всякие свёртки и коробочки.
— Ну вот, — удовлетворённо выдохнула Алиса. — Вот, мам, видишь, сколько всего. А с чего начнём?
— С тебя, — сразу сказал Андрей. — А то забыла, небось, и на других теперь переводишь.
— А вот и фигушки тебе! — гордо ответила Алиса. — Вот, мама, Эрик, это я с ама нарисовала!
Рисунок — цветы вокруг слова «Поздравляю», всё яркое, разноцветное и без единой ошибки — рассмотрели, восхитились, расцеловали Алису.
— Вот! — Алиса посмотрела на Андрея. — Я ничего не забыла. Это ты забыл!
— Фигушки тебе! — тряхнул шевелюрой Андрей. — Эркин, Женя, я вас поздравляю, желаю всего, сразу и надолго, и чтоб жизнь у вас была долгая, согласная и счастливая, и вот вам от меня.
И развернул… большую шкатулку, блестящую чёрным лаком и красно-золотым узором: жар-птицы среди ветвей с ягодами и цветами.
— Ой! — ахнула Женя. — Какая прелесть, Андрюша, спасибо.
— Ты её открой, Женя, — Андрей хитро подмигивал всем сразу обеими глазами.
Женя послушно открыла и завизжала, как Алиса, даже ещё громче. Внутри шкатулка была разгорожена на ячейки: для бус, для колец, для брошек и… и мало ли что ещё можно туда положить.
Насладившись общим восторгом, Андрей взялся за следующий свёрток.
— И вот ещё.
— Книга? — удивился Эркин.
Но это был альбом для фотографий в кожаной тёмно-красной с золотым тиснением обложке.
— И ещё! — Андрей торжественно развернул свой главный — как он считал — подарок: картину.
Букет полевых цветов в кувшине. Нежные, приглушенные краски, бумага словно просвечивала сквозь них. Эркин смотрел и не мог понять. Это же просто цветы, просто… рисунок, почему же ему так… хорошо. Он с трудом отвёл взгляд, увидел встревоженные глаза Андрея и улыбнулся своей «настоящей» улыбкой. Андрей немедленно расплылся в ответной улыбке, и Эркин, бережно положив картину на стол, шагнул к нему и обнял.
— Спасибо, спасибо, брат.
Ну… ну, ты того, — Андрей вдруг растерял все заготовленные слова.
Эта картина ему сразу глянулась, и он, не раздумывая, выложил за неё полторы сотни, но боялся: понравится ли Эркину. Понравилось!
Потом Андрея целовала Женя.
— Дедушка, — Алиса дёрнула Бурлакова за рукав. — А твои подарки когда?
— Тсс, — шёпотом ответил он ей. — Не мешай.
— А, — понимающе кивнула Алиса. — Сейчас они друг друга дарить будут.
Так и было. Флакон духов и большая нарядная коробка маникюрного набора, белая шёлковая рубашка с застроченными складками на груди, яркий блестящий галстук и вязаный, как у Андрея, но не пёстрый, а гладко-серый жилет на пуговицах.
Когда Эркин и Женя расцеловались, Алиса не выдержала.
— Дедушка, ну, теперь-то да?
— Теперь, да! — улыбнулся Бурлаков.
Он достал из кармана складной нож на пружине, раскрыл его, нажав кнопку, и одним точным движением вспорол картонную крышку большой коробки.
— Однако, могёшь, — пробормотал Андрей.
Алиса затаила дыхание.
Сверху ровным слоем лежали уже знакомые коробочки с цареградскими рожками всех сортов.
— Ой! — ахнула Женя. — Игорь Александрович…!
— Праздник должен быть каким? — Бурлаков, ну, совсем как Андрей, подмигнул Алисе.
— Праздничным! — завопила Алиса, пробиваясь к коробке. — Андрюха, не засти!
— Отзынь, малявка, — посторонился Андрей.
Под коробочками с рожками таким же слоем лежали другие, но похожие, красные с золотом.
— А это что? — спросил Эркин с не меньшим, чем у Алисы, интересом рассматривающий всё это.
— Это бутылочки, — объяснил Бурлаков. — Шоколадные конфеты с коньяком и ликёрами.
— Ух ты-и! — восхитился Андрей.
Рожки и бутылочки выложили грудой на стол, и из коробки появились две бутылки водки. И тоже необычные. Одна квадратная со стеклянной пробкой-шаром и… зелёная?!
— Эт-то что? — оторопело спросил Андрей.
— Боярская водка, — веско ответил Бурлаков. — На черносмородиновых почках. А это «Башня».
Эта бутылка была и впрямь как крепостная башня, ну, совсем как настоящая, и в белой стеклянной крошке, будто в инее.
— Ну… ну в жизни такого не видел. Даже не слышал, — покрути л головой Андрей. — Эркин, а ты?
Эркин с улыбкой покачал головой.
— Нет, откуда.
Насладившись произведённым эффектом, Бурлаков склонился над коробкой, достал блестящий целлофановый пакет и протянул его Алисе.
— А это тебе.
— Мне?! — ахнула Алиса.
Женя помогла ей открыть пакет. Там большой кружевной воротник с атласными лентами-завязками. Но сосредоточиться на подарке не удалось. Потому что из коробки — у неё что, как в сказке, дна нету?! — появились главные подарки: большой, почти во всю коробку толстый пакет и пёстрая яркая коробка.
— Женя, Эркин, я вас поздравляю, желаю отметить и серебряную, и золотую, и бриллиантовую свадьбы.
— Спасибо, — улыбнулся Эркин.
А Женя, поблагодарив, сказала:
— Только вместе с вами будем отмечать.
— Ваши слова, Женечка, да богу в уши, — рассмеялся Бурлаков.
Расцеловались и стали смотреть, что же там, под обёртками.
В пакете было шесть комплектов постельного белья. В каждом пододеяльник, две наволочки и простыня, белые, в кружевах, прошвах и вышивке, и ещё атласной лентой перевязан.
— Ой, — вздохнула Женя. — Ой, Игорь Александрович, это… как же это?
— Просто, — рассмеялся Бурлаков. — Всё очень просто. А это…
А это был самовар! Блестящий, с ручками, краном…
— А он настоящий? — влезла Алиса. — А верёвка зачем?
— Это не верёвка, а шнур, — стал объяснять ей Бурлаков. — Он электрический.
Женя даже онемела от восторга. Стол и стулья были завалены подарками и вкусностями, и она уже совсем не знала, что ей говорить и что делать.
Растерялся и Эркин. Столько подарков, и все такие дорогие. Почему? Нет, зачем? Зачем это Бурлакову? И вдруг догадался, понял, а, поняв, похолодел от страха. Это же отступное, Бурлаков откупает Андрея. Что же делать? Отказаться взять нельзя. Так сделано, что не откажешься. А принять — это согласиться. Что же делать?
Андрей покосился на Эркина и, словно догадавшись о его мыслях, переступил и встал рядом с ним, словно невзначай коснулся своим плечом его плеча. Никто ничего не заметил. Эркин судорожно, еле удержав всхлип, перевёл дыхание и улыбнулся.