Твое… величество - 2! (СИ)

Мария промолчала.
Феликс явно намекал, что одной эррой может стать меньше. Но…
— У нее дети.
— Нет. Это у вас дети, а у нее обуза. Ей на детей плевать, ей только мужики нужны.
Мари я качнула головой.
— Лучше я постараюсь не попадаться ей на глаза.
— Как прикажет моя королева.
Мария искренне сомневалась, что Феликс ее послушается. Свой новый облик он освоил отлично, и вжился в образ невидимой смерти на легких крыльях. Если что — она и не узнает.
  
Так может, и не надо?
Во многих знаниях многие горести?
Ладно, далеко от дома она уходить не будет. А если что — будет уползать от чужого внимания. Огородами.
* * *
Конклав.
Безусловно, потом он соберется в полном составе, епископы и прочие, но сейчас…
Сейчас в комнате находятся трое. Двое мужчин и женщина. Сердце конклава, триумвират.
Те, кто может оспорить любое решение. Не найдут они общих интересов, и любой вопрос подвиснет. Все трое в возрасте, эрр Адам, он же тейн, самый молодой из них троих. Женщина постарше, ей может, уже около пятидесяти лет. И если кто-то ее увидит, он в жизни не подумает, что это верховная жрица Предматери! Ее предстоятельница!
Разве они такие бывают?
Предстоятельница должна быть величественной, чтобы волосы черные, осанка горделивая, чтобы глаза горящие, взглянул на нее, да сразу во всем и покаялся, и на колени упал. А тут что?
Стоит такая… как жена пекаря. Невысокая, плотненькая, вся сдобная, улыбчивая, и даже пахнет от нее свежим хлебом и пряностями, корицей, ванилью… вот сейчас из кармана простой коричневой рясы плюшку вытаит, да и протянет кому-то из мужчин. Мол, покушай, внучек! Утомился, поди?
Ни украшений, ни драгоценностей, да и ряса из простой ткани.
Эрр Адам всегда задумывался, сколько тут от благочестия, а сколько от игры. Чтобы женщина красивым вещам не радовалась? Побрякушкам?
Власти и ее символам?
А чего тогда наверх лезла?
Точно, играет.
Но на людей это производит впечатление. Как же, сама скромность и благочестие. А вот что скрывается на дне ее серых глаз? Этого Адам не знал. Может, еще и узнает…
И самый старший — Предстоятель. Ему уже под семьдесят, и выглядит он на полный свой возраст, но разум его ясен и чист. Тейн точно знает.
Седые волосы падают мужчине на плечи, седая борода коротко подстрижена, голубые глаза ничуть не потускнели с возрастом, и тейну иногда кажется, что невидимая сила окружает Предстоятеля, как невидимое, но плотное одеяло. Проведи с ним рядом рукой, и пальцы начнет покалывать. Когда он движется, это особенно заметно.
Семьдесят лет, но по донесеиям шпионов, Предстоятель не забывает радовать женщин своими визитами. Семьдесят лет… а ребенка одной из своих баб заделал! Правда, позаботился ее замуж выдать, и денег дал, но сам факт! В этом возрасте уж о душе пора думать, а он о бабах!
Тейна это самую чуточку оскорбляло. Может, еще и потому, что детей у него не было. Вот не давал Многоликий. Жены тоже не было, но это ж и не обязательно. Женщин было много, и сейчас еще много, хотя и не так часто, как в юности, они ему нужны. А вот детей у него нет. Вообще.
И от этого иногда зло накатывает.
Тоска?
О, нет! Гнев! Только гнев и ярость!
Что ж такое, какие-то угольщики и метельщики, нищие и рыбаки плодятся, как крысы, а вот Он! Он не может никому передать свой бесценный опыт, свои знания и навыки, да, и свою кровь тоже, это важно. Акоши много, но это же не его ветвь! Племянники и племянницы… его не интересовал никто! Только прямое продление его рода!
Увы, детей у него не было.
Адам рассчитывал, что с этим справится благословение Многоликого, но пока… пока он рисковать не хотел. Что ж, время у него еще есть. Но все равно…
Иногда становилось просто обидно. И зависть обвивала сердце черной змеей.
Почему им?
Почему не ему?
Где справедливость⁈
Предстоятель тихо кашлянул.
— Поговорим, брат, сестра?
И Адам склонил голову в знак согласия.
Троим договориться легче, чем тридцати, а каждого из них поддерживают в Конклаве, у каждого есть свои верные сторонники. Так почему бы не переговорить о самом важном в узком кругу, не выработать решение? А уж потом и донести его до всех? Так намного удобнее.
— Мне пишут из Картена. И мне пишут из Эрланда. Иоанн просит разрешения на коронацию новой супруги. Саймон пишет, что его сестра жива.
Тейн нахмурился.
Ему как раз писал Исайя Рентский. И обещал хорошую сумму за помощь…
— Жива?
— Его величество уверяет, что королева, испугавшись за свою жизнь, сбежала, а король инсценировал ее смерть. И женился второй раз. Таким образом, он совершает грех двоеженства.
— Сказать можно что угодно. Есть ли доказательства? — нахмурилась предстоятельница. — Это слишком серьезное обвинение, чтобы все принимать на веру.
— Доказательств нет ни у кого, — спокойно отозвался Предстоятель. — Тело якобы королевы… пусть пока так, пока не доказана истина, тело ее находится в склепе. Иоанн опознал и похоронил жену. Но и Саймон Картенский не станет кидаться такими обвинениями бездоказательно.
Все трое переглянулись. И задумались.
Так-то можно пойти навстречу любому из королей. Но хорошо бы самим заранее разобраться? Конклав не может выносить неправильные решения… даже не так. Если они сейчас ошибутся, и крупно, это подорвет их авторитет. Это не угольщик и булочник поссорились, тут судьба королевств на кону.
Все трое были в курсе ситуации в Эрланде, все трое могли получить от нее определенную выгоду, но… тут главное не промахнуться.
— Я бы поддержал Иоанна, — решил первым высказаться Адам. — Скажем честно, ему нужны наследники, и молодая жена может их подарить. Это важно. А королева Мария… Саймон может ему просто мстить за сестру.
  
Глава 19
 
— У меня есть новости, которые могут заинтересовать вас, — Предстоятельница улыбалась как-то так, чисто по-женски, как гадюка.
— Мы внимательно слушаем?
— Мне написала ее величество Мария.
И Предстоятель, и тейн — оба смотрели внимательно. Слушали.
— Ее величество написала, что беременна. Опасаясь за свою жизнь, она будет искать убежища. И нет, под власть Конклава она себя не передаст, она не доверяет Конклаву.
— Что она себе позволяет⁈ — сверкнул глазами тейн.
— Ничего особенного. Она уверена в нашем слове, но мы не можем гарантировать ей абсолютную безопасность. А женщине в ее положении хватит и крупицы яда. Подкупленный повар, лакей, служанка — и Эрланд лишится возможного наследника.
— С этим я согласен, — кивнул предстоятель.
— Думаете, она и правда беременна? — засомневался тейн.
— Ее величество пишет, что готова пройти любое испытание, да и… разве это важно? Главное сейчас не ее беременность, а то, что она жива.
— И Иоанн получается двоеженцем.
— А потому признать его брак, и короновать ее величество Диану, будет преступлением пред Богами и людьми.
— Иоанн будет настаивать.
— Пусть настаивает, — пожала плечами Предстоятельница, которая такие ситуации изумительно не любила. Мало того, что рога жене наставил, похоронил ее заживо, бедняге пришлось бежать — спасаться, так ее и вовсе добить хотят. — У нас есть доказательства того, что ее величество Мария жива. А у него даже королевских регалий нет!
— Доказательства! Одно письмо, и то невесть откуда!
— Ее величество пишет, что после рождения ребенка обязательно даст о себе знать.
— Тоже не факт. Купит ребенка у кого угодно, да и явится…
Предстоятель опустил ладонь на стол.
— Довольно!
Предстоятельница и тейн замолчали, сверкая друг на друга глазами. Не любили они друг друга, что ж поделать!
  
— Я считаю, что торопиться не стоит. Отпишем Иоанну, что срок траура по почившей безвременно супруге для королей… какой?
Предстоятельница очаровательно улыбнулась.