Римлянин 2 (СИ)
— Я отвечу тебе точно так же, как ответил мне курфюрст, когда я полгода назад попросил оплачиваемый отпуск на две недели, а также аванс за следующий месяц, — заулыбался капитан разведывательной когорты. — Мне насрать!
Переводчик не нашёл, что ответить.
Мейзель удовлетворённо кивнул, припомнив тот разговор с курфюрстом.
Ему нужно было обновить мебель в своей квартире, а это требовало времени и денег. Он запамятовал тогда, что все вопросы с отпусками решаются через Маргариту фон Ганау, являющуюся начальницей отдела кадров и курирующую не только кадры гражданские, но и военные.
Курфюрст внимательно и терпеливо выслушал все запросы Мейзеля, даже кивал, когда тот расписывал аргументацию, почему именно сейчас лучший момент для обновления мебели и что его заместители прекрасно справятся и без него. А когда он закончил, курфюрст выдал фразу: «Мне насрать, Мейзель! Абсолютно насрать на твою мебель, твоих замов и прочие словоплетения, которые ты тут выдал! Этим вопросом уже три года как занимается Маргарита! Сейчас развернись и иди без остановки, до тех пор, пока не дойдёшь до кабинета с табличкой „Отдел кадров“, твою мать!»
И в тот день он понял, что ни разу за эти годы не брал отпуска. Слышал в разговорах, но даже не задумывался, что можно весьма продолжительное время отдыхать за счёт казны курфюрста. И это было ему уроком.
«Всё-таки, он много делает для нас», — подумал Мейзель, выходя из душного индейского шатра и оглядев девственную природу вокруг поселения. — «И мы ответим ему тем же».
//Крымское ханство, Перекоп, 24 февраля 1742 года//
— Что по аборигенам? — спросил Таргус у пришедшего в его походный шатёр капитана Хартмана.
— Разведывательные дозоры кочевников выходят в окрестности каструма, — доложил тот. — Мы выбили большую часть, но некоторые смогли уйти.
— Пусть уходят… — задумчиво произнёс Таргус.
— С прошедшим Днём Рождения Вас, Ваше Высочество! — ударил себя кулаком в кирасу один из легионеров, несущий вместе с товарищем ящик с бомбами.
— Спасибо, — кивнул Таргус, повыше запахнув воротник толстой и тёплой шубы.
Никто, даже Елизавета, не ожидал, что боевой поход состоится зимой.
Для любой другой армии поход в зимнее время закончился бы печально, но только не для легионов Таргуса.
IV-й легион выдвинулся на вражескую территорию первым, прорвавшись через не особо организованное сопротивление татар на подступах к Перекопу, а затем разбив перед ним первый каструм.
Таргус очень тщательно планировал этот поход.
Он понимал, что если позволить кочевникам шастать по тылам, то ни о каком устойчивом снабжении не может быть и речи. А отсутствие снабжения в противостоянии с высокомобильным противником — это неминуемая смерть.
— Артиллерия готова? — встал на лестницу своей башенки Таргус.
— Да, Ваше Высочество, — ответил штаб-капитан Пауль Денглер.
Денглер был высокорослым германцем, физически сильным, какими обычно становятся через пару лет службы в легионе, но, в отличие от большинства легионеров, у него было в избытке мозгов, поэтому он сумел добраться до высшего командования IV-го Легиона.
Возвысился Денглер на Балканах, когда они били османов во исполнение договора с ныне покойным кайзером Карлом VI. Он хорошо проявил себя при преследовании организованно отступающих янычар и их последующем уничтожении. Тогда никто не ушёл, в то время как остальные когорты упустили довольно много беглецов.
Таргус всегда старался нанести максимум потерь противнику, чтобы ему было намного тяжелее оправиться от поражения. Ведь отступивших и выживших солдат можно реорганизовать и уговорить взять реванш, а вот мертвецов…
— Начинайте долбить по центральным укреплениям, — дал указание Таргус, а затем недобро усмехнулся. — Не жалейте бомб, пусть это станет одним из худших дней в столь несправедливо короткой жизни этих кочевников…
Поднявшись на башенку, Таргус сразу же приник к стационарной подзорной трубе, которую пару месяцев назад пришлось переделать, так как по росту он уже не соответствовал её ограничениям.
Время прошло, а он непрерывно рос, поэтому даже сейчас пришлось немного пригнуться, чтобы поудобнее пристроиться к окуляру.
«Надо вообще решить этот вопрос раз и навсегда, приделав достаточно длинную калибровочную рамку», — подумал Таргус, глядя на стены Перекопа. — «Впредь буду точнее формулировать техзадание».
Артиллерию крепости уже давно посчитали, девяносто восемь орудий, исключительно бронза, причём половина из свежего фонда — это османский султан проявил заботу о вассале.
Сами османы не являются экспертами в артиллерии, поэтому пушки примитивные, не отвечающие современным вызовам. Их дальнобойности явно недостаточно, чтобы добить даже до каструма. В то же время их мобильная артиллерия способна без актов беспримерного героизма добить до крепости и за неё.
Что есть Перекоп?
Это город-крепость, стоящий тут очень давно, чуть ли не со времён древних греков и чуть менее древних римлян.
У него было много хозяев, но последними на текущий момент являются крымские татары, прибывшие сюда во времена хана Батыя, одиозной личности, по мнению Таргуса, которая не смогла закрепить достижения деда. Так оно обычно и бывает, если детишкам не уделять достаточно компетентного внимания. Чингисхан облажался где-то на этапе воспитания сына, если верить довольно-таки скупым сведениям, которыми располагает современная историография. (1)
В XV веке образовалось Крымское ханство, которое нашло себя в увлекательном занятии работорговлей. Они собирали нерегулярные отряды для систематических набегов на земли Руси и Речи Посполитой, откуда в Крым доставлялись тысячи рабов, преимущественно на транзитный узел Кафу, а далее в Османскую империю.
Бизнес оказался очень прибыльным, но русским и полякам такое положение дел не слишком нравилось, поэтому они наведывались иногда с ответными визитами. Ярким примером может служить крымский поход Миниха 1735 года, когда этот ныне опальный генерал зачищал каждый аул, выжигая всё на своём пути.
«Отличный генерал, зря его тётушка в Сибирь сослала…» — мысленно посетовал Таргус. — «Мне бы не помешало протралить местность за Перекопом, чтобы не отвлекать силы на военные преступл… на усмирение кочевников».
Обитателей в Крыму не так много, но и не так мало, как можно было ожидать от кочевников, обитающих на сравнительно небольшом клочке земли: полмиллиона человек, если считать с рабами.
И в этом корень всех их бед.
Работорговля в условиях дармового и неисчерпаемого источника рабов очень выгодна, она даёт стабильный доход, который можно потратить на промышленное развитие, совершенствование крепостей, но… зачем?
С XV века крымские татары находились в состоянии, как говорят османы, кейфа, то есть жили и получали удовольствие, утруждая себя только очередными набегами за рабами.
Перекоп — архаическая крепость, очень хорошо вскрываемая современной артиллерией. Жалеть этих людей Таргус не собирался, поэтому пушки отработают по максимуму, невзирая на побочный ущерб.
— Лес рубят — щепки летят, — тихо произнёс Таргус пословицу, услышанную от Воронцова.
Последний упомянул это в контексте того, что вслед за попавшими в опалу аристократами в Сибирь поехали слуги и близкие родственники.
И эта ёмкая пословица точно описывала происходящее сейчас за крепостной стеной Перекопа.
А там были городские улицы, дома, общественные здания — всё как у людей. Но скоро не будет.
— Всем орудиям, — бросил Таргус приказ сигнальщику. — Зажигательные.
//Крымское ханство, Перекоп, 28 февраля 1742 года//
Четверо суток обстрела.
Бомб было очень много. Пятьсот тысяч единиц, 40 % — зажигательные, 30 % — осколочные, 30 % — шрапнельные, находятся на артиллерийских складах каструма и ещё сто пятьдесят тысяч осколочных едут в конвое, прибывающем на следующей неделе. Через месяц прибудет ещё двести тысяч зажигательных бомб, а через месяц после этого — двести тысяч шрапнельных снарядов. Таргус умел запасаться, а ещё лучше он умел организовывать надлежащую логистику.