Боярская стража (СИ)

— Если ты про кураторство…
— Я про твое введение меня в заблуждение, что покушение инициировано братом убитого мною Шлогара.
Белоглазова отвела взгляд, не скрываясь поморщилась. Да, пока она не включает свою отталкивающую надменно-ледяную ауру с ней гораздо проще общаться, читаются эмоции. А со мной ей ауру не включить, потому что действует она больше на нее, чем на меня.
— Ваша светлость, мне хотелось бы пересмотреть модель наших отношений, учитывая, что вы теперь знаете, что я знаю — с некоторых точек зрения мне гораздо выгоднее отправиться в Западный край под крыло Австрийской империи, а не оставаться здесь.
— У австрийцев нет среднего звена. Мощь их армии базируется на слабых владеющих, чья сила подкреплена железным легионом. На вершину же пирамиды тебя не возьмут, ты чужой. И с большой долей вероятности лишишься там силы. А получить в управление имперскую провинцию, как потолок карьерного роста, ты сможешь и в России.
— Зато если они выиграют войну, престол я верну с гораздо большей долей вероятности.
— Большую войну невозможно будет выиграть.
— Ты понимаешь, о чем я.
— Если, — чуть улыбнулась Белоглазова.
— Тем не менее.
— Я готова обещать, что впредь буду предельна честна с тобой. Если это цена за…
— Мы сейчас не торгуемся, я вовсе не собираюсь продаваться. Не забывай, что живое пламя сожгло его королевскому высочеству душу и я теперь совершенно другой человек. Другие ценности, приоритеты, ориентиры — я словно впервые в этом мире и его внимательно изучаю. И я не намерен выставлять на аукцион возможность дать мне большую цену за пользование моим правом по рождению. Тем более что я уже выбрал путь, приняв ваше с великим князем предложение. И подтвердил этот выбор, когда полностью послушался тебя в вопросе сохранения тайны моей уникальности. Или тебе этого недостаточно?
— Более чем.
Белоглазова уже успокоилась, даже румянец вернулся. Возникла некоторая пауза, во время которой я потер щеку. На удивление, несмотря на длинную фразу, пламя в шраме почти не реагировало. Это я сейчас не нервничаю, или серая боярыня на меня успокаивающе действует?
— В свою очередь я пока не вижу от вас — в широком смысле, не только от тебя лично, должной взаимности. Пусть вы и представляете госаппарат империи, а я безымянный беглец — не без вашей помощи, кстати, но тем не менее я рассчитываю на более уважительное отношение. И если буду дальше сталкиваться с такими… случаями введения меня в заблуждение, то все больше будет мыслей, что путь я выбрал неправильный.
— Я готова обещать, что впредь буду предельно честна с тобой. Безо всяких если.
— Отлично. Есть еще что-то тайное касательно меня, о чем мне следовало бы сейчас знать?
— Есть лишь одна тайна, которая касается тебя лишь опосредованно. Она не только моя, но и великого князя, и прямо на тебя никак не влияет. Я готова раскрыть ее тебе через полгода-год, сейчас просто не имею морального права.
— Мое назначение — способ кому-то насолить?
— Вопрос гораздо шире.
— Ясно. Со мной ищет контакт австрийская резидентура.
Глаза серой боярыни широко открылись, аж ресницы запорхали — настолько ее удивил столь резкий поворот в беседе. Но в руки себя взяла почти моментально, пара мгновений не прошло.
— Рассказывай.
— Мой якобы знакомый австрийский художник подарил Маргарет акварель с видом на улицу города, где явно обозначена конкретная квартира в доходном доме Лидваль. Кроме того, на картине стоит дата — меня ждут послезавтра.
— Что за художник?
— Подписался как «А. Г.»
— Богемский ефрейтор? Он снова здесь?* — Белоглазова выглядела озадаченно.
Взглядом показав мне подождать, она достала из закрытого на ключ ящика свой планшет, отправила несколько сообщений. После задумалась. Думала долго, минут пятнадцать, в которые уместились еще несколько отправленных сообщений. Наконец решение было принято:
— Завтра в Академию я отправляюсь вместе с тобой и ни на шаг от тебя не отхожу. Барон Аминов таким же образом будет сопровождать твою ассистентку Маргарет. Причина… пусть будет твои особенности развития, пустим слух ненавязчиво. Послезавтра поедем в лавку Норденстрёма, все вместе, вчетвером. За дополнительными мундирами тебе и мне, повод даст администрация Академии, приказ будет. Пока мне будут снимать мерку, ты отлучишься на несколько минут. Беседу не затягивай, отговорись критическим недостатком времени и моим постоянным присмотром. Скорее всего тебя сразу обрадуют перспективными предложениями и предложат эвакуацию. Ответишь, что без Маргарет и ее камня никуда не пойдешь. Скорее всего, у них — учитывая уже имеющееся знание, что я теперь практически не отхожу от тебя, будет альтернативный план для эвакуации в ближайшие дни. Выслушаешь, на все согласишься, дальше по ситуации.
 
— Ты сможешь целый день на ногах провести?
— Куда ж я денусь.
В результате этого разговора следующим утром — на первый учебный день, поехали внушительной кампанией. Аминов сопровождал Маргарет, меня сопровождала Белоглазова, а ее — на всякий случай, если вдруг потребуется привести в порядок потерявшую силы боярыню, Арина. Впятером и сели в просторную машину, устроившись на диванах друг напротив друга.
Маргарет аккуратно продемонстрировала мне недоумение происходящим, Аминов был заметно поражен новой ролью — но лицо держал, Арина восприняла происходящее озадаченно, Белоглазова держалась отстраненно. Выглядела она нормально, если не присматриваться — легкая бледность выдавала ее слабое состояние, не успела она еще полностью восстановиться.
В Академии Белоглазова действительно никуда от меня не отходила — буквально. Маргарет и пристегнутый к ней барон Аминов тоже держались рядом, лишь периодически отлучаясь для бесед с курсантами Третьего потока, которые шли с вопросами к своему куратору, но останавливались на рубеже моей ассистентки. Спасибо ей за это — Маргарет справлялась с поставленной задачей отменно.
В связи с таким представительским появлением внимания на меня и на всех нас в целом направлено было гораздо больше, чем вчера. Администрация меня не трогала, никаких вызовов или задач — Белоглазова постаралась, курсанты старших курсов нас как будто избегали. Вокруг словно зона отчуждения образовалась, граница которой была нарушена лишь раз — деятельная Мария Царева буквально прорвалась через заслон из Маргарет с Аминовым и попыталась со мной поговорить. Я только поздороваться успел, а дальше мещанская дочь была довольно холодно отправлена по своим делам Белоглазовой. Серая боярыня специально для этого включила свою отталкивающую ауру, оставив столь уверенную в себе первокурсницу приходить в себя и удивляться, что же только что произошло.
Из-за всей этой мишуры вокруг день прошел как в тумане, все первые лекции меня словно краем миновали. Я, впрочем, с материалами заранее ознакомился, так что слушал вполуха, конспектировал вполглаза, параллельно одолевающим мыслям. К тому же для меня сейчас просто идет повторное озвучивание уже усвоенных текстов, да и введение в тему только начинается везде и всюду — что в общих дисциплинах, что в магических. Это красно-синий поток сразу углубленно начал изучать материал, наш третий пока в процессе предварительного разделения на две группы по способностям.
После промелькнувших мигом занятий меня ждал заранее освобожденный ото всех на час гимнастический зал. Здесь — под взором остальной сопровождающей компании, под видом тренировки генерал Чингисхан в очередной раз меня красиво избивал затупленной саблей. Арина, так как приводила меня в порядок периодически, была к зрелищу готова, а вот Белоглазова, Маргарет и прикрепленный к ней барон Аминов смотрели расширенными глазами даже после окончания тренировки.
Явно оказались впечатлены, причем весьма и весьма.
После окончания занятий направились на обед в столовую факультета. Заняли отдельный стол в углу, расселись. Поглядывая на спутников — все еще впечатленных только что увиденным в зале, я подумал, что странная у нас собралась компания. Совершенно разные люди, которых зигзаг судьбы столь неожиданно свел вместе, чему определенно не все за этим столом рады. Из того, что заметил — Аминов неприязненно поглядывает на Маргарет, Маргарет на Арину (интересно, почему), Арина — удивительно, на Белоглазову. Серая боярыня, если бы чувствовала себя нормально, тоже на кого-нибудь думаю косо бы смотрела. Но ей сейчас тяжело, на висках маленькие капельки пота подсыхают — похоже в жар ее бросает то и дело от накатывающей слабости.