Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Ой, — спохватилась женя. — В самом деле. Алиса…
— Иду, — вздохнула Алиса, сползая со стула, и у двери обернулась: — Дедушка, а ты завтра будешь?
— Буду, — улыбнулся ей Бурлаков.
— Значит, подарки завтра, — глубокомысленно кивнула Алиса и вышла.
Женя покачала головой, а Андрей рассмеялся. Улыбнулся и Бурлаков. Эркин подошёл к плите и взял чайник.
— Кому горячего? Андрей?
  
— Давай, — кивнул Андрей, залпом допивая чай.
— А… вам? — обратился Эркин к Бурлакову.
— Спасибо, конечно, — кивнул Бурлаков.
Женя вышла посмотреть, как справилась с вечерними ритуалами и улеглась Алиса, а Эркин налил всем свежего чая, налил и Жене. И, глядя на Андрея, вдруг тихо сказал по-английски:
— Это в питомнике надзиратели об уме индейском говорили.
— Я понял, — кивнул Андрей и тут же поправил себя: — Догадался.
Бурлаков молча и очень внимательно смотрел на них. Эркин прислушался к чему-то и улыбнулся.
— Я сейчас, — сказал он по-русски и вышел из кухни.
Андрей посмотрел на Бурлакова, неопределённо хмыкнул. Бурлаков с улыбкой ждал продолжения, но Андрей молчал, разглядывая свою чашку.
Вошла Женя, а секунды две спустя Эркин.
— Угомонилась? — усмехнулся Андрей.
— Да, — Женя села на своё место взяла чашку. — Спасибо, Эркин. Игорь Александрович, вы с дороги, устали… Андрюша вам сказал, что… праздновать будем вечером?
— И на всю ночь, — подхватил Андрей и закончил по-английски: — Чтоб небо загорелось.
Эркин мягко улыбнулся и кивнул.
— Согласен, — весело сказал Бурлаков.
— Андрюша, — Женя смотрела на него с лукавой требовательностью. — Так сколько народу будет?
— Готовь на десятерых, Женя, — Андрей ловко подмигнул сразу всем, залпом допил чай и встал. — Если что лишнее останется, я доем. Давайте на боковую. Я себе в гостиной постелю. Женя, согласна?
— Да, конечно, Андрюша, — Женя порывисто вскочила. — Сейчас всё сделаем. Эркин…
И снова вихрь дел, распоряжений, бесшумной, чтобы не разбудить Алису, беготни по квартире.
Оказавшись в маленькой комнате перед уже застеленном на ночь диваном, Бурлаков перевёл дыхание и огляделся. Вот… вот оно, здесь живёт Серёжа. Большой письменный стол с двумя тумбами, рядом стоят два портфеля, больше школьных, «студенческие», традиционная «стенка» шкафов, в книжном… да, книг немного, но явно стоят не для красоты, а читаются, у изголовья торшер, несколько стульев, на стене над диваном небольшая литография — весенний пейзаж, у дивана на полу узкий коврик… да, надо ложиться спать, завтра — большой день, хотя сегодня был не меньший.
Бурлаков открыл шкаф… да, вещей у мальчика, мягко говоря, немного… или держит всё на своей квартире… или просто освободили ему, как гостю, место…. Ну, что ж, последнее больше всего похоже на правду, иначе зачем оставлены пустые плечики, вернее, приготовлены. Он открыл портплед и повесил парадный костюм. Совсем не помялся, всё-таки портплед — гениальное изобретение, если им умело пользоваться, но пусть отвисится. Рубашки… на бельевых полках… явно перекладывали, освобождая… да, для него. Бурлаков сглотнул комок, раскладывая рубашки и бельё.
Когда он, уже в пижаме, пошёл в ванную, в квартире было по-ночному темно и тихо. Зная, что в гостиной спят, он не стал включать свет, а просто оставлял за собой приоткрытые двери. И этих щелей ему хватило, чтоб ни на что не наткнуться и не зашуметь.
И вернулся он так же тихо, уже закрывая двери и невероятным усилием заставив себя пройти, проскользнуть мимо неясной, закутанной в одеяло фигуры на диване в гостиной. Не остановился посмотреть на мальчика, послушать его дыхание. И — слава богу — не разбудил.
От постельного белья еле ощутимо и очень приятно пахло морозной свежестью. Бурлаков лёг и натянул одеяло на плечи. Ну, всё, день окончен, он добрался, всё благополучно и не просто хорошо, а даже отлично.
Сквозь сон Андрей слышал, как Бурлаков дважды прошёл мимо него, но не шевелился и даже не просыпался толком. Всё, что в его силах было, он сделал, теперь… теперь лишь бы Фредди и Джонатан приехали. А Эркин чего-то недоволен, чуть не сорвался, а с чего? Если он профессора боится, то зря, ни хрена им профессор не сделает. Да и… незачем профессору трепыхаться, незачем… мысли путались, уплывали, и он уже спал, сразу и улыбаясь, и хмурясь во сне.
  
ТЕТРАДЬ СТО ШЕСТАЯ
 
Женя очень надеялась, что Алиса всё-таки проснётся попозже, но надежды не оправдались.
В квартире было тихо и темно, когда Алиса разлепила глаза и стала думать: дедушка ей приснился или был на самом деле. Спать совсем не хотелось. Она вылезла из кровати и подошла к окну. Андрюха во всех комнатах такие хитрые шнуры сделал: как потянешь, так штора сама отползает.
Солнца нет, но свет включать не надо, и так всё видно, значит, уже утро. Алиса оглядела свой стол, спящих в кроватках и коробочках кукол и решила разбудить их потом, а пока она пройдёт по дому и проверит, кто что делает.
В прихожей тихо и темно, все двери закрыты. Алиса тронула ручку двери маминой спальни… заперто, ну, мама с Эриком всегда запираются и спят, спят… и чего в воскресенье спать, когда ни в школу, ни на работу не нужно, а можно весь день играть и гулять, а они спят. Дверь большой комнаты поддалась легко, но её и раньше никогда не запирали. Шторы задёрнуты, но видно, что на диване кто-то спит. А у Андрюхи? Тот тоже запирается, а сегодня… сегодня дверь открылась. И здесь тоже спали на диване. Один — это Андрюха, значит, другой — дедушка, и он ей не приснившийся, а всамделишный. Интересно, а кто где? Андрюху разбудить, так тот начнёт дразниться или ещё чего выдумает, а вот дедушка… во всех книжках дедушки добрые и… и лучше разбудить его.
Алиса ещё раз посмотрела на светлые серебрянно блестящие волосы спящего на диване — опять Андрюха с головой завернулся, вот смеху будет, когда задохнётся — и решительно вернулась в большую комнату.
Дедушка спал, тоже завернувшись в одеяло, даже ещё больше, только чуть макушка видна, ну да, он же старенький, мёрзнет. Алиса осторожно тронула одеяло, где, по её расчётам, было дедушкино плечо.
— Дедушка, — позвала она. — Дедушка, уже утро.
Ей ответило невнятное мычание, ну, совсем, как у Андрюхи, и она потрясла сильнее. Андрюху она бы дёрнула за видневшиеся из-под одеяла волосы, и тот сразу бы проснулся, но с дедушкой так, наверное, нельзя, надо вежливо, и поэтому Алиса стала отворачивать одеяло, открывая спящему лицо и повторяя:
— Дедушка, уже утро, дедушка…
Вдруг одеяло взметнулось вверх, так что Алиса с визгом отпрыгнула и, наступив на подол своей ночной рубашки, с размаху села на пол. С дивана на неё ошалело и сердито смотрел Андрей.
— Ой! — сказала Алиса. — Андрюха, ты чего здесь, а не там?
— Я тебе сейчас и здеся, и тама так покажу, что по гроб жизни запомнишь, как рабочего человека в выходной день будить, — зловеще пообещал Андрей, под одеялом влезая в брюки.
Алиса вскочила на ноги и, подобрав повыше, чтобы не мешала, рубашку и потеряв тапочки, бросилась в маленькую комнату с воплем:
— Дедушка! Меня Андрюха доводит!
Когда Бурлаков, разбуженный криком, а не словами — обращение было настолько непривычным, что не осознавалось — сел на диване, Андрей уже сгрёб Алису в охапку.
— А стучать западло, стукачей мочат, вот я тебя сейчас и замочу.
— Это бельё замачивают, — отбивалась Алиса. — Дедушка…!
Бурлаков уже начал понимать, что зовут именно его, оправил пижаму и встал, когда в комнату вбежала разбуженная шумом Женя.
— Алиса! Прекрати!
Словом, началось нормальное воскресное утро. Алису отправили умываться и приводить в порядок себя и свою комнату.
  
— Эрик, — Алиса по пути заглянула в спальню, где Эркин быстро застилал кровать. — А мы тянуться будем?
— Нет, — ответил Эркин, не оборачиваясь.
Он ничего не объяснял и не приказывал, но это было настоящим «нет», и Алиса молча побрела к себе. Ну, почему всё так как-то не так получается, и Эрик сердится, а чего? Его же она не будила.