Старсайд (ЛП)
Мой следующий вопрос опасен:
— А почему боги не пойдут сами?
Она просто смотрит на меня своими мерцающими фиолетовыми глазами. В них что-то едва заметно тлеет. Она поднимает взгляд вверх. Не на богов. На то, что ей явно дороже — на своих детей. Её слова звучат взвешенно:
— Боги не подвергают себя опасности. Больше нет.
Больше нет?
— Почему?
Она качает головой. Я не уверена, означает ли это, что она не знает… или же она дает понять, что не ответит. Не тогда, когда в доме её дети.
Неужели она думает, что боги слышат нас? А могут ли они?
В наши дни на Штормовой стороне отношение к богам разное. Трудно поклоняться тому, о чем почти ничего не знаешь, но самые истовые приверженцы верят, что боги видят всё.
Я же думаю, что у них есть дела поважнее, чем подслушивать разговор в захолустном, окутанном туманом городке.
Тем не менее, я меняю тему.
— Существа в туманах… встречаются ли они в других лесах? — Я помню предупреждения Ксары об опасностях разных чащ. Между этим местом и Землей Богов их еще немало.
Она склоняет голову.
— Там их наверняка больше, но — да. Смертоносных тварей можно встретить почти где угодно. Большинство древних спят или не покидают своих территорий вроде туманов, но другие… бродят.
Бродят. Я сглатываю, и холод разливается по моим костям.
— Что это за существа?
Её глаза встречаются с моими. В них нет ни капли юмора — только абсолютная серьезность и страх.
— Такие, что заставляют даже бессмертных молить о смерти. Такие, что перемалывают твои кости зубами и высасывают душу из тела.
Я беспокойно ерзаю на табурете.
— Откуда вы так много о них знаете?
— Их яд очень ценен. Он может убивать… но может и исцелять. Я веду дела с охотниками, которые рискуют жизнью, выслеживая их.
Охотники. Ксара упоминала их еще там, в Вествере.
Женщина встает и подходит к полкам, прогнувшимся посередине под тяжестью фолиантов. Её длинные, изящные пальцы скользят по дюжине корешков, пока не останавливаются. Она достает книгу в кожаном переплете, иссеченном морщинами времени. Пергамент внутри пожелтел. Она пролистывает до середины и протягивает раскрытую книгу мне.
Я беру её осторожно — так же, как держала бы меч в кузнице Стеллана. Как нечто редкое и бесценное.
Это бестиарий. Иллюстрации выполнены с поразительной точностью в разных оттенках, а чернила слегка поблескивают. Я никогда не видела ничего подобного.
— Можно мне… можно мне остаться и почитать? — Это слишком наглая просьба. Она и так дала мне слишком много. Я уже готовлюсь к тому, что меня выставят обратно под дождь.
Но она лишь кивает подбородком в сторону очага. Перед ним стоит уютное на вид кресло с подушкой, на которой вышита звезда.
— Валяй.
Я бережно отношу книгу к огню. Сажусь. И… это кажется непозволительной прихотью, величайшей роскошью — сидеть у камина с книгой в руках.
Я начинаю с самого начала. Читаю быстро, стараясь усвоить как можно больше, переворачиваю страницы, впиваясь глазами в каждое изображение. В каждое описание.
И я осознаю, что ничего не знаю о Звездной стороне. Совсем ничего. Потому что самое грозное оружие здесь — не мечи.
Это звери.
И некоторые из них владеют магией.
Лишь немногие могут по-настоящему ею пользоваться. У большинства она сокрыта в костях, чешуе или когтях, готовая к тому, чтобы ее извлекли и переплавили в мечи или превратили в снадобья. Именно на таких охотятся чаще всего.
Другие же внушают первобытный ужас. Есть существа, способные превращаться в огненные шары и проноситься сквозь чащу, за считанные минуты испепеляя целые леса.
Есть исполинские скорпионы, способные вызывать землетрясения одним взмахом своих рогатых хвостов.
Есть призрачные кошки, состоящие из одних костей, которые проходят сквозь твердые предметы, растворяясь в тенях.
И есть те, о ком говорила бессмертная, — древнее первых семян этого мира; те, что способны проникать в разум и заглатывать души.
Феникс.
На этом слове у меня перехватывает дыхание — я вспоминаю тот последний раз, когда Стеллан назвал меня так.
Оказывается, их существует несколько видов.
Есть Штормовые фениксы, которые рождаются лишь во время сильнейших ливней, сотканные из молний, грома и ветра.
Есть Ледяные фениксы, которые тают, превращаясь в лужи, лишь для того, чтобы возродиться вновь.
Есть…
Мои веки внезапно становятся тяжелыми, как железо. Слова начинают расплываться. Сонная сыворотка. Она путает мысли, заставляя буквы сливаться воедино.
Когда мои глаза медленно закрываются, я думаю о том, что путешествую по Звездной стороне уже несколько недель. Я думала, что видела худшее, на что она способна.
Но эта книга ясно дала мне понять: я еще не видела истинного оскала этого мира.
Резкий стук заставляет меня вздрогнуть и проснуться, судорожно хватая ртом воздух.
— Это просто дождь, — произносит мягкий голос. — Не беспокойся.
Я всё еще в доме бессмертной. Книга раскрыта у меня на коленях. На плечи наброшено тяжелое тканое одеяло.
Я сажусь, моргая, чувствуя себя одновременно отдохнувшей и опустошенной. Утренний свет начинает просачиваться сквозь окно. Я проспала здесь всю ночь. Бессмертная всё еще работает.
Я не на полу… а значит, кошмары меня не мучили. Нет. Впервые за долгие годы я спала глубоко и спокойно.
Я медленно встаю. Складываю одеяло и оставляю его на кресле. С щемящим чувством грусти я возвращаю и книгу.
Бессмертная долго смотрит на меня, прежде чем нырнуть под свой стол. Слышится тихий звон стекла.
— Местный лорд суров. Я не могу выделить много, но вот, — она выпрямляется, держа в руках пригоршню флаконов. — Для всего, что ты найдешь и соберешь в своем путешествии.
В горле встает ком: я знаю, что эта женщина не верит в мое долголетие… и всё же она отдает мне нечто столь драгоценное.
— Мне правда жаль, что всё так вышло с той монетой, — говорит она, провожая меня к выходу.
Дождь шепчет на покатых булыжниках мостовой, барабанит по алюминиевым крышам. Деревня еще не проснулась. Лишь самый слабый свет пробивается сквозь тучи, такие плотные, что они кажутся еще одной стеной тумана.
Я обхватываю себя руками, шагая по тихой улице. Мне уже не хватает того очага, уютного кресла и книги. Что-то подсказывает мне, что больше мне не будет так комфортно. Уж точно не во время Квестрала.
На миг… лишь на краткий миг я позволила себе притвориться, что мне есть место в таком доме. Что у меня вообще есть дом, который всё еще стоит на этой земле.
Перед самым поворотом к постоялому двору я замираю. Волоски на затылке встают дыбом. Я оглядываюсь через плечо — но улица пуста.
Это всё та книга. Она взвинтила мне нервы всеми этими рассказами об опасных тварях, некоторые из которых проскальзывают в щели булыжных стен и крадутся за путниками. Но сейчас день. Мне нечего бояться.
И всё же это странное чувство заставляет меня свернуть с тропы, повинуясь инстинктам. Я ныряю в другой переулок, и шум дождя скрадывает мои шаги.
Но он не может скрыть чужой голос.
— Она только что ушла. Должна быть здесь с секунды на секунду…
Раздраженное рычание в ответ:
— Я ждал всю эту гребаную ночь. Снеси ей башку, как только она вернется, и покончим с этим. Этот меч…
Я отступаю назад, кровь в жилах превращается в лед.
Мне не следовало выходить из комнаты. Нужно было сидеть там, тихо и незаметно, до самого утра. Теперь я это понимаю.
И мне никогда не следовало насмехаться над тем рыцарем. Неважно, какое удовольствие мне это доставило в тот момент.
Я не могу вернуться на постоялый двор. Я не могу пойти к Рэйкеру — учитывая его молчаливость и общее безразличие ко мне, я даже не уверена, что он станет вмешиваться.
Прижимаясь ладонью к сырой каменной стене закрытой лавки, я порывисто оборачиваюсь в сторону дома целительницы… но тут же останавливаю себя.