Предательство по любви
Мисс Лэттерли улыбнулась и вошла в комнату.
– Вовсе нет! – немедленно запротестовала Эдит. – Эстер, майор Типлейди рассказывал тебе хоть раз о своих африканских путешествиях?
– Нет. – Женщина с легким недоумением поглядела на майора. – Я полагала, вы служили в Индии.
– О да! Но также и в Африке, – быстро сказала ее подруга. – Майор, вы обязательно должны составить описание этих мест, чтобы с ними могли познакомиться читатели. Многие из нас всю свою жизнь видят лишь ничтожно малую часть Лондона и хотели хотя бы мысленно совершить подобные путешествия. Подумайте, сколько людей будут вам благодарны!
Военный выглядел несколько сконфуженно, но видно было, что он зажегся идеей.
– Вы в самом деле так думаете, миссис Собелл? – недоверчиво спросил он.
– Разумеется! – воскликнула Эдит. – Вы так образно рассказываете, что картины сами собой возникают перед глазами.
Типлейди покраснел от удовольствия и открыл было рот, чтобы вежливо возразить, но не нашел подходящих слов.
– Прекрасная идея, – согласилась Эстер, чувствуя, что одобрения ждут и от нее. – Об Африке понаписано столько вздора, что появление заметок настоящего путешественника и очевидца будет замечательным подарком. Думаю, что и в будущем читатели не утратят к ним интерес. Люди всегда хотят узнать побольше об экзотических странах.
– О… – Майор был не на шутку польщен. – Может, вы и правы. Но все же я увлекся, испытывая ваше терпение, миссис Собелл. Как я догадываюсь, вы пришли сюда по неотложному делу. Так что не обращайте на меня внимания, а если вам требуется обсудить это с мисс Лэттерли наедине…
– О нет, не беспокойтесь! – заверила его Эдит. – Хотя вы и правы. Я пришла по делу. – Она повернулась к подруге, и ее оживление исчезло. – Эстер, мистер Рэтбоун говорил с Певереллом о предстоящем суде. Процесс начнется в понедельник, двадцать второго июня, а у нас на руках по-прежнему лишь то, с чего мы начинали. Александра сделала это… – молодая женщина не смогла выговорить слово «убила», – …не из ревности к Луизе Фэрнивел. Таддеуш не бил ее и не ограничивал в деньгах. У нее не было любовника. Я не могу поверить, что она сошла с ума, хотя что еще можно предположить? – Миссис Собелл перевела дух. – Может быть, мама права… – Она замолчала, скорбно поджав губы.
– Нет, моя дорогая, вы не должны отчаиваться, – мягко сказал майор Типлейди. – Мы обязательно что-нибудь да выясним. – Он запнулся, вспомнив, что это не совсем его дело. О процессе он узнал лишь потому, что сломал ногу, а ухаживала за ним именно Эстер. – Извините, – смутился военный. В самом деле, джентльмен не должен вмешиваться в чужие дела, тем более если эти дела касаются женщины.
– Не извиняйтесь, – поспешив улыбнуться, сказала Эдит. – Вы совершенно правы. Я просто растерялась…
– Будем логичны. – Эстер села на свободный стул. – Мы повсюду собираем факты и впечатления, но не удосуживаемся их осмыслить.
Подруга взглянула на нее в замешательстве, однако спорить не стала. Майор выпрямился в шезлонге и приготовился внимательно слушать.
– Давайте предположим, – продолжила мисс Лэттерли, – что Александра находилась в здравом рассудке и сделала это по некой необходимости, о которой не хочет нам сообщить. Стало быть, у нее есть причина молчать. Всем нам не раз приходила в голову мысль, что она таким образом защищает того, кто для нее дороже собственной жизни.
– Наверняка, – протянула Эдит. – Но кого? Мы думали, Сабеллу. Однако мистер Монк доказал, что Сабелла не убивала своего отца.
– Она и не могла его убить, – поспешно согласилась Эстер. – Однако мы не подумали, что Сабелле могла грозить какая-то опасность и Александра убила Таддеуша, чтобы отвести от дочери эту угрозу.
– Какую же, например? – с сомнением спросила миссис Собелл.
– Не знаю. Возможно, после рождения ребенка миссис Поул повела себя очень странно, и отец собирался определить ее в приют для душевнобольных.
– Но при чем тут Таддеуш? – возразила Эдит. – Сабелла – жена Фентона Поула, и решать такие вопросы ему, а не моему брату.
– Возможно, Фентон Поул поддался настояниям тестя. – Мисс Лэттерли и сама чувствовала, что это не самое удачное предположение, но им все равно нужно было с чего-то начать. – Или было что-то совсем другое, но так или иначе грозящее Сабелле. Александра могла убить, защищая дочь, ведь так?
– Думаю, что так. Это хотя бы похоже на правду, – кивнула миссис Собелл. – Но что дальше?
– Мне кажется, Александра не открывает настоящей причины, потому что стыдится ее. Значит, речь идет о чем-то отвратительном, – сказала Эстер. – Прошу прощения, я понимаю, что это весьма отталкивающая версия, но она имеет право на существование.
Ее подруга кивнула.
– Или, – предположил Типлейди, – открой она настоящую причину, это никак ее не выручило бы. Поэтому она предпочитает молчать.
Обе собеседницы взглянули на него.
– Вы правы, – медленно промолвила Эдит. – В этом тоже есть резон. – Она повернулась к подруге. – Но что это меняет?
– Не знаю, – угрюмо ответила Эстер. – Но так хотя бы все выглядит более логично. – Она пожала плечами. – Не могу забыть лица Валентайна Фэрнивела. Бедняжка! Такое впечатление, будто все в мире взрослых лишь тяготит его и смущает.
Миссис Собелл вздохнула:
– С Кассианом – то же самое. Но ему всего восемь. Подумать только: разом потерять обоих родителей!.. Я пыталась его утешить, сделать так, чтобы он не чувствовал себя брошенным. – Она покачала головой, и лицо ее было печальным. – Но толку от этого мало. Кажется, он не слишком меня любит. Единственный, кому он действительно бывает рад, – это Певерелл.
– Полагаю, он тяжело переживает смерть отца, – сочувственно сказала мисс Лэттерли. – И наверняка слышит, как слуги шепчутся, что его мать – убийца. Вполне возможно, он сейчас всех женщин считает врагами.
Эдит со вздохом наклонила голову и спрятала лицо в ладони.
– Полагаю, что так, – тихо сказала она. – Бедняжка, когда я хочу ему помочь, я сама чувствую себя такой беспомощной…
– И все-таки нужно надеяться. – Типлейди потянулся, точно желая коснуться своей новой знакомой, но, спохватившись, отдернул руку. – Мы что-нибудь обязательно придумаем, – тихо закончил он.
Но и неделей позже никто ничего не придумал. Монк не появлялся. Оливер Рэтбоун тихо работал в своей конторе на Виэр-стрит, а майор Типлейди почти окончательно выздоровел, хотя и не желал в этом сознаваться.
Эстер получила письмо от Эдит, в котором та вновь приглашала ее позавтракать в доме на Кларенс-Гарденс. Ей хотелось, чтобы подруга помогла убедить ее родителей в том, что нет ничего зазорного в работе библиотекарем у какого-нибудь джентльмена с незапятнанной репутацией.
«Я больше не могу влачить праздную жизнь, – писала молодая вдова. – Сидеть здесь изо дня в день, ожидая суда, я больше не в состоянии».
Мисс Лэттерли искренне хотелось оказаться ей полезной. Она надеялась, что среди отставных военных, знакомых майора Типлейди найдется именно такой джентльмен с обширной библиотекой.
Итак, полдень пятого июня застал Эстер в комнате Эдит, где подруги обсуждали возможности подыскать место библиотекаря или компаньонки у богатой дамы со сносным характером. А в крайнем случае, можно было еще попробовать преподавать иностранные языки.
Потом их позвали к столу, и, спускаясь по лестнице, они встретили у дверей гостиной Чарльза Харгрейва. Доктор оказался выше и изящней, чем Эстер представляла его. Войдя в залу, они поприветствовали Фелицию, а минутой позже вошел Рэндольф в сопровождении Кассиана. Кудрявые волосы падали этому хорошенькому мальчугану на брови, а голубые глаза смотрели тревожно и устало.
– Доброе утро, Кассиан, – вежливо сказал Харгрейв, с улыбкой глядя на мальчика.
Ребенок передернул плечами и улыбнулся вответ:
– Доброе утро, сэр.
Доктор смотрел на него в упор, как бы не замечая находящихся здесь же взрослых – смотрел, словно они с мальчиком были одни в зале.