Предательство по любви

Мисс Лэттерли только вошла и еще даже не успела раздеться.
– Вы были совершенно правы, – сказала она, кладя капор на край стола и расстегивая пуговицы накидки. – Это оказалась хорошая мысль, и все прошло неожиданно гладко. – Она улыбнулась своему подопечному. – Я была очень храброй. Вы можете мною гордиться. Я встретилась лицом к лицу с врагом и выстояла.
– Перестаньте насмешничать! – Майор ерзал на месте, и на его щеках проступили пунцовые пятна. – О чем вы говорили и что она из себя представляет?
– Я говорила… – Эстер тоже слегка покраснела, – …что все женщины ее обожают, что ее влияние на других велико и что стоит ей сказать несколько слов, как все юные леди побегут записываться в сестры милосердия.
– Боже правый! Так и сказали? – Типлейди зажмурился, а затем вновь широко раскрыл голубые глаза. – И она поверила?
– Вполне. – Его сиделка опустилась на стул. – Это властная особа, весьма самоуверенная, прекрасно знающая, что мужчины от нее без ума, а женщины ей завидуют. Я безбожно ей польстила. Конечно, начни я хвалить ее достоинства – она бы не поверила, но я напирала именно на ее умение вертеть людьми.
– О боже! – Военный вздохнул. Взаимоотношения женщин казались ему делом крайне таинственным. Только-только он начинал хоть что-то в этом понимать, как Эстер подбрасывала ему новую загадку, и все приходилось начинать сначала. – Так каково ваше мнение?
– Вы проголодались? – вместо ответа спросила мисс Лэттерли.
– Да, но сперва скажите: каково ваше мнение?
– Пока я уверена в одном: любовной связи с генералом у нее не было. Она не из тех женщин, что меняют свои планы, поддавшись глубоким чувствам. Единственный, кто показался мне в их доме потрясенным, это Валентайн, ее сын. Бедняжка выглядит совсем убитым.
Лицо майора Типлейди выразило сострадание. Услышав о мальчике, он помрачнел и смолк. Эстер тоже замолчала, пытаясь выхватить из своих разрозненных впечатлений что-нибудь пропущенное и Монком, и Рэтбоуном.
Утро следующего дня началось с неожиданности. Служанка объявила, что к мисс Лэттерли пришли с визитом.
– Ко мне? – с сомнением спросила Эстер. – Может быть, к майору?
– Нет, к мисс Лэттерли, мэм. Вас желает видеть леди, представившаяся как миссис Собелл.
– О! Конечно! – Сиделка взглянула на Типлейди. Тот согласно закивал, и в глазах его мелькнул живой интерес. Эстер повернулась к служанке. – Да, просите, пожалуйста, пусть войдет.
Вскоре вошла Эдит в темно-лиловом шелковом платье с широкой юбкой. Выглядела она на удивление привлекательно. Если бы не черная отделка, никто бы и не догадался, что эта женщина в трауре. Волосы ее были уложены безупречно, и это наводило на мысль, что прибыла она в экипаже, поскольку утро выдалось ветреное.
Мисс Лэттерли представила подругу зардевшемуся майору. Ему было и приятно, и досадно, что он не может встать и поприветствовать даму как должно.
– Как поживаете, майор Типлейди? – вежливо осведомилась Эдит. – С вашей стороны было столь любезно принять меня!
– Весьма рад вашему приходу, миссис Собелл, – столь же любезно ответствовал хозяин дома. – Разрешите принести глубочайшие соболезнования по поводу смерти вашего брата. Я много о нем слышал. Прекрасный человек.
– О, благодарю вас. Да… это была трагедия. Во всех смыслах.
– В самом деле. Но, я надеюсь, приговор не будет столь суров.
Гостья поглядела на него с удивлением, и военный покраснел под ее взглядом.
– О боже! – поспешно сказал он. – Боюсь, что я допустил бестактность. Извините. Я знаю об этом исключительно потому, что мисс Лэттерли… Поверьте, миссис Собелл, я не имел в виду… Э… – Типлейди замолчал, не в силах подобрать нужные слова.
Но Эдит внезапно улыбнулась. Майор расслабился и ответил ей столь же искренней улыбкой.
– Да, я знаю, Эстер делает все, что может, – сказала гостья, глядя на военного, в то время как сама ее подруга передавала служанке ее капор и накидку. – Подыскала для Александры самого лучшего адвоката, а тот нанял детектива. Но, боюсь, даже им не удастся предотвратить окончательную трагедию.
– Не теряйте надежды, моя дорогая миссис Собелл! – вскричал майор. – Никогда не сдавайтесь раньше времени. Мисс Лэттерли вчера была у миссис Фэрнивел и уже имеет кое-какие соображения относительно ее участия в событиях.
– В самом деле? – Эдит с удивлением повернулась к Эстер. – И что ты о ней думаешь?
Та печально улыбнулась:
– Боюсь, ничего обнадеживающего. Не желаешь ли чаю? Право, хлопот нам это не доставит.
Миссис Собелл взглянула на хозяина дома. В этом часу затевать чаепитие было не принято. С другой стороны, ей хотелось найти удачный предлог для продолжения беседы.
– Разумеется! – поспешил заверить ее майор. – Может быть, вы не откажетесь и позавтракать с нами? Это было бы великолепно! – Он запнулся, поняв, что слишком уж забегает вперед. – Но, возможно, у вас какие-то дела…
– Да, это было бы прекрасно, если не возражаете, – согласилась гостья.
Типлейди просиял.
– Конечно-конечно! Пожалуйста, садитесь, миссис Собелл. Надеюсь, это кресло покажется вам удобным. Эстер, прошу вас, передайте Молли, чтобы завтрак подала на три персоны.
– Спасибо, – сказала Эдит, с необычной для нее грацией присаживаясь в большое кресло.
Мисс Лэттерли пошла выполнять распоряжение. Гостья же смотрела на вытянутую в шезлонге ногу майора.
– Надеюсь, вы идете на поправку? – спросила она.
– О да, благодарю вас! – Больной поморщился, но не от боли, а от сознания собственной беспомощности. – Утомляешься, знаете ли, сидеть неподвижно. Такое чувство… – Он смолк, не желая напрашиваться на соболезнования. В конце концов, его новая знакомая осведомилась о его самочувствии из чистой вежливости.
– Конечно, – с мимолетной улыбкой согласилась Эдит. – Все равно что быть запертым в… камере. Мне почти неотлучно приходится находиться в родительском доме, и я уже чувствую себя как в заключении. Но вам куда хуже: вы – солдат, привыкли к походам. – Она чуть подалась к нему. – Должно быть, вы побывали в таких удивительных странах…
– Ну… – Румянец на щеках майора стал ярче. – Я как-то об этом не думал, но, полагаю, вы правы. Я был в Индии, например, как вам, наверное, известно…
– Нет, неизвестно, – честно сказала молодая женщина. – Как бы я хотела там побывать!
– В самом деле? – Новый знакомый посмотрел на нее с удивлением и надеждой.
– Конечно! – улыбнулась Эдит, словно он задал очень странный вопрос. – А где именно вы были в Индии? Как там?
– О, ничего особенного, знаете, – скромно пробубнил Типлейди. – Там побывало много народу – офицеры, их жены… Многие присылали сюда подробные описания, так что, боюсь, мне мало что можно к ним добавить. – Он глянул на прикрывающее его ноги одеяло и сложил жилистые руки на коленях. – Правда, я ездил пару раз и в Африку.
– Африка! Потрясающе! – Восклицание миссис Собелл не было данью вежливости: в ее голосе зазвенел неподдельный интерес. – А где конкретно в Африке? На юге?
Военный внимательно всмотрелся в ее лицо, пытаясь понять, не докучает ли гостье своими рассказами.
– Сначала на юге, – ответил он. – А потом и севернее, в Матабелеленд и Машоналенд…
– В самом деле? – Глаза гостьи расширились. – Там, где был доктор Ливингстон?
– Нет… Там проповедовал доктор Роберт Моффат, замечательный человек, и его жена Мэри. – Лицо майора оживилось при этом воспоминании. – Удивительная женщина! Безбоязненно нести имя Бога диким народам, в неизведанные земли…
Эдит жадно ловила каждое его слово.
– А что там за земли, майор Типлейди? Там жарко? Все, наверное, не так, как в Англии? А какие там животные, цветы? – засыпала она собеседника вопросами.
– Вы нигде в жизни не увидите такое разнообразие живности, как в тех местах, – с жаром сказал он, не сводя с нее глаз. – Слоны, львы, жирафы, носороги!.. А оленей и антилоп самых разных видов просто видимо-невидимо. Это не говоря уже о буйволах и зебрах. Вы не поверите, но я набредал на такие стада, которые закрывали землю сплошным живым ковром. – Типлейди чуть подвинулся, чтобы быть поближе к слушательнице. – А когда их что-нибудь спугнет – скажем, загорится трава, – грунт буквально содрогается от их топота. Маленькие зверьки удирают от них, как от приливной волны. Почва там красная, глинистая, а деревья!.. – Майор пожал плечами. – В основном там, конечно, трава да акации с плоской кроной, но иногда встречаются такие деревья, что глазам не веришь… – Он внезапно замолчал, потому что в дверях показалась его сиделка. – О боже, боюсь, я злоупотребляю вашим вниманием. Прошу прощения, миссис Собелл.