Аналогичный мир - 4 (СИ)

Прежде, чем войти к Андрею, Алиса постучалась. На всякий случай.
— И чего? — спросил из-за двери хмурый, но не сердитый голос.
Алиса толкнула дверь и вошла.
— Андрюха, это я. Давай мириться, я апельсин принесла, это королёк.
Лежавший на диване навзничь, Андрей с интересом посмотрел на Алису и сел.
— Ну, раз так, давай.
Алиса села рядом с ним, они сцепились мизинцами и сказали формулу примирения, не уточняя, на что же Андрей обиделся. Чему тот был в душе рад: ну, не объяснять же малявке, что за шутки про глубокую глотку самое малое — это кровью умыться, рано ей ещё про такое слушать. И про остальное, хоть и не такое страшное, тоже говорить неохота.
  
К удивлению Алисы, Андрей съел только одну дольку, а от остальных отказался.
— Тебе не вкусно?
— Давай, племяшка, наворачивай, раз пофартило.
— Фарт — дело ненадёжное, — кивнула Алиса, засовывая в рот дольку.
— А ты откуда знаешь? — поинтересовался Андрей.
— Все говорят, — пожала плечами Алиса.
Андрей кивнул, явно думая о своём. Алиса доела апельсин и молча сидела рядом.
— Андрюха, а почему? — вдруг спросила она.
— Что? — вздрогнул Андрей. — Ты о чём?
— Ну, фарт. Почему он ненадёжен?
— А! — Андрей усмехнулся. — Кончается он быстро. Вот он есть, и нет его. Как ветром сдуло.
— Ага, — кивнула Алиса, — понятно. Андрюха, а во что игнрать будем? Ну, мы же помирились, давай играть.
Андрей тряхнул шевелюрой.
— Ладно, уговорила. Давай в лото.
— Ура-а! — завопила Алиса, срываясь с места и вылетая из комнаты. — Эрик, мама, давайте в лото играть!
Женя с Эркином как раз закончили ревизию закупленного и заготовленного на завтра и обсуждение завтрака и обеда: праздник начнётся вечером, а утром и днём тоже есть надо. И предложение сыграть в лото оказалось вовремя.
Сели в большой комнате. А то сделать, обставить и не пользоваться — совсем глупо. Алиса принесла коробку с картами, мешочком с цифровыми бочонками и разноцветными закрывашками. Играть решили на конфеты, и Женя выдала каждому по десятку карамелек. Как все проиграешь, так и вылетаешь, кто останется последним — тот и чемпион!
— Карта по конфете, — уточнила Алиса, усаживаясь за стол.
— Уследишь за тремя? — спросила Женя, раздавая карты.
Алиса задумалась. Играть на три карты — это и риск проиграть сразу три конфеты, но и выиграешь скорее, одна-то из трёх точно быстрее закроется.
— Давай, племяшка, — рассмеялся Андрей. — рискуй. Фарт рисковых любит.
Алиса с сомнением посмотрела на него, на Эркина и покачала головой.
— Играть наверняка надо, — сказала она очень серьёзно. — Две карты, мам.
— Держи, — улыбнулась Женя.
Раздавали карты и вытаскивали номера по очереди. Время шло весело и неощутимо. У Жени осталась всего одна карамелька, и Эркин, чтобы она смогла продолжать игру, незаметно подсунул ей три своих, Андрей попытался стащить у Алисы конфеты, но был застукан и оштрафован на две карамельки: одну пострадавшей и одну в общий банк… Мешочек с бочонками дважды обошёл стол, и Алиса стала путать цифры, когда Женя посмотрела на часы, ахнула и побежала ставить чайник, крикнув:
— Заканчивайте сами!
— Мам! — ахнула Алиса. — У тебя две «квартиры», а ты…
— Я за неё сыграю, — успокоил Алису Эркин. — Кричи, Андрей.
— Ага, — Андрей вытащил очередной бочонок. — Три-ноль.
— Это же тридцать, — возмутилась Алиса. — Не жухай!
Но закончился кон мирно. Выиграл Андрей. Он сгрёб свой выигрыш и подмигнул Алисе.
— Айда, племяшка. Пропьём, прогуляем…
— Опять наиграем, — подхватила Алиса, спрыгивая со стула. — Айда.
Эркин молча собирал разбросанные по столу карты и закрывашки. И Алиса уже от двери оглянулась и вернулась к нему, чтобы помочь. Андрей хмыкнул и присоединился к ним.
Когда всё сложили, и Алиса бегом унесла коробку с лото к себе, встал и Эркин, взяв свои и Женины карамельки.
— Пошли чай пить.
— Угу, — кивнул Андрей. — Думаешь… — и оборвал себя, не дал вырваться этим страшным словам: «не приедет».
Эркин мягко коснулся его плеча и повторил:
— Пошли.
— Да, — Андрей тряхнул шевелюрой и встал. — Пошли, брат.
Они вышли из комнаты, не выключив свет.
На кухне их ожидал уже накрытый для чаепития стол, и Алиса вертелась на своём стуле, выясняя, а нельзя ли и конфет, и печенья, и чтоб его ещё вареньем помазали.
— Может, тебе ещё и пряников?! — возмутилась наконец Женя.
— И берёзовой каши на десерт, — подхватил Андрей.
Алиса обиделась, но ничего сказать не успела, потому что чай ей уже налили, а Андрей стал делить выигрыш, и обижаться стало уже невыгодно.
Спокойно выпили первую чашку, и Женя уже поглядывала на Алису: не пора ли её укладывать спать. Андрей сидел спокойно и даже улыбался, но и Эркин, и Женя видели, что это так, поверху, и понимали, из-за чего он нервничает. И ничем не показывали своего понимания. Обычный субботний вечер, обычное чаепитие. Завтра праздник, а сегодня — предпраздничный отдых.
Как Бурлаков и планировал, в Ижорск он приехал уже в сумерках, как раз к последнему автобусу, который описывал большой неправильный круг по окрестным деревням, городкам и посёлкам и возвращался в Ижорск. Ни точного маршрута, ни графика. Как набрался народ, так и поехали. А куда? А по народу глядя.
Носильщик дотащил его коробку до автобуса, получил полтинник — обычная такса в провинции гривенник, но Бурлаков набавил за тяжесть и аккуратность — и, подмигнув водителю, поджидавшему пассажиров у открытой двери, исчез в сумерках.
— И далеко вам? — спросил водитель.
— В Загорье, — ответил бурлаков.
— А там?
— На Цветочную улицу в «Беженский Корабль». Знаете?
— Наслышан, — кивнул шофёр. — Три рубля, и к самому дому подкину.
— Хорошо, — улыбнулся Бурлаков, доставая деньги.
Ну, когда за обычную «дребезжалку» со всеми остановками платят, как за экспресс, то и остальное соответствует: помогают с багажом и подвозят к дверям.
Водитель помог затащить и поставить коробку — багажного отделения не было, вещи распихивали и притыкали между сидениями — и оглядел салон.
— Ещё два места есть. Ждём?
— Давай, поехали… — загомонили вразнобой пассажиры. — С походом платим, окупишь ты эти два… Давай, шеф, крути баранку… Пятачок за скорость накинем…
— Ну, как знаете, — водитель сел на своё место и закрыл дверь. — Я вас за язык не дёргал. Поехали. Сейчас в Репейку, оттуда в Токмаковку, там Загорье и Матёрин Омут.
— Шеф, а Жуковка?
— Будет тебе Жуковка. Поехали.
Несколько толчков и рывков на месте, будто автобус отдирал примёрзшие колёса, и наконец поехали. Освещённые вокзальная площадь и центральная улица, редкие фонари окраины и уже по-ночному синие снега пригородных лугов и огородов.
Большинство пассажиров знали друг друга или познакомились в ожидании отправки и на Бурлакова посматривали с интересом, сразу определив в нём «столичную штучку», но разговор не заводили и на знакомство не набивались. Бурлакова это, в общем, устраивало.
В салоне был включён свет, и, глядя в окно, окружающее он различал смутно, скорее угадывал, а своё отражение видел чётко. Автобус шёл медленно, вздрагивая и подпрыгивая на ухабах. Но никто не спешил, и общая атмосфера полусонного благодушия захватила и Бурлакова. Он даже задремал. Автобус останавливался, открывались и закрывались двери, и снова тряска езды по просёлочной дороге, одной из тех, что для проходимости должна либо просохнуть, либо промёрзнуть…
— Загорье, «Беженский Корабль».
Бурлаков вздрогнул и открыл глаза.
— А… спасибо.
Ему помогли вытащить коробку, и автобум уехал, оставив его перед домом в десяти метрах и чуть левее от нужного подъезда. Ну, так сам виноват, надо было точнее договариваться.
  
И вот тут Бурлаков понял, что самое трудное впереди. Дотащить коробку до подъезда, нет, тащить по заснеженному асфальту картон — это непоправимо испортить упаковку, так что, будьте точны, Игорь Александрович, донести до подъезда, поднять на второй этаж, и там по коридору. Носильщика нет, просить помощи не у кого: субботним зимним вечером случайных прохожих и возвращающихся с работы нет. Ну-с, воззовём к духу прадеда, тот на спор лошадь на себе поднимал, и примемся за работу. Больше вам ничего не остаётся.