"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Терпеть это положение и дальше оказалось выше его сил. Вскоре изворотливый ум чиновника, отточенный во многих бюрократических баталиях, без которых не обходилась борьба за любую «денежную» должность, нашел оригинальный выход из сложившейся ситуации.
Хрунов выписал из метрополии своего дядю, который работал в одном из мегаполисов механиком в гараже по ремонту каров и о живописи не имел ни малейшего представления, что, впрочем, было даже предпочтительней.
Оплатив дяде дорогу до Аромы и купив на все сэкономленные с большим трудом средства художественный салон в центре аромской колонии, Юрий назначил дядю его управляющим.
Вместе с дядей с Земли прибыло несколько ящиков дешевых литографий, скопированных с классических работ древних художников, которые давно уже не пользовались никаким успехом у покупателей.
Но именно ими Хрунов. молча сносивший насмешки сослуживцев, собирался торговать. Он преуспел в этом, вопреки всем прогнозам недоброжелателей.
Теперь любой живописец, желавший получить от Хрунова выгодный заказ, должен был вначале посетить салон дяди и приобрести там по баснословной цене, не превышавшей, впрочем, половины будущего гонорара, дешевенькую литографию.
Никто не мог упрекнуть Хрунова за то, что ему удалось разбудить в покупателях интерес к шедеврам далекого прошлого. Никакие жалобы и никакие проверки ему теперь не угрожали. Перед законом он был абсолютно чист.
Наверно, его жизнь так бы и катилась по хорошо смазанным рельсам до выхода на пенсию, если бы не катастрофа, поставившая с ног на голову самые основы его существования.
В новой колонии, как уже говорилось, Хрунову пришлось разводить кур. Занятие это, оказавшееся грязным и трудоемким, требовало от него огромных физических усилий, к которым он совершенно не привык. Строить вольеры, чистить клетки, выращивать корм, собирать яйца и совершать десятки других подобных дел — занятия не для слабонервных. В отчаянии он порой намеревался наложить на себя руки, но каждый раз временно откладывал этот акт, надеясь на чудо.
Поэтому психологически он был полностью готов к тому, чтобы отправиться в развалины старой башни, как только по колонии поползли слухи о вратах, исполнявших любое желание прошедшего через них человека.
Если бы не природная осторожность, частенько выручавшая его в сложных жизненных коллизиях, он бы так и сделал, но у него хватило благоразумия дождаться появления первого очевидца, уже побывавшего за вратами.
Посетив пару раз благодарственные молебны вернувшегося из рая преподобного Петраса, Хрунов наконец решился на экспедицию в развалины башни и, выбрав себе в компаньоны всего двух человек, отправился в путь.
Переход прошел благополучно, но уже у самых врат, как только они заметили свет, свидетельствовавший о том, что врата находятся рядом, Хрунов постарался радикальным способом отделаться от своих спутников, чтобы не уменьшать шансов перед стражем прохода.
Это ему удалось лишь частично, поскольку один из этих двоих, тяжело раненный выстрелом из дробовика Хрунова, все же добрался до врат вслед за ним, хотя для Хрунова это уже не имело особого значения, так он, во всяком случае, полагал.
Но, проходя врата, он не знал, что страж, выполнявший желания отобранных кандидатов, учитывает все нюансы их психики и мотивации многих прежних поступков…
Заранее продумав свое главное желание, будущий хан отбросил банальные пожелания хорошего здоровья и долгой жизни, поскольку, по свидетельству очевидца, врата и так обеспечивали эти блага, поэтому тратить на них свое единственное желание не было никакого смысла.
Самым правильным, как ему казалось, было выбрать полностью отвечающий его требованиям образ жизни.
Хрунов перебрал несколько возможных вариантов и пришел к выводу, что становиться большим правителем, королем или полководцем — слишком хлопотно и опасно. А вот хан — фигура неприметная, но, благодаря восточной специфике, весьма ухоженная, облагодетельствованная многочисленными наложницами и слугами, только и ждущими возможности выполнить любую его прихоть.
 
Во всяком случае, именно такой представлялась Хрунову жизнь хана, свидетельства о которой он почерпнул из просмотров многочисленных видеозаписей, которые после перехода на натуральное хозяйство, составляли его единственное развлечение.
Не раз и не два он благодарил собственную предусмотрительность, подвигнувшую его захватить из горевшего города единственную, по-настоящему ценную вещь — крохотный кристаллический видеоплеер с встроенным в него экраном. Аккумулятор пришлось впоследствии беречь, как зеницу ока, и с новыми записями дело обстояло плохо, но зато те, что были уже встроены в этот универсальный аппарат, Хрунов изучил весьма детально.
И вот, наконец, после всех мытарств, он предстал перед стражем с готовым желанием в голове и, естественно, предъявил его по первому требованию.
Возражений со стороны стража не последовало, и Хрунов в считаные секунды превратился в хана.
Придя в себя после перехода, новоявленный хан обнаружил, что восседает на мягком персидском ковре, посреди огромного, празднично убранного восточными паласами и гобеленами шатра, на горе мягких подушек.
Ковер, ко всему прочему, был уставлен блюдами с различными яствами, одним своим видом вызвавшими в Хрунове обострение чувства голода, терзавшего его с того самого времени, как он перешел на ведение натурального хозяйства.
В центре ковра возвышался огромный бараний окорок, запеченный с яблоками, чуть поодаль стояло блюдо нежнейшего говяжьего филе, сочившегося жиром и издававшего несравненный аромат. Были там и телячьи ребрышки, должным образом поджаренные на вертеле. Был и молодой поросенок, украшенный зеленью и строжайше запрещенный к употреблению мусульманскими обычаями.
Но Хрунов знал из своей видеобазы данных, что ханы обычно не слишком строго соблюдали законы шариата и лишь от слуг и домочадцев требовали их неукоснительного исполнения, так что присутствие на ковре блюда с поросенком его ничуть не удивило.
Единственное, чего не было среди всего этого съестного изобилия, так это птиц — ни в каком виде! Все последние месяцы Хрунов питался исключительно курятиной, и даже воспоминание об этом блюде вызывало в нем приступ тошноты. Его невидимые благодетели, наверно, учли и это его невысказанное пожелание.
Стояли среди блюд и многочисленные золотые кувшины с напитками, наполненные наверняка чем-нибудь покрепче проклятого тоника, последние годы усиленно рекламировавшегося метрополией.
Несколько удивило Хрунова полное отсутствие слуг среди всего этого великолепия, а главное — полное отсутствие наложниц.
Он был один в шатре, совершенно один… Но затем он вспомнил, что наложницы не смеют нарушать процесс принятия пищи своим господином, а вот слуги… Слуги определенно должны были присутствовать, стоять рядом в ожидании малейшего жеста своего повелителя, наполнять бокалы и подносить новые блюда с пищей.
Недовольно нахмурившись, Хрунов громко хлопнул в ладоши три раза. Полог шатра немедленно распахнулся, и его глазам предстал совершенно голый металлический робот, с идиотской улыбкой, навсегда застывшей на его физиономии.
— Слушаю и повинуюсь, мой господин! — произнес робот стандартную фразу немного хрипящим голосом.
— Где слуга?! — проорал Хрунов, изливая все свое возмущение на это безропотное механическое устройство.
— Я есть ваш слуга!
— Где остальные?
— Одному клиенту полагается один слуга. Двум клиентам — две слуги.
— Это что еще за чушь? Надо говорить: «Двое слуг». Позови кого-нибудь из людей! С тобой даже разговаривать противно.
— Здесь нет людей, кроме вас самого, мой господин!
— Этого не может быть! Это какая-то нелепость! — Ощутив немедленную потребность подтвердить свою уверенность в ужасной ошибке добрым глотком спиртного, Хрунов рявкнул роботу, чтобы тот подал ему кувшин с вином, что тот немедленно и выполнил, слегка поскрипывая своими металлическими суставами.