За Усами (ЛП)

— Ты сказала, что один из них был бариста, — сказал Атилас. — Возможно, возраст был просто побочным эффектом других, более тесных отношений. Как думаешь, мисс Суйель часто посещала кафе, в котором работал бариста?
Ёнву, вспоминая время, проведённое с Суйель в одном кафе, сказала довольно отрывисто:
— Это было то же самое кафе, в котором я встретила её, когда впервые заговорила с ней. Она сказала, что часто там работает, и бариста улыбнулся и поклонился ей; он спросил, как прошёл её день.
  
— Понимаю. Первые двое молодых людей были библиотекарем и водителем-курьером соответственно — как думаешь, какова вероятность того, что мисс Суйель общалась с кем-то из них лично?
Ёнву достала свой телефон и снова просмотрела файлы, но она уже была совершенно уверена в том, что найдёт. Она сказала, всё ещё листая телефон:
— Если сопоставить всё как можно ближе, то они оба косвенно связаны с Суйель: библиотекарь работает в местной библиотеке, а водитель-курьер работает в службе доставки в том же гу.
— Возможно, все они были мужчинами, у которых был флирт с Суйель, — задумчиво произнёс Атилас. — Или, по крайней мере, которых Химчан подозревал в флирте с ней. Бариста, водитель-курьер, студент — все в возрасте, подходящем для того, чтобы счесть её привлекательной.
— Ты думаешь, Химчан убивает людей, которые флиртуют с его невестой, — категорично заявила Ёнву. Она должна была подумать об этом сама, но Химчана, казалось, не беспокоил Джейк. Теперь, однако, Джейк был мёртв.
— Самый простой ответ, моя дорогая... - сказал он, пожимая плечами. — Ты не находишь его правдоподобным?
— Это самая правдоподобная причина на данный момент, — сказала Ёнву, и от резкости слов у неё перехватило горло. Какой бы ни была причина, Джейк был мёртв — убит Химчаном из ревности или Суйель из расчёта, — а она не сделала ничего из того, что должна была сделать, чтобы защитить его.
— Более правдоподобный ответ, чем то, что человеческая девушка превратила себя в монстра из-за любви?
Губы Ёнву скривились.
— Гораздо правдоподобнее, — сказала она. — Люди совершают глупые поступки, но их силы ограничены. Кумихо обладают ещё меньшим самоконтролем, чем люди, и гораздо большей способностью создавать проблемы. Единственное, чего они могли бы опасаться, — это того, что старейшины решат, что от них больше проблем, чем пользы.
Она почувствовала слабый аромат бергамота и лаванды, прежде чем голос Камелии произнёс у двери:
— Ты вернулась.
В одной руке Камелия держала чайник, но другая была забинтована и висела у неё на шее на чем-то вроде тонкой повязки. Итак, Атилас не лгал, когда говорил, что защищал её и Харроу.
Ёнву поднялась, чтобы взять у неё чайник, но Атилас, более проворный и ловкий, уже завладел им. Он положил его на стол, одна ножка которого всё ещё была покрыта чёрной запёкшейся кровью, и Ёнву осталась стоять на месте, с беспокойством осознавая, что Камелия смотрит на неё. Она обнаружила, что не может сказать ничего из того, что хотела сказать: «Мне жаль, он мёртв, иначе я не смогла его спасти».
— С кем, по словам Джейка, он собирался встретиться сегодня? — спросила она вместо этого Камелию.
Лицо Камелии побледнело до пепельно-коричневого, в глазах заблестели слёзы, а рука на перевязи дёрнулась, когда Ёнву заговорила, как будто она ничего не могла с собой поделать. Ёнву заметила запоздалую гримасу, которая последовала за этим.
— Он сказал, что это его подруга Суйель. Он должен был встретиться с ней за чаем в полдень.
— Он не выжил, — сказала Ёнву. Она увидела тёмную тень Харроу за плечом Камелии, тень, которая, казалось, сливалась с дверным косяком. Он выглядел холодным, как смерть, и каким-то более измождённым, чем она когда-либо его видела. Почему он выглядел так, будто убил Джейка собственными руками, в тот момент было выше понимания Ёнву.
— Его тело?
— Они сказали, что сохранят его, пока за ним не приедет его семья.
— Они не…
— Я знаю, — сказала Ёнву.
— Я сделаю несколько звонков, — сказала Камелия и вышла из дверного проёма, сопровождаемая тенью Харроу.
Ёнву села напротив Атиласа, лицом к окну, и приняла чашку чая, которую он протянул ей. От чашки исходил тёплый карамельный аромат — возможно, какой-то сорт чая. Чай оказался таким же карамельным, но значительно более ароматным, чем она ожидала. Пригубив напиток, Ёнву откинулась на спинку стула и уставилась в окно, её взгляд скользил по близлежащему бордюру из листьев и веток с золотой каймой, по извилистой улице внизу, со всеми её цветами и утренними огнями, и дальше, к меняющимся уровням крыш Сеула. Зелёные черепичные крыши выделялись в сомкнутых рядах, по краям были разбиты сады в горшках, а по углам, куда только мог охватить взгляд, громоздились коричневые, похожие на луковицы горшки с кимчи. Это было знакомое и успокаивающее зрелище, и Ёнву отвела от него взгляд. Она не заслуживала утешения.
Её внимание привлекло какое-то движение в том уголке сада, который она могла видеть. Камелия, зажав в руке с белыми пальцами громоздкий телефонный аппарат и прижав его к уху, уже была в саду. Харроу нигде не было видно — скорее всего, он был на кухне.
— Говорят, его убили между двенадцатью и половиной первого, — сказала она Атиласу, снова рассеянно прихлёбывая чай и наблюдая, как Камелия ходит по саду взад — вперёд.
— Боже мой! — воскликнул Атилас. — Как удобно! Наконец-то нам удалось сузить круг подозреваемых до двух человек вместо трёх!
Ёнву уставилась на него.
— Джейк, — отчётливо произнесла она, — мёртв.
— Действительно, и мы можем быть уверены в том, что Перегрин не имеет к этому никакого отношения, поскольку в то время он был в «Пещере» — мне посчастливилось увидеть его там собственными глазами. Теперь мы должны просто сосредоточиться на счастливой молодой паре, у которой нет такого алиби. Химчан, конечно, должен быть в центре нашего внимания.
Ёнву обнаружила, что у неё нет сил относиться к его поведению с таким презрением, с каким ей хотелось бы. Вместо этого она сказала с искренней неприязнью:
— Он пошел навестить Суйель — говорят, она сказала, что он не встречался с ней, но он собирался встретиться именно с ней.
— Я бы, конечно, никогда не отпустил подозреваемого без...
Из кармана Ёнву по комнате разнёсся пронзительный звук, и она уставилась на яркий квадрат света, который просвечивал сквозь слои её кимоно. Она устало достала телефон, сказала:
— Это Химчан, — и сняла трубку.
— Как вовремя, — сказал Атилас, и её возмутил довольный тон его голоса.
Этот тон мешал сосредоточиться на том, что говорил Химчан, и она прервала явно недовольный тон жениха, чтобы сказать:
— Начни сначала. Я не расслышала.
— Я сказал, что завтра вечером состоится репетиция ужина, и наша Суйель хочет, чтобы ты была там, раз её друг мёртв. Она очень расстроена, потому что наше заведение больше не позволит нам их использовать.
— Я не собираюсь участвовать в свадьбе, — коротко сказала Ёнву.
— Она только спрашивает, пойдёшь ли ты с ней и убедишься, что она в безопасности, — произнёс голос Химчана. — Похоже, она считает, что ты, скорее всего, сможешь это сделать, и ей нужен кто-то, кто разбирается в женских делах. Я сказал ей, что могу это сделать, но...
— Да, хорошо, меня это не волнует, — сказала Ёнву. — Где ты планируешь провести свою вечеринку?
— В одном месте в Кондоке — «Грот», или «Пещера», или как-то так.
— Ты не можешь, — сказала Ёнву и почувствовала, что её это как-то отстранённо забавляет. Атилас, без сомнения, был бы очень рад, что их возможность действовать появилась так скоро. Химчан или Суйель, она бы позаботилась о том, чтобы кто-то заплатил за смерть Джейка. — Завтра вечером кто-то другой устраивает там вечеринку — кто-то, кто, судя по всему, не такой человек, каким пытается казаться.
  
— Мне всё равно, у кого вечеринка, — раздражённо произнёс Химчан. — Они могут выбрать другой вечер! С ними всё будет в порядке — никто на них не нападёт. Половина друзей нашей Суйель больше не хотят появляться!