Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (СИ)

— Тогда нам ещё повезло, что у него какой-нибудь синдром Стивенсона-Джонсона не развился, — покачал головой я.
А из этого аллергического синдрома обычно выбирается всего пятнадцать процентов. Остальные умирают. И это — не преувеличение, а голая статистика. Иногда даже самый безобидный лекарственный препарат может вызвать такой иммунный взрыв, что пациента становится практически невозможно спасти. Но чаще такое происходит только у аллергиков. Поэтому очень важно собирать анамнез и уточнять, какие препараты, продукты и прочие вещества вызывали у больного аллергические реакции.
  
— Как ответственный за Азию из числа сотрудников проекта «Двенадцать», — отведя Окабэ Акиру от пациента, прошептал я, — даю распоряжение отменить всю противовирусную терапию. Дальше больного будут вести на иммуносупрессорах. Нужно снять аллергическую реакцию. А касаемо ротовой полости… Вызывайте нашего главного стоматолога — Мишиму-сан. Думаю, он назначит местные антибиотики для полости рта. Снимем это состояние и отпустим его домой. Договорились?
— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул Окабэ Акира. — Только я не уверен, что за это время он не подаст на нас в суд.
— А этот вопрос я решу сам. Оставьте нас с пациентом наедине. Так будет проще, — попросил я.
Окабэ Акира не стал спорить и сразу же покинул инфекционный бокс. Я подошёл к Дайсукэ Рётаро и аккуратно пролез в его голову с помощью «психоанализа».
Мне сразу стало ясно, почему он так распсиховался. Дело вовсе не в том, что он устал здесь находиться. Он переживает за свою ферму. Боится, что животные без него погибнут. Но, к сожалению, за свою жизнь он совсем не боится.
Ну прямо-таки кодекс Бусидо! Типичный японец. Для него важнее всего дело, а не его собственная жизнь. Хотя… Не мне это говорить. Я и сам живу примерно в таком же режиме. Так что неудивительно, что переродился я именно в Японии.
Но ради безопасности пациента и всех врачей, которые его лечат, я всё же немного изменил ему мышление. Поставил на первое место его жизнь. Животные подождут. Наверняка кто-нибудь из соседей о них позаботился. Обычно в сёлах люди друг друга не бросают. Может, с Дайсукэ и сдерут потом за эту помощь деньги, но по крайней мере он будет жив.
Пока пациент отходил от моего вмешательства в его подсознание, я быстро привёл в порядок его иммунную систему и ускорил отторжение некротизированных тканей.
Всё. Остальное за стоматологами и инфекционистами. Я своё дело сделал.
Я расписал свои собственные рекомендации в его истории болезни, затем переоделся и даже принял душ в одном из отделений, поскольку успел сильно вспотеть, находясь в защитном костюме.
Перед началом приёма у меня ещё осталось время выпить чашку кофе. Я решил насладиться моментом и заварил себе ароматный двойной эспрессо. Благо в терапевтическом отделении установили хорошую кофемашину и нам больше не приходилось давиться дешёвым низкокачественным варевом из автомата в фойе поликлиники.
Однако допить это чудо-зелье мне так и не дали.
На мой телефон позвонил сам главный врач. Акихибэ Шотаро.
— Доброе утро, Кацураги-сан, извиняюсь за ранний звонок. Вы уже на работе или ещё в пути? — вежливо поинтересовался Акихибэ.
Ох, знал бы он, через что мы с Окабэ Акирой успели пройти этим утром…
— Я уже на рабочем месте, Акихибэ-сан. Чем могу помочь? — спросил я.
— Дело в том, что сегодня утром была изменена рейтинговая система, — произнёс он. — И к нам заступили ещё пятеро терапевтов-новичков. В общем, теперь у вас девятнадцатый ранг.
У меня даже мыслительная активность на пару секунд остановилась. Мозг попросту перегрузился из-за обилия информации, которую я получил и вспомнил одновременно.
Если вернуться к старой системе рангов, то я теперь на девятой ступени. А по новой — на девятнадцатой. Другими словами, я только что обогнал Фукусиму Ренджи.
А наш заведующий терапевтами — Ватанабэ Кайто — недавно говорил мне, что передаст мне бразды правления на неделю сразу же после подсчёта очков рейтинга. Чтобы я принял решение — хочу я работать на должности заведующего или нет.
Поначалу я подумал, что главный врач звонит мне именно из-за этого, но вскоре оказалось, что я ошибся.
У него для меня появилась совсем другая задача.
— Теперь по новой системе вы отвечаете за этажи с девяносто первого по девяносто пятый, — сказал главный врач. — И так уж совпало, что к вам сегодня должен обратиться один из важнейших людей в «Ямамото-Фарм». Это очень скрытный человек. Между нами говоря, его в лицо даже не все члены совета директоров видели. Так… Я ведь могу доверять вам, Кацураги-сан? Вы никому не расскажете о том, что я…
— Никому, — позволив себе перебить главного врача, сказал я. — Можете на меня положиться.
— Хорошо, — выдохнул Акихибэ Шотаро. — Ранее он никогда не обращался к нам. Более того, никто, кроме семьи Ямамото, даже не знает, как его зовут. Поэтому вам придётся принять его в сто первом кабинете. Вдали от чужих глаз, потому что он никогда не показывается на людях.
Сто первый кабинет… Это на первом этаже в самом конце поликлиники. Стоп…
— Акихибэ-сан, а разве этот кабинет функционирует? Мне казалось, что его никто не использует, — подметил я.
— Его уже оборудовали, чтобы вы могли принять этого человека. Скажу прямо. Он — заведующий «айти» отделом. Сам отдел находится гораздо ниже девятого десятка этажей, но этот человек заправляет всеми системами в «Ямамото-Фарм»…
Акихибэ Шотаро сделал паузу. Судя по звуку, ему только что пришло сообщение от кого-то. И, судя по его реакции, это было оповещение от того самого пациента.
— Он уже ждёт вас там, Кацураги-сан. Пожалуйста, не подведите.
  
Глава 22
 
Я положил трубку, пообещав главному врачу, что всё пройдёт гладко, и направился в сто первый кабинет. Причём по пути обнаружилось, что попасть в него через поликлинику невозможно, поскольку это ответвление этажа уже закрыли на замок.
Вот даже как? Значит, этот человек, которого мне предстоит консультировать, не просто скрывается. Он буквально создаёт все условия, чтобы его никто не обнаружил и доводит это до абсурда.
В чём же проблема? Пока что вариантов у меня всего два. Либо он — беглец из недружественной страны и работает в корпорации «Ямамото-Фарм» тайно, скрываясь от властей других стран, либо же у него крайняя степень социофобии.
Хотя любая другая фобия или мания тоже могут подойти к этой ситуации. Есть много людей, которые одержимы манией преследования. И это касается не только известных личностей. Хотя у них эта патология развивается чаще из-за постоянного взаимодействия с журналистами и другими представителями СМИ.
Во время одного из ужинов в отеле Сиднея психиатр Макисима Сакуя рассказывал мне о том, как к нему обратился пациент с похожей проблемой. Самый обыкновенный мужчина с нормальной наследственностью, без склонностей к шизофрении. Он работал на одном из первых этажей «Ямамото-Фарм». Но ему пришлось уволиться.
Потому что все за ним следили. Коллеги, начальство, даже уборщики! Каждый провожал его взглядом. По крайней мере сам пациент так думал. И, разумеется, из-за этого качество жизни мужчины сильно упало. Он даже боялся лишний раз появиться на улице, поскольку видел среди прохожих своих коллег и знакомых, которые тайно продолжают следить за ним сутки напролёт.
И проблема даже не в том, что он искренне в это верит. Нет! Он понимает, что его мысли — это полный абсурд. Понимает умом, но не понимает подсознанием, и раз за разом он снова ловит за собой навязчивые мысли.
Я жалею, что он не попал ко мне на приём. «Психоанализом» я бы смог ему вправить мозги за пятнадцать минут. Но, к сожалению, Макисима Сакуя, несмотря на свой богатый опыт, помочь ему так и не смог. Мужчина уволился, начал работать дома как самозанятый. Но и там его настигали «преследователи». Смотрели в его окна, стучались в дверь.
Закончилась эта история тем, что его забрали в психиатрическую лечебницу, когда он заколотил дверь и принялся кричать, что навредит себе, если наблюдатели не уйдут.