Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (СИ)

Таких фраз от нашего инфекциониста я ещё не слышал.
— Окабэ-сан, вы чего? — удивился я.
— Я был уверен, что Дайсукэ Рётаро выздоровел. И последние два дня я посещал его без защитного костюма. В одном лишь медицинском халате. Даже маску не всегда надевал! — заявил он. — А после этого общался с коллегами. Домой ездил! К внуку! А он только-только начал приходить в себя благодаря вашей помощи. У него только прошла ломка… Если у пациента подтвердится рецидив «Фебрис-12», я сделаю себе сэппуку. И я не шучу!
  
Хотел бы я возразить, но не мог. Это действительно критическая ошибка. И самое обидное, что её допустил блестящий инфекционист, который по опыту и знаниям превосходит даже своего австралийского коллегу Купера Уайта.
— Теперь уже нет смысла корить себя. Пойдёмте скорее в инфекционный бокс, — застёгивая на себе защитный костюм, произнёс я. — Будем надеяться, что всё обойдётся.
Хотя в глубине души я понимал, что шансы у нас крайне малы. Не мог же у Дайсукэ Рётаро возникнуть некроз без явных причин? Разумеется, нет.
Однако я был готов поклясться, что уничтожил все вирусы в его организме. Все до единого. «Молекулярный анализ» не мог упустить из виду дремлющие формы микроорганизмов.
Вот только проблема в том, что «Фебрис-12» ведёт себя не так, как большинство других инфекций. С этой суперинфекцией ещё не сталкивался никто, так что стандартная медицинская и лекарская логика здесь не сработает.
От этой болезни можно ожидать чего угодно.
Мы с Окабэ Акирой прошли в палату, где располагался Дайсукэ Рётаро и тут же чуть не получили по головам летящим металлическим подносом.
— Сколько я ещё буду здесь сидеть⁈ — прокричал фермер. — Я устал! Мне нужно возвращаться в своё село. У меня нет никакой связи. Мне не дают даже с родственниками пообщаться! Это — последнее предупреждение…
Сказав это, пациент громко закашлялся.
А ведь Окабэ говорил, что кашля у него нет. Как бы не так. Это очень плохо. Если его лёгкие вновь подверглись повреждени…
Стоп. «Анализ» не видит изменений в лёгких. Пациент кашляет совсем по другой причине.
— Дайсукэ-сан, — обратился к больному я, — никто вас больше держать не будет, если для этого нет причин. Просто позвольте мне осмотреть вас.
— Да меня регулярно осматривают, а толку-то от этого, Кацураги-сан? Мне всё равно в итоге стало только хуже! До того, как я попал в эту больницу, всё было хорошо. А теперь я и вправду плохо себя чувствую.
Это спорное заявление. Он был заражён «Фебрис-12» и переносил его очень легко. Только поэтому ему кажется, что при поступлении в больницу никаких проблем со здоровьем у него не было.
Осталось только определить, что конкретно происходит с пациентом сейчас.
Я не стал бросаться пустыми словами, надавил на него своей магией и постарался успокоить. На удивление это оказалось не так уж и просто. На этот раз «харизма» забрала гораздо больше сил, чем я планировал изначально. Скорее всего, это случилось из-за того, что пациент пришёл в бешенство. Он ведь был готов нам головы разбить, лишь бы выбраться отсюда.
Но в итоге Дайсукэ Рётаро всё равно замолчал, уселся на свою кушетку и отдался моей воле.
— Всё в порядке, Дайсукэ-сан, — добавил я. — Мне всего лишь нужно осмотреть ваше горло.
Да. Горло. Именно на него указывал «анализ». С ним что-то не так. Горло и кожа — именно в этих органах возникли серьёзные изменения, на которые стоит обратить внимание.
Кстати, часто замечаю удивление на лицах пациентов, когда говорю, что кожа — это орган. Многие этого не понимают, но в медицине принято считать именно так. Более того, кожа считается самым большим по площади органом в теле человека. Нетрудно догадаться, почему.
— Дайсукэ-сан, откройте рот, — велел я.
Мужчина послушно опустил нижнюю челюсть и высунул язык.
Чёрт подери… А вот и некроз!
Теперь я понимаю, почему он кашлял. Слизистая его ротовой полости, миндалин и глотки сильно изменена. Местами наблюдаются высыпания, в других участках отёк и воспаления, а в остальных — некроз. Часть его слизистой уже начала отмирать.
И где-то в его организме должна быть серьёзная причина, которая и привела к этой клинической картине. Правда, кроме «Фебрис-12» мне трудно придумать какой-то иной вариант.
Уж очень свойственно этому вирусу создавать подобные ситуации, когда пациент страдает сразу от самых разных симптомов.
— Видите, Кацураги-сан? — прошептал Окабэ Акира. — Вот об этом я и говорил.
— Но вы не упомянули, что воспалённые пятна имеются не только в ротовой полости, но и по всей коже, — отметил я. — Видите? На руках, груди… Повсюду!
— Мне казалось, что их раньше не было, — удивлённо произнёс инфекционист. — Странно, на стандартную инфекционную сыпь непохоже. У него ведь ранее была сыпь, но она выглядела совсем иначе. А потом и вовсе исчезла!
Конечно, она исчезла. Ведь это мы с Купером Уайтом её убрали, когда убивали этот чёртов вирус.
Интуиция подсказывала, что мы слишком спешим с выводами. Картина совершенно нелогичная, но в ней кроется какой-то патологический процесс, который я пока что не могу осознать.
Придётся воспользоваться «молекулярным анализом», чтобы убедиться в своей правоте.
Я мысленно проник в самую глубь организма Дайсукэ Рётаро, промчался по коже и сосудам. И пришёл к выводу, что интуиция в очередной раз меня не подвела.
В его теле нет «Фебрис-12». В тот раз в машине инфекционной бригады я уничтожил его навсегда. Правда, это всё равно не даёт нам ответа на вопрос — а откуда же вообще взялась эта клиническая картина?
Что перед нами?
Имеет смысл проанализировать ситуацию ступенчато. И начать стоит с сыпи. Ведь она есть как во рту, так и на коже. Скорее всего, именно эти пятна стали причиной развития некроза в ротовой полости пациента.
— Окабэ-сан, а взгляните внимательнее на эти пятна, — предложил я. — Что они вам напоминают?
— Если вы про инфекцию…
— Нет. Я говорю о дерматологии. Об аллергических высыпаниях, — заявил я. — Как на ваш взгляд, похоже это на многоформную экссудативную эритему? Так называемую МЭЭ.
У Окабэ Акиры аж челюсть отпала. Разумеется, я не мог этого увидеть через защитный костюм, но ради интереса взглянул на него через «анализ». И не ошибся.
Похоже, инфекционист даже не сразу вспомнил, что это вообще за диагноз.
— А-а-а… — протянул он. — Это ведь аллергическая реакция, которая проявляется множеством высыпаний на коже, да? Помню, как-то раз доводилось видеть нечто подобное.
— А вы помните, к каким осложнениям приводит это высыпание? — произнёс я. — К язвенно-некротическому стоматиту Венсана. К тому, что мы видим сейчас во рту нашего пациента. Некроз — это осложнение аллергической реакции. Понимаете мою логику? Мы имеем дело не с вирусом, а с аллергией.
— Логично… Очень логично, Кацураги-сан!
Окабэ Акира даже развеселился, хотя радоваться было нечему. Но понять я его мог. Он только что осознал, что «Фебрис-12» не выберется из-за него за пределы клиники.
— Стойте, Кацураги-сан, но на что у него могла возникнуть аллергия в таких условиях? — спросил инфекционист. — Здесь хорошая вентиляция. Посуда, еда, одежда и ткань, из которой сделано постельное бельё — всё гипоаллергенное.
— Хороший вопрос! — вмешался в наш разговор Дайсукэ Рётаро. — Думаю, у меня аллергия на эту проклятую больницу! Я хочу выйти отсюда!
Я ещё раз надавил магией, чтобы он успокоился и продолжил разговор с Окабэ Акирой.
— Вы не учли самое главное, Окабэ-сан, — произнёс я. — А что насчёт лекарственных препаратов? Что сейчас принимает наш больной?
— Ну… — замялся Окабэ, а затем перешёл на шёпот. — Всё строго по рекомендациям ВОЗ. Руководство группы «Двенадцать» прислало мне методику, по которой стоит лечить таких пациентов. Набор из нескольких противовирусных.
— Из нескольких? — уточнил я. — И все в ударной дозе, верно?
— Что б меня… — вздохнул Окабэ. — Верно, Кацураги-сан.