Боярская стража (СИ)

— Где этот демон⁈ Вы его видели?
Да, точно меня не заметил, потому что я похоже догадываюсь, кого он имеет в виду.
— Нет, не видели, — покачала головой Белоглазова, хотя я обратил внимание, как дрогнул в улыбке у нее уголок губ.
— Ваша светлость, он там такое устроил!
Ваше светлость, надо же — как знал, что Белоглазова не так проста. Она, кстати, сейчас попыталась поднять руку, чтобы прекратить заходящую далеко шутку, но Аминов уже разошелся.
— Это просто словами не описать! Вся Академия в глубоком шоке, это просто какая-то катастрофа! Демон, истинный демон, из каких глубин преисподней его только выпустили, он там такое устроил!
— Так, мне наверное не стоит слышать о проделках какого-то демона, — произнес я, спрыгивая с подоконника. — Сударыня, ваша светлость, — кивнул я Арине и закатившей глаза Белоглазовой. — Господин барон.
Кивнув и Аминову — сдержав улыбку при взгляде на его вытянувшееся лицо, направился к выходу из комнаты, провожаемый многозначительной тишиной.
— Ваша светлость, надеюсь на ваше положительное решение, — обернулся я к Белоглазовой уже от самой двери. Она поджала губы, заметно было, что старается не засмеяться. Кивнув ей и еще раз подмигнув Арине, вышел.
Настроение поднялось до отметки «прекрасное». У не только у меня — когда зашел к Маргарет, она что-то негромко напевала и кружилась в танце по комнате. Да, сегодня я ей и потанцевать обещал — не откладывая дело в долгий ящик, подошел ближе и подхватив, провел несколько кругов по комнате. Раскрасневшаяся Маргарет засмеялась, обняла и звучно поцеловала меня в щеку.
— Вилли, наконец-то ты выбьерешься со мной в свет! Ты нье представляешь, как я рада, тут столько интересных людей! Аристократы, поэты, писатели, художники, даже пара актеров атмосферу не портит… кстати, мне вчера подарили картину! Твой знакомый художник, очень жалел, что не смог тьебя увидеть…
— Да?
— Да-да, правда картина с ошибкой, представляешь! Он рисовал ее в июле, но ошибся и дату поставил августом месяцем. Картина из будущего, ха-ха! Забыла сказать, чтобы прислали человека повесить. Красота же?
Повернувшись по жесту Марго в угол комнаты, заметил прислоненную к стене картину. Акварель, городской пейзаж — довольно симпатичный вид на одну из улочек Скобелева. Знаю я это место — доходный дом рядом с мастерской Норденстрём-Лидваль, там еще булочная на первом этаже с чудесными ватрушками.
В одной из квартир второго этажа заметно открытое окно, ветер трепещет вырвавшиеся на улицу белые прозрачные занавески. Красиво нарисовано, очень прямо вот натурально. Был бы я сейчас героем шпионского фильма, сразу подумал бы, что это намек на визит в конспиративную квартиру.
— Что за художник?
— Ты его знаешь!
— И все же?
— Забыла я, как его зовут! Знаменитый австрийский художник, у него галереи в Пекине и Гонконге. Сказал, что раздумывает над тем, чтобы открыть свою галерею и в России, в Туркестане, ищет город… Что?
— Нет-нет, ничего.
На самом деле я только что коротко выругался, но не стал Маргарет в этом признаваться. Вырвалось невольно, тут же заглушенное мыслями — да не может быть, ерунда все это. Подошел поближе к картине, присел. В правом нижнем углу дата. Действительно послезавтрашнее число: 03.08.1918. Картина из будущего, как есть.
Еще ниже даты стояла подпись в виде инициалов: «A. H.»
Знаменитый австрийский художник, значит. Скорее всего, резидент австрийской разведки, который хочет меня видеть и предложить что-то, что могло бы мое бывшее королевское высочество заинтересовать.
Прекрасное настроение улетучилось как не было, а на горизонте словно бы возникла черная и мрачная хтонь, по сравнению с которой стена мглистой скверны в ожоге показалась ерундой. Обернувшись к Маргарет, я приставил два пальца под нос, показывая «усы-щеточку».
— Да-да, именно такие! Вилли, ты понял, о ком идет речь?
— Понял, Марго. Понял, — еще раз повторил я, поднимаясь и отворачиваясь к окну с долгим выдохом. К такому меня жизнь просто не готовила, надо думать, что делать теперь.
   
Глава 19
 
Вторая половина дня прошла на удивление прекрасно. Знакомого австрийского художника во дворе дома-крепости нигде не наблюдалось, весточек никаких от него не передавалось. Поэтому получилось отстраниться от происходящего, сосредоточившись только на моменте «здесь и сейчас».
Обед, затянувшийся часа на четыре, плавно перешел в ужин, потом началась живая музыка, танцы, чтения стихов для аудитории — впервые подобное видел. По мере продолжения душа Маргарет все более требовала праздника, но пришлось спустить ее в объятия реальности напоминанием о первом рабочем дне завтра. Обычно Маргарет так рано не заканчивала, но сегодня в девять вечера, когда основное веселье только начиналось, мы с ней вернулись в квартиру. Здесь разошлись — Марго, не скрывая расстройства направилась к себе, а я двинул к Белоглазовой на уже традиционную вечернюю беседу.
Серая боярыня впервые за долгое время встретила меня не в кровати — сидела за столом, работала с документами. Когда зашел отложила бумаги, внимательно на меня посмотрела. Как будто чувствует, что разговор предстоит серьезный.
Стоя еще на пороге осмотрелся и отметил, что Арины в комнате нет. Вейла, мне кажется, как-то болезненно воспринимает наши доверительные беседы с Белоглазовой и хорошо, что нет нужды ее сейчас просить удалиться.
Закрыв за собой дверь — щелкнув замком под удивленным взглядом Белоглазовой, я вместо приветствия покрутил направленным вверх указательным пальцем и глянул по сторонам, без слов спрашивая могу ли говорить безбоязненно. Белоглазова кивнула, так же молча — жестом, попросила подождать и прошлась по комнате. Закрыла окно, задернула шторы на окне, выключила магический кондиционер. Встала в центре, постояла немного с закрытыми глазами, потом кивнула и прошла за рабочий стол.
— Говори.
Легко сказать: «Говори». Достаточно сложный разговор предстоит, даже и не знаю с чего начать. Перед толпой курсантов недавно гораздо проще было.
— Начни с простого, — вдруг произнесла Белоглазова, явно почувствовав мое замешательство. Я тоже его почувствовал, мне не понравилось. Возвращая душевное равновесие сел за столь напротив боярыни, принял расслабленную, на грани развязности, позу.
— Я знаю, что вы сделали прошлым летом.
— Что, прости? — Белоглазова неожиданно зарумянилась.
— Неважно, — покачал я головой и сев нормально, продолжил уже серьезно. — Я примерно представляю модель отношений Скандинавской унии и Российской Империи. В том плане, что созданная вами династия находится на троне пока не выходит за флажки. Мой отец, дед и я сам перешли пределы дозволенного, поэтому они оба неожиданно умерли, а я стал безымянным боярином, оставшись в живых лишь как одна из гарантий лояльности сидящего сейчас на троне Харальда.
Белоглазова молчала, внимательно на меня глядя, а я ожидал комментариев.
— Все так, или есть нюансы?
— Вопрос несколько шире, — пожала она плечами.
— Вопрос моей уникальности широко известен в очень узких кругах магического сообщества, проявился он после моего бегства и к общему делу относится опосредованно. Я сейчас говорю в общем.
— Если в общем, то все так. К чему ты ведешь?
Голос ее не дрогнул, смотрела она мне прямо в глаза. Но я видел, что девушка начинает нервничать — кто знает, что сейчас можно от меня ожидать? Тем более она вдруг вспомнила, что вся ее магия передо мной бессильна, а у меня маузер в кобуре, так-то. Да и чернильница бронзовая под рукой если что, даже оружие доставать не нужно.
Видимо, каким-то эхом мои мысли дошли до Белоглазовой, потому что она совсем занервничала, побледнела и явно намеревалась попробовать сбежать. Пришлось показать ей раскрытые ладони, успокаивая.
— Я просто поговорить пришел, без активного продолжения. И для начала веду к тому, что мне не хотелось бы дальше сталкиваться с излишними недоговоренностями.