"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Изволите шутить? Это для меня слишком сложно. Расскажите лучше об опасности. Раз уж вы можете читать мои мысли, то знаете о том, что мое намерение навестить соотечественников, попавших в плен… — он вовремя изменил формулировку на более обтекаемую: — прошедших через врата, остается неизменным.
— Когда вы шли сюда, в машинном зале вы не заметили ничего странного?
— Вы имеете в виду какие-то летающие электрические пузыри, похожие на шаровые молнии?
— Именно. Мы называем их электрелами. То, что вы видели, всего лишь отражение их тел в реальном мире. Эти существа появились внутри нашего виртуального мира не по нашей воле.
— Откуда же они взялись?
— Трудно сказать… Причина может заключаться в сбое одной из наших сложнейших программ, возможно, и заражение машин внешним вирусом.
— Откуда ему здесь взяться?
— Не забывайте о гарстах. На протяжении столетий, пока шла война, они использовали любые способы, чтобы навредить нам. Сейчас уже не важна причина появления электрел. Важно то, что бороться с ними крайне трудно. Попадая в виртуальное пространство одного из наших миров, они начинают его разрушать. Они способны стирать любую часть памяти внутри нашей машины. Понимаете, что из этого следует?
— Они способны уничтожить любую индивидуальность, находящуюся в виртуальном мире?
— Совершенно верно. Причем так, что восстановление ее ни в каком виде уже невозможно.
— И вы до сих пор не придумали способов противодействия этим тварям?
— Они боятся мощных электрических разрядов, разрушающих их структуру. Но такие разряды одинаково опасны как для них, так и для нашей машины.
Рэнитка закончила свои объяснения и теперь, полностью оторвавшись от управления машиной, облокотилась о пульт и с интересом разглядывала Ротанова, словно только что увидела его.
— Я чувствую, вы хотите задать мне еще один вопрос…
— Нет. я не собираюсь этого делать! — он возразил слишком яростно, чем вызвал на губах прекрасной рэнитки лишь легкую усмешку.
— Не пытайтесь мне лгать, Ротанов, это бесполезно. Мы не можем создавать структуры живых существ. Они слишком сложны даже для нас. Все, что мы можем, — это оживлять воспроизведенные с сознания конкретных живых людей копии. Здесь у нас все-таки ненастоящий рай. Не заблуждайтесь на этот счет.
— Как раз насчет этого я не заблуждаюсь!
— В таком случае вы должны понимать, что надежда встретить здесь вашу погибшую женщину иллюзорна, Линда Гердт, так ее звали? Она сама виновата в своей гибели. Те, кто надеятся получить от гарстов часть их силы, платят за это дорогую цену.
— Как я могу перейти в одно из созданных вами пространств, в которых обитают наши люди?
— Вам надоела откровенная беседа? Что же… Сделать это нетрудно. Просто представьте себя движущимся в нужном направлении. Хотя наш рай и синтетический — простые желания в нем исполняются мгновенно.
  
ГЛАВА 40
 
Совершив переход через врата в предыдущее луностояние, фермер Хрунов опередил появление Ротанова в раю на целый месяц. Проходя через врата, он пожелал стать ханом, поскольку считал, что именно жизнь хана более всего соответствует его неудовлетворенным потребностям.
О жизни древних правителей, именуемых ханами, Хрунов знал не слишком много, — но был уверен, что они не испытывали недостатка в еде и не утруждали себя изнурительным трудом, а именно эти обстоятельства, постоянный голод и тяжелый труд, побудили Хрунова совершить переход.
После катастрофы Юрию Хрунову пришлось стать фермером вовсе не по собственному желанию. Обстоятельства вынудили заниматься натуральным хозяйством практически всех уцелевших колонистов.
Исключение составляла небольшая группа охотников, занимавшихся, с риском для жизни, опасным промыслом по доставке товаров из покинутого города. Процветали еще и администраторы, довольно быстро возродившиеся из когорты прежних высокопоставленных бюрократов. Ни к тем, ни к другим Хрунов не принадлежал. Хотя в охотники принимали всех желающих, Хрунов сразу же решил, что подобный риск ему не подходит. Из каждой экспедиции в поселение не возвращались обратно больше половины ее участников.
 
Он не успел захватить во время исхода из города ничего ценного, если не считать переносного видео, и потому все хозяйство ему пришлось начинать с нуля.
Для человека, не привыкшего к физическому труду, задача оказалась невероятно сложной. Кое-как построив плетеную загородку из сухих стволов местных горных растений, Хрунов решил заняться разведением кур, просто потому, что этот вид живности казался ему наиболее нетребовательным. Тем не менее перед ним сразу же встал вопрос, откуда взять производителей?
Некоторые наиболее удачливые поселенцы захватили с собой скотину и птицу, которую приобрели еще до катастрофы в генетическом банке, охотно снабжавшем всех желающих за символическую плату зародышами различных сельскохозяйственных животных и аппаратурой, необходимой для их выращивания.
Эти счастливцы сразу же заняли в новой колонии особое, привилегированное положение. Купить у них пару кур в принципе было возможно — вот только деньги в новой колонии больше не имели никакой цены. Хрунову пришлось согласиться на два месяца каторжного труда на ферме одного из таких счастливцев. В конце концов, получив в качестве оплаты за свой труд полдюжины цыплят, он сумел вырастить их и наладить небольшое производство яиц, но даже после этого вынужден был жить впроголодь.
Одними яйцами сыт не будешь, а для натурального обмена, способного реально поправить положение дел, требовалось гораздо больше продукции, чем могли произвести его хохлатки.
До катастрофы Хрунов занимал незаметную должность в министерстве культуры старой колонии. Бюрократическая машина, попав на новое место, немедленно начинала разрастаться и использовала для своего роста хорошо освоенные земные методы и названия. Так что получить должность в министерстве, в котором работал его дальний родственник, Хрунову удалось без труда.
В непосредственном ведении Юрия находилось распределение заказов на изготовление семейных портретов. На первый взгляд работа, не сулившая никакой выгоды, но это только на первый, поверхностный взгляд незнакомого с ее скрытыми механизмами человека.
Живопись «Семейного портрета» испытывала в то время настоящий подъем не только в колониях, но и в самой метрополии. Людям осточертели голо-графические муляжи, созданные с помощью совершенной компьютерной графики, и их потянуло к старине. Создание семейного портрета живым художником считалось престижным, и, чем дороже стойл такой портрет, тем выше поднимался престиж его обладателя.
Находясь, что называется, у первоисточника «художественных ценностей», Хрунов получил возможность проникнуть в самые сокровенные секреты современных живописцев, и, в конце концов, решил попробовать улучшить свой семейный бюджет, самостоятельно занявшись живописью.
Его вдохновили на этот шаг примеры многих предшественников. В метрополии не было ни одного редактора, который, получив право отбора рукописей, пригодных для публикации, немедленно не становился бы писателем. Некоторые из ложной скромности публиковались под псевдонимами, но многие входили во вкус и совершенно искренне полагали, что создание любого художественного произведения не требует от человека ничего, кроме умения писать грамотно, а так называемый талант — это всего лишь звание, присваиваемое удачливому чиновнику его восторженными почитателями.
Что же касается живописи, то на самом деле создание семейного портрета не требовало от художника никакой особой техники. На холст предварительно накладывалось цифровое фото клиента, а далее, от руки, его раскрашивали так, чтобы не слишком изуродовать оригинал.
Сложность обналичивания подобных заказов состояла только в том, что их должен был утверждать так называемый «Творческий союз свободных художников». Хрунову удалось обойти эту преграду, договорившись с никому не известным молодым живописцем о создании «семейных шедевров» под его именем. Но, во-первых, часть гонорара все же приходилось отстегивать этому юноше, а во-вторых, распределяя заказы и хорошо зная, каким образом создаются шедевры, Хрунов каждый раз испытывал странное чувство, словно отдавал людям деньги из своего собственного кармана и при этом знал, что они уже никогда к нему не вернутся.