Римлянин 2 (СИ)

Они столетиями цапаются с Османской империей во многом из-за этого. Таргус изучал вопрос на протяжении последних трёх недель, так как должен знать, с чем ему предстоит работать.
Итак.
Император Пётр I взял крепость Азов, построил там сеть укреплений и получил выход в Азовское море. Но тут возникла проблема, что выход из Азовского моря — это Керченский пролив, который до сих пор находится под контролем местных жителей, то есть неких татар, которые кочевники, столетиями предпринимающими набеги на земли России с целью захвата рабов. Таргус, когда узнал об этом, сделал зарубку на память, что пресечёт этот наглый отъём его налогоплательщиков радикальнейшим из способов. Проблемой могут стать османы, но тогда он станет их проблемой в ответ. И тогда османы узнают, почему франкские и датские генералы тревожно спят и писаются по ночам.
Римскую провинцию Гиперборею местные разбили на множество кусков, начиная от России, заканчивая Крымом, но Таргус-то помнил карту родной страны и до сих пор считал, что все эти лишние и ненужные территориальные многообразия надо кончать и превращать в одну страну. Крым в любом случае надо будет забирать, а следом и со Стамбулом что-то делать, так как Боспорский пролив крайне важен для средиземноморской торговли.
Если так посмотреть, то проблем в России много, все их так или иначе придётся решать, потому что раздолбайство и беспредел в своей собственности Таргус не позволит.
Но это дело будущего. Сейчас он занят текущими, «домашними» делами. Вот когда настанет пора разбираться с Россией, он будет разбираться с Россией.
— Так, вы, трое! — Таргус заметил откровенно филонящих рабочих. — Кто ваш старший, вашу мать?!
//Курфюршество Шлезвиг, г. Эгида, дворец курфюрста, 29 декабря 1740 года//
Таргус сидел в своём кабинете и с интересом поглядывал на тарелку с тремя аппетитными вишнёвыми штруделями.
— Так! — тряхнул он головой, сбивая манящий дурман, наведённый на него тремя штруделями. — Значит ты говоришь, что нам будет нерационально заводить целый новый легион из славян? Может, объяснишь мне? Только очень хорошо аргументируй свои объяснения, а то я не понимаю. А я терпеть не могу непонятные вещи. Мне раньше казалось, что я боюсь непонятных вещей, но со временем ко мне пришло понимание, что я их не боюсь. Я их ненавижу. Рапортуй.
Штаб-капитан Генрих Ламбрехт стоял вытянувшись по стойке «смирно» и уже не был уверен в своих выкладках.
— Ваше Светлейшее Высокородие, мои сомнения в рациональности нового легиона из славян базируются на следующем… — штаб-капитан Ламбрехт нервно сглотнул слюну. — Они недисциплинированные, ленивые, плохо поддаются обучению, мой личный опыт работы со славянскими новобранцами из балканских земель говорит мне, что из них получатся очень плохие легионеры.
Ламбрехт раньше был профессиональным наёмником, но потом что-то пошло не так и он осел на землю в родных краях, где-то недалеко от Ганновера. Родичи приняли его и всё шло по-крестьянски неспешно и томно, а затем появился вербовщик и от имени курфюрста Брауншвейг-Люненбургского завербовал Ламбрехта в рекруты. Спорить ему тогда было не с руки, ведь от этого зависел способ доставки в Шлезвиг: можно было дойти своим ходом, а можно было в плотно набитой клетке, которая прибыла в их деревню вместе с вербовщиком.
Так и оказался бывший наёмник в рядах доблестного и верного первого легиона. Были среди легионеров первого легиона ребята и поспособнее Ламбрехта, но они уже поднялись выше, став командованием новых легионов, поэтому естественным путём он дослужился до штаб-капитана, который имеет в штабе кое-какой вес и в целом полезный человек, иной бы не смог пройти через жёсткий отсев командующего состава.
И вот эти командиры, внемля словам штаб-капитана Ламбрехта, написали коллективный рапорт, чтобы Таргус отказался набирать целый легион из славян.
— Так вот что я тебе скажу, штаб-капитан Ламбрехт… — заговорил Таргус после длительной паузы на раздумья. — Легионер — это не нация. Легион — это не какая-то там страна, где живут какие-то там люди! Легионером может стать каждый человек, если у него есть две руки, две ноги, одна голова, способная получать и выполнять команды, он не калека, ему не меньше двенадцати лет, он не старше сорока пяти, а также у него между ног болтается хер с яйцами! Здесь где-то прозвучало, что он должен быть какой-то определённой нации?
 
— Никак нет, Ваше Светлейшее Высокородие! — шарахнул себя кулаком по кирасе штаб-капитан Ламбрехт. — Не прозвучало!
— Уж поверьте моему опыту, легионером может стать каждый человек, соответствующий озвученным критерием, — произнёс Таргус. — Если он почему-то не становится им, то это значит, что кого-то из вас давно не пороли плетьми. Это значит, что вы расслабились и вас нужно наказывать со всей строгостью, соответствующей тяжести проступка! ТАК! Кто у нас тут автографы понаставил?
Таргус взял рапорт со стола и изучил фамилии.
— Сегодня же заказываю аквилу и сигнумы для нового легиона-экстраординария «Инсолитус», — поднял взгляд от листа Таргус. — Все подписанты этого рапорта снимаются со своих текущих должностей и переводятся из своих подразделений в новый легион-экстраординарий. Вы будете тренировать этих «недисциплинированных» славян, вы же потом поведёте их в бой! И я буду крайне придирчив, когда настанет время принимать в строй новое формирование! Я мог бы выбить из вас это националистическое дерьмо более простыми методами, но я очень гуманный правитель, поэтому считайте, что я вас одновременно наказал и наградил, потому что должности будете распределять на конкурентной основе в соответствии с протоколом № 4/4. Это ваш шанс занять самые лучшие должности в новом легионе, где в пять раз больше штатных единиц и улучшить своё текущее положение. У меня всё, можете идти сдавать дела своим заместителям. Чего стоите?! Вы что, коллективно не расслышали приказ?!
Легионеры убрались подальше, а Таргус с самодовольной улыбкой откинулся на спинку кресла, сложив ладони на затылке.
Он только что радикально решил вопрос с командованием легиона-экстраординария, что представлялось некоторой степени геморроем.
Легион-экстраординарий — это не особо распространённое явление в римской армии, имеющее место в чрезвычайных случаях. Дело было в 2001 году от основания Города. Необычайно свирепая эпидемия гриппа буйствовала по стране, унося жизни здоровых и крепких мужчин и женщин, почти никак не затрагивая детей и стариков. А тогда шла война с восставшими африканскими доминионами, которые решили воспользоваться удачным моментом и отделиться от республики.
Вот тогда-то и сформировали первый легион-экстраординарий, состоящий из сорока тысяч легионеров, чтобы ускорить их подготовку и без лишних проблем отправить в Африку, где большая часть их и полегла. Такой массированный набор имеет смысл в том случае, если ты заранее знаешь, что потери будут ужасными и отправлять формирования по десять тысяч как минимум глупо. Ведь они погибнут, а с ними пропадёт и аквила с сигнумами. И Таргус знал одну вещь про бюрократическую машину Римской республики: потеря легиона — это худшая зубная боль для неё. На легионы завязано очень много вещей, они вносятся в сотнях учреждений в тысячи списков, чтобы ничего не потерять и не дай Юпитер не обделить в будущем ветерана или его семью, что чревато большими последствиями непосредственно бюрократам. Поэтому создание легиона-экстраординария позволяло в четыре раза сократить бумажную волокиту, а также существенно уменьшало риск потери легиона. Одно время даже рассматривалась возможность установления штатной численности легиона 50 000 единиц, но это решение означало бы, что всю военную бюрократическую машину пришлось бы перекраивать сверху донизу, поэтому инициатива не имела успеха и была отклонена в третьем слушании в Сенате.
 
Таргус вспомнил о легионах-экстраординариях в тот же день, когда агентура в Петербурге донесла, что заговор стремительно движется к успешному воплощению и в принципе всё схвачено.