Аналогичный мир - 4 (СИ)
Коробка не такая уж тяжёлая, но не слишком удобна, да ещё портфель и портплед, а рук всего две. Правда, бывало и хуже, и вообще… всяко бывало. А если вот так ухватить… и главное — не волоком, рискуешь прорвать дно.
Добравшись до нужного подъезда, он перевёл дыхание и приступил к затаскиванию коробки внутрь. Здесь основным препятствием были высокие пороги. Хорошо, хоть в дверной проём коробка впритык, но прошла.
Теперь вверх, на второй этаж. А если… проигрыш во времени и расстоянии, а выигрыш в чём? Вот именно! Коробку оставим и отнесём наверх портфель и портплед — время позднее, никто не тронет — и спустимся за коробкой. Не сказать, что легче, но намного удобнее. Считаем решение правильным. Раз другого не нашлось.
Преодоление двери на этаж прошло легче: и порог ниже, и навык появился. А уж до заветной двери совсем просто: по прямому и ровному и той же методой. Коридор пуст и светел, если где и гуляют, то тихо, и, похоже, не от страха перед милицией, а от радости возможного уединения в своём доме, ведь большинство, даже нет, практически все здешние жильцы — репатрианты, бывшие угнанные или рабы, и что такое барак, ночлег вповалку на общих нарах и жизнь на чужих глазах, знают не понаслышке.
Под эти мысли переноска прошла как-то незаметно. Бурлаков выпрямился и снял шляпу, вынул носовой платок и вытер мокрое от пота лицо, перевёл дыхание и прислушался. За дверью было тихо. А вдруг они уже легли спать? Да нет, для сна ещё рано. Он ещё раз перевёл дыхание и нажал кнопку.
За дверью задребезжал звонок.
Женя уже несколько раз выразительно смотрела на Алису, но та старательно не замечала и не понимала, разглаживая и сортируя фантики. Андрей вдруг пустился в длинные рассуждения о футболе, рассказывая Эркину о правилах и прочем. Статью о чемпионате России, что армейцы опять всех обставили, Эркин тоже читал, не всё, правда, понял и теперь охотно просвещался. Женя ещё раз грозно посмотрела на Алису и махнула рукой: пусть сидит, завтра всё равно воскресенье, так может, если поздно ляжет, то даст утром поспать и не будет ломиться. В спальню.
Звонок в дверь был таким неожиданным, что они все даже как-то не сразу обратили на него внимание. И первой сорвалась со стула и побежала в прихожую Алиса, за ней Женя, встал и вышел Эркин, а Андрей остался сидеть. А… а вдруг это кто из соседей… так, на огонёк заглянул.
Обычно Алисе не разрешали самой открывать дверь, и обычно она слушалась, но сегодня… здесь и мама, и Эрик, и ждут гостей, так что… она в своём праве. И Алиса уверенно взялась за замок.
Эркин и Женя не успели вмешаться, как она повернула шпенёк и после двойного щелчка распахнула дверь. За дверью стояли большая картонная коробка, кожаный, вдвое больше Андрюхиного, портфель с двумя замками, большая странная сумка и высокий старик в тёмном пальто и в странной — Алиса таких ещё не видела — тёмной шляпе.
— Ой, — сказала Алиса. — Здравствуйте.
— Здравствуй, — улыбнулся ей старик.
— Ой! — ахнула Женя. — Игорь Александрович! Здравствуйте! Как доехали? Заходите, Алиса, не мешай, Андрюша, Игорь Александрович, вы с дороги, сейчас я поставлю, разогрею, Эркин, да, сюда поставь, вы раздевайтесь, ой, я мигом…
Эркин, Андрей, Алиса, Бурлаков — их всех завертело и закружило в этом вихре. Женя никому не давала ни опомниться, ни сообразить. Коробку затащили в кладовку, портфель и портплед отнесли в маленькую комнату, Бурлакова усадили в кухне за стол и стали кормить обедом и поить чаем. Андрею не удалось и слова вставить, Эркин сам молчал, Алиса суетилась, счастливая, что о её сне точно забыли.
— Большое спасибо, Женя. Очень вкусно.
— Давайте, я вам ещё налью.
— Налей ему, Женя, оголодал он в дороге, — наконец сумел вклиниться Андрей.
И тут же получил под столом пинок от Эркина. Андрей покосился на него, сглотнул невысказанное и спросил уже другим тоном.
— Ну, чего ты так поздно? Обещал же, в субботу.
— А я и приехал в субботу, — Бурлаков подмигнул Алисе. — Двенадцати ещё нет.
— Ага, Андрюха, — тут же воспользовалась моментом Алиса. — Получил?!
— С тобой, племяшка, весь расчёт впереди, — пообещал Андрей.
— Алиса, сейчас спать пойдёшь, — Женя поставила перед Бурлаковым тарелку с картошкой и мясом. — Игорь Александрович, и огурцов, да? Алиса, достань.
Алиса радостно нырнула под окно.
Эркин молча, с вежливой улыбкой, наблюдал за Бурлаковым и хлопотавшей вокруг него Женей. Что ж, если Жене это нравится, и если это сохранит Андрея, то он, конечно, подыграет и сделает всё, чтобы бурлаков остался доволен. Зря Андрей дёргается и трепыхается, сам же зазвал и…
Чай пили уже все, даже Алисе налили. И дали «кусальных» конфет, чтобы занялась своим и не мешала.
— Как хорошо, что вы приехали, — Женя улыбнулась Бурлакову.
— Я тоже рад, — ответно улыбнулся Бурлаков.
Только сейчас он почувствовал, что здорово промёрз в автобусе и устал, и сейчас холод и усталость выходят из него. Уютная кухня, дружная весёлая семья, горячий чай… что ещё нужно для счастья?
Андрей недоверчиво следил за Бурлаковым. В самом деле рад? Или так… приличия соблюдает? Ладно, раскрутим, размотаем, сделаем… по-нашему будет, как мы решили.
Алиса сосредоточенно занималась своими конфетами, разложив их вокруг чашки и откусывая то от одной, то от другой.
Эркин посмотрел на Женю, и, когда она улыбнулась ему, его лицо немного смягчилось. И, заметив это, успокоился и Андрей. Теперь надо, чтобы и Эркин признал профессора, а то братик у него с характером, в любой момент взбрыкнёт, и упрямый, если решит чего, то своротить его — ой-ё-ёй как повкалывать и покрутиться придётся.
Тишина и спокойствие, и уютное бульканье кипящего на маленьком огне чайника, ветер и снег за стёклами, а здесь весёлые в цветах и колосьях занавески, и бабочки на абажуре — здесь лето. Бурлаков допил и поставил чашку.
— Спасибо, Женечка, но больше не надо.
Эркин быстро искоса посмотрел на Женю: как ей такое обращение — и, увидев её улыбку, тоже улыбнулся.
— На здоровье, Игорь Александрович, — Женя ещё раз улыбнулась и посмотрела на дочь: — Алиса, тебе спать не пора?
— Я ещё не закончила, — ответила Алиса, не отрываясь от конфет.
Андрей негромко коротко рассмеялся, словно прочищая горло.
— Как добирался? На перекладных?
— Да, — кивнул Бурлаков. — пришлось кружным путём с пересадками, — но тон его был весёлым, исключающим сочувствие, будто сложность и утомительность дороги доставляли ему удовольствие.
— А что, самолётом нельзя? — помедлив, спросил Эркин. — Ну, до Сосняков.
— Прямого рейса на Сосняки из Царьграда нет, — объяснил Бурлаков. — Вышло бы только дольше.
— И чего говорят, что авиация самый быстрый транспорт, — хмыкнул Андрей.
— Летит он быстро, — кивнул Бурлаков, — да нужного рейса долго ждать. Особенно, когда его нет.
— Это, — Эркин свёл брови, припоминая, и вдруг перешёл на английский. — Это как чёрная кошка в тёмной комнате? Так?
— Так, — ответил тоже по-английски Бурлаков.
А Андрей недоумевающе спросил на английском?
— Чего? Я не понял, ты о чём?
Эркин хмуро улыбнулся.
— Слышал когда-то. Трудно найти чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет.
— Здоровско! — засмеялся Андрей.
— Это очень древнее изречение, — улыбнулся Бурлаков. — А где ты это слышал?
Эркин опустил ресницы, пряча взгляд, но лицо его оставалось спокойным, а голос ровным.
— Давно. Я мальчишкой совсем был, — и замолчал, явно оборвав себя.
Андрей открыл было рот, но тут же сообразил и густо покраснел. Недоумевающе посмотрела на Эркина Женя. Нахмурился, догадываясь, Бурлаков. Наступило неловкое молчание.
Разрядила его Алиса. Она уже управилась с конфетами и, лёжа щекой на столе, снизу вверх рассматривала абажур, стараясь не заснуть.
— А чего вы все по-английски? — спросила она. — Сегодня русский день.
— Да, — сразу ответил по-русски Эркин и встал. — Давай спать, Алиса, поздно уже.