Мой невыносимый соавтор

– Ты, наверное, Фолкнера любишь, да? – неторопливо сказала я и посмотрела на него в ожидании ответа, хотя и так все знала. В прошлом семестре Эйден однажды несколько часов распинался о Фолкнере и его влиянии на обсуждавшийся тогда рассказ. Эйдена немного передернуло, но он сдержанно кивнул. – Я так и думала. Влияние очевидно, да еще и растянуто все так, господи. Похоже, что текст настолько старается быть многозначительным, что выходит… блекло. Читается скорее как фанфик по Фолкнеру. Я ничего не имею против фанфиков, не подумай! Просто от тебя такого не ожидала. – Я приторно улыбнулась ему через стол.
  
Он взглянул на меня и опустил ручку. Откинулся на стуле и пристально смотрел на мои попытки казаться как можно более надменной.
– И самое главное, тут нет жизни, – сказала я, оборачивая против него его же слова с моего обсуждения несколько недель назад. К черту самоуважение и зрелое поведение. Я жаждала мести. – Текст похож не на экспозицию для романа, а скорее на бессвязный пост из блога какого-то парня в 2003 году. На мой взгляд, практически бесполезно. – Я сложила руки поверх бумаг и с широкой улыбкой повернулась к Иде. В аудитории повисла мертвенная тишина. – На этом у меня все.
Эйден пытался испепелить меня взглядом, источая ненависть.
– Хорошо, – осторожно сказала Ида. – Что ты думаешь, Эйден? – Она смотрела на нас с опаской, как будто ожидая, когда не разорвавшийся снаряд наконец рванет. Если честно, я тоже ожидала взрыва. Мне безумно хотелось увидеть, как Эйден теряет наконец хладнокровие, как мои слова проникают в его сознание и ранят, так же как он ранил меня.
Эйден, впрочем, только сел прямо и откашлялся. Взглянул на каждого из однокурсников и вежливо ответил на их замечания. Я ожидала услышать дрожь в его голосе, я хотела увидеть слезы.
Моя речь его, видимо, настолько не тронула, что он выглядел почти скучающе. Во мне вспыхнуло раздражение. Каким-то образом Эйдену удавалось делать что угодно с таким видом, будто он выше всех нас. Он отвечал коротко и емко, а мне хотелось его придушить.
Наконец он взглянул на меня, всего на секунду, и повернулся к Иде:
– Я ответил на все отзывы, которые стоили моего внимания. Как я уже говорил, я пишу не для одиноких женщин, реализующих свои фантазии при помощи растиражированной беллетристики с полок супермаркетов. Я пишу ради глубинных смыслов.
– Серьезно? – фыркнула я.
Эйден продолжил, не сбавляя хода:
– Я пишу для читателя, которому важно что-то бо́льшее, чем заезженные клише и неправдоподобные мужчины.
– Зато моя книга не станет подстаканником для какого-нибудь сорокалетнего неудачника, который молится на Мэтта Райфа  [11], – огрызнулась я.
– Нет, твоя книга станет подставкой для вибратора какой-нибудь скучающей кошатницы.
Я хмыкнула:
– Для вибратора твоей жены, потому что ты даже под страхом смерти не смог бы удовлетворить женщину!
– Я хотя бы женюсь!
– Я хотя бы…
– Достаточно, – резко сказала Ида. Половина группы сидела в шоке, другая половина сдерживала смех. – Не хочу слышать от вас обоих ни слова до конца мастерской.
Она смерила нас взглядом, и от стыда я съежилась на стуле. Что я делаю? Пытаюсь отомстить человеку, чье мнение для меня даже не важно? Я ходила на эти занятия для себя, а не для мелочного, ребяческого соперничества. И я уж точно не хотела разочаровать Иду по ходу дела. Она еще на первом занятии подчеркнула, насколько важно уважение во время мастерской. Мы с Эйденом с самого начала были на грани проведенной Идой линии, а теперь с грохотом за нее перевалили.
Остаток занятия я просидела опустив голову. Мне было настолько стыдно, что я не могла ни с кем встретиться взглядом. А еще я знала, что как только увижу Эйдена, мною овладеет неукротимое желание задушить его до смерти.
Когда мастерская закончилась, я поспешила к двери в надежде избежать дальнейшей конфронтации с Эйденом. Мы с друзьями собирались посидеть в «Причудливом пабе» после занятия, но меньше всего мне сейчас хотелось заново переживать последние несколько часов.
Мы встретились на углу Пятой и Десятой. Джесс и Логан шли, посмеиваясь, и рассмеялись еще больше, когда увидели меня. Тайлер искоса взглянул на них, но тоже чуть улыбнулся.
– Не смешно, – жалобно сказала я.
– Ага, это просто уморительно, – широко улыбнулся Логан. – Господи, как же было весело! Напомни мне всегда записываться на мастерские с тобой и Эйденом.
– Он вел себя по-уродски, я не могла ему это с рук спустить, – сказала я в свою защиту.
– Справедливости ради, ты сама начала, – ответил Логан.
– Эй!
– Да еще как! Я счастлив, что сегодня ты начала, потому что обычно зачинщиком выступает Эйден, но сегодня во всем точно виновата ты.
Сгорая от стыда, я посмотрела на Тайлера и Джесс.
– Ида же не возненавидит меня теперь, правда?
– Нет, – заверила меня Джесс, – семестр уже начался, ты не сможешь перейти в другую группу. Может, она снизит тебе оценку за участие, но я думаю, все будет хорошо.
– Пойдем уже в «Причудливый», – тяжело вздохнула я.
Из любви к романтике и Джесс по пути в паб я разговорилась с Логаном, чтобы дать Джесс побольше времени наедине с Тайлером. По пути я то и дело слышала, как она хихикает.
За последние несколько месяцев я успела неплохо узнать Логана с Тайлером, и мы хорошо подружились. Тайлер всегда был стоически серьезен. Каждое его слово, не важно, в разговоре или в его текстах, было преисполнено смыслом. Он писал современную прозу, поэтичную и захватывающую с первой строчки. Неудивительно, что он так нравился Джесс.
Логан же, в свою очередь, был его полной противоположностью. Душа нараспашку, он всегда говорил, что думает, без оглядки на мнение окружающих. Логан писал хоррор-комедии, от которых то было страшно до мурашек, то смешно до слез.
«Причудливый паб» свое имя носил заслуженно. Вошедших встречал просторный бар, где можно было постоять и поболтать, но чуть дальше можно было обнаружить столики-кабинки, украшенные бутылочными крышками стены и совсем другую атмосферу. Однажды мы попросили у бармена самый причудливый напиток в меню, и она принесла нам пиво со вкусом малинового чизкейка.
– Первый раунд на мне, – сказал Тайлер. – Всем как обычно?
Мы дружно кивнули, и он направился к бару. Джесс проводила его взглядом.
– Знаешь, – задумчиво сказал Логан, – по-моему, лучшая часть сегодняшнего занятия – когда Эйден сказал «вибратор».
– Боже мой. – Я спрятала лицо, опустив его как можно ниже.
– Нет, послушай, у меня никогда не было вибратора! К ним всегда идет подставка в комплекте? – Он посмотрел на нас с Джесс в ожидании ответа.
Джесс легонько ударила его через столик.
– Да ну тебя. – Она сделала паузу. – Нет. Обычно нет.
Тут вернулся Тайлер с нашими напитками: две «Маргариты» для нас с Джесс и по пиву для них с Логаном.
Логан отпил немного пива.
– Скорее бы вы оба прекратили тупить и потрахались.
Я закашлялась, подавившись коктейлем.
– Что?!
– Ну, некоторая доля эротического напряжения между вами очевидна. Вы с Эйденом наверняка лучше ладили бы, если бы переспали. Тогда он бы тебя не так бесил.
От одной только мысли об этом меня чуть не стошнило, и я отчаянно затрясла головой.
– Его трехэтажные метафоры никого на нужный лад не настроят. И вообще, я бешусь не потому, что он мне нравится.
– Значит, ты этого не отрицаешь? – Логан изогнул бровь.
– Нет, – покраснела я. – Он меня бесит, потому что свысока смотрит на романтику. Согласись, Джесс?
  
Джесс солидарно кивнула:
– Он зверствует больше всего, когда приходит наша очередь обсуждаться. Семестр еще начаться толком не успел, а Эйден нашел к чему придраться в каждом тексте Рози.
– Но не в твоих, – нахмурился Тайлер. – С тобой он не так резок, как с Рози, хотя ты тоже пишешь романтику.