ПОП-ЗВЕЗДА (ЛП)

Харли отворачивается и смотрит в окно.
- Я уже не знаю, что и думать. Я не жду, что ты сразу же выложишь мне всю свою жизнь, но...
 Словно получив знак от божества, в которое я никогда не верил, появляется дорожный указатель на Сан-Бернардино, и у меня руки чешутся ухватиться за него.
Я обещал Харли, что отдам ему больше себя. И все же, он все еще сомневается в моей преданности.
  
Возможно, сейчас не самое подходящее время для этого, но я не могу придумать лучшего способа показать Харли, насколько серьезен, и отвлечь его от этого беспорядка на некоторое время.
- Объезд.
Когда я съезжаю с автострады, Харли разворачивается на своем сиденье и смотрит в заднее стекло.
- За нами следят?
- Нет.
- Тогда куда мы едем?
Я бросаю на него взгляд краем глаза.
- В место, о котором я должен был рассказать тебе давным-давно.
Жаль, что я не мог предупредить.
Лечебное учреждение находится недалеко от съезда, и требуется всего несколько минут, чтобы поднялась паника.
Не знаю, как он отреагирует, когда я представлю ему Харли. Не знаю, поймет ли он сразу, насколько я влюблен в своего парня-поп-звезду.
Не знаю, станет ли это последним гвоздем в крышку его гроба. В последний раз, когда я пытался открыться ему, случилось вот это.
- Медицинское учреждение «Невай», - говорит Харли. - Подожди, это... - Его взгляд встречается с моим.
Я сворачиваю на парковочное место и крепко сжимаю руль.
- Харли, я хочу познакомить тебя со своим папой.
***
Я задерживаю дыхание.
- П-папой? - Спрашивает Харли.
Я вижу, он в замешательстве. У меня вошло в привычку говорить о своем отце в прошедшем времени, как будто он мертв, вместо того, чтобы сказать правду, что он заперт в теле, которое не работает.
Я прочищаю горло.
- Четыре с половиной года назад у папы случился серьезный инсульт. В то время я служил в армии, а он недавно вышел в отставку и переехал с базы в небольшой домик за пределами Барстоу. Соседи нашли его без сознания во дворе, но они не знали, нужно ли отправлять его в больницу для ветеранов войны. «Скорая» отвезла его в ближайшую больницу, оказавшуюся крупной частной клиникой, стоимость лечения в которой составляла около тысячи долларов в минуту. Помощь от ветеранов войны не покрывала расходы. И поскольку я был за границей, прошли месяцы, прежде чем я смог перевезти его.
- Твои медицинские счета, - говорит Харли. – Это из-за него ты устроился на работу к Трэву.
- Трэв платит больше, чем военные, и я решил, что, учитывая время, мне придется согласиться. Если бы я снова вернулся на службу, то не смог бы быть рядом с папой и оплачивать уход за ним. Была огромная очередь на то, чтобы поместить его в больницу для ветеранов, и куча бюрократических проволочек. Ничто из этого не было мне близко, поэтому он и оказался здесь. Это все, что я могу себе позволить так близко от Лос-Анджелеса.
Харли сжимает мою руку.
- Мне так жаль.
Я поворачиваюсь к Харли, и у меня перед глазами все расплывается. Слезы вины наворачиваются на глаза.
- Я никому не говорю об этом потому, что всегда были только мы с папой, понимаешь? Когда мама умерла, он делал все, что мог. Он перешел на должность инструктора и делал все, чтобы быть рядом со мной. Теперь моя работа - делать то же самое для него. Именно сюда я прихожу по воскресеньям.
Харли перегибается через сиденье, чтобы обнять меня или поцеловать, не знаю. Я останавливаю его, прежде чем он успевает приблизиться ко мне.
- Я не открылся ему.
- Все в порядке. Я не открылся всему миру. Мы в расчете?
Я выдавил из себя смешок.
- Я хотел ему рассказать. Я общался с ним по скайпу в ночь перед инсультом. Я чуть не погиб - парень из моего отряда наступил на самодельное взрывное устройство и лишился ног. Я был примерно в двадцати футах от взрыва. Я был прямо за спиной у того парня, и никогда раньше не чувствовал себя так близко к смерти. Это... это напугало меня настолько, что я захотел умереть без всяких секретов. Официально я не открывался в армии, но раньше я встречался с парнями на базе. Не думаю, что это был большой секрет, и, насколько я знал, один из моих начальников уже рассказал папе. Но я решил, что он заслуживает того, чтобы услышать это от меня. Особенно если бы я собирался вернуться домой в гробу.
Харли позволяет говорить, глядя на меня с сочувствием, но не с жалостью.
- Что произошло, когда ты попытался рассказать ему?
- Я, заикаясь, как идиот, сказал ему, что у меня есть кое-что важное, над чем я долго размышлял. Что-то странное случилось с его глазами - как будто ему было трудно сосредоточиться. Он сказал, что у него болит голова, он плохо себя чувствует и собирается лечь спать. Через несколько дней, когда мне, наконец, сообщили об этом, я понял, что у него случился инсульт примерно через двенадцать часов после того, как я попытался ему открыться.
- Брикс... инсульт случился не по твоей вине.
- Логически я это понимаю, но не могу не задаваться вопросом. А что, если бы я ему не сказал? Случился бы с ним инсульт в тот день? Случился бы он в другой раз? Случился бы он вообще?
- У него все равно случился бы инсульт. Уверяю тебя, это было неудачное время. Инсульты не случаются на пустом месте. Вероятно, он назревал уже давно.
- Возможно. - Я хочу в это верить. Так сильно. Но у меня все еще есть сомнения.
- Гейство не такое уж сильное. Если бы это было так, то всех этих людей из баптистской церкви Уэстборо хватил бы удар. Ставь хэштег Настоящий-гей-план.
Я смотрю на Харли, гадая, серьезно ли он сейчас говорит. Его стоическое выражение лица заставляет меня рассмеяться.
- Не бросайся в меня хэштегами в разговоре.
- Но я подбодрил тебя, не так ли? Хэштег победил.
- О, Боже, прекрати.
Я не могу быть более благодарен Харли за то, что он шутит прямо сейчас. Я не знал, чего ожидать. Я никогда никому не рассказывал о своем отце, хотя, по-видимому, вся моя команда знает. Я не хочу жалости... или помощи.
Я несу ответственность за своего отца. Я просто должен жить с этим. Он так меня воспитал.
Харли сжимает мою руку.
- Тебе не обязательно представлять меня, если ты не готов. Мне достаточно знать эту часть тебя.
- Я хочу пригласить тебя к нему, но не знаю, как он это воспримет. Он, э-э, не может говорить. Он почти полностью утратил подвижность, за исключением небольшого движения левого бока. Он постоянно улыбается.
- Он вообще умеет общаться?
- Мы разработали систему. Он нажимает на моей руке азбуку Морзе. Знаю, он это терпеть не может, но точно так же, как я делаю счастливое лицо каждый раз, когда вижу его, он всегда говорит, что все хорошо, когда это не так. Это место... оно не самое лучшее. Персонал кажется дружелюбным и все такое, но это...
- Базово.
- Меня убивает мысль о том, что он все видит и понимает, но изо дня в день сидит в этих четырех стенах, и ему нечего делать. Не похоже, что он может поговорить с медсестрами, чтобы сообщить им, если что-то не так. Он расстраивается.
- Я понимаю, как это может расстраивать.
- Я хочу сделать для него больше. По крайней мере, стараюсь чаще видеться с ним или как-то так. Меня гложет чувство вины.
- Ты можешь привозить меня сюда в любое время, когда захочешь увидеть своего отца. Даже если я останусь в машине и буду писать.
Мое сердце наполняется еще большей привязанностью к Харли.
- Ты сделаешь это для меня?
- Я бы сделал гораздо больше, если бы ты мне позволил, но у меня такое чувство, что это будет слишком.
Наши отношения меняются, когда Харли тянется ко мне. Он обхватывает ладонями мое лицо.
  
- Я сделаю для тебя все, что угодно. Так же, как ты хочешь защитить меня, я хочу дать тебе все, что тебе нужно.
Я мог бы попросить о стольком прямо сейчас, но не буду. Я не буду использовать его таким образом.
- Не хочу, чтобы ты думал, что я с тобой только из-за того, что ты можешь для меня сделать.