Возвращение

Илья подавил тяжелый вздох, и Маша обеспокоенно взглянула на него.
– Что с тобой?
– Да так… Ностальгия. С тех пор, как вернулся, не отпускает, – признался он.
– Ты надолго? – спросила она, и Илью немного задело то, что в ее голосе не звучало при этом никакого интереса или надежды.
Ей что же, все равно? Их встреча, всколыхнувшая в Илье столько воспоминаний, для нее стала всего лишь небольшим событием в череде монотонных будней?
  
Ох, Илья, чурбан ты, чурбан… Как он не подумал об этом? Очевидно же, что Маша слишком устала, чтобы прыгать вокруг него, как та же Златка. Да и вообще… Жизнь у нее наверняка не сахар.
– Думаю, что надолго. Очень соскучился по дому.
– А там… – она чуть заметно качнула головой, – там не дом?
Он понял, что она имеет в виду его заграничное житье-бытье, и ответил:
– Был дом, была… семья. Больше нет.
Стало вдруг страшно, что она начнет расспрашивать, лезть в детали, но Маша только посмотрела на Илью своими темными глазами, напоминавшими ему дочерна созревшие ягоды вишни, и сказала:
– Мне жаль. Я всегда желала тебе счастья.
– Ну… Я был счастлив. Но жизнь такая штука… Любит подкинуть неожиданные сюрпризы. И часто неприятные.
– Это верно. Ты извини, Илюша, мне надо идти. Дел много сегодня.
Она сделала шаг к обшарпанной двери, обклеенной обрывками старых и новых рекламных листовок.
– Маша, подожди! – недоуменно воскликнул Илья.
Она вот так уйдет? Они ведь не поговорили толком. Обменялись парой ничего не значащих фраз и только. Да она даже на вопросы его не ответила!
Маша обернулась.
– Илья, прости, но мне действительно некогда… Приятно было повидаться. Надеюсь, у тебя наконец все сложится.
Она подняла руку, прощаясь с ним, и юркнула в подъезд. Обескураженный донельзя, Илья еще какое-то время постоял, тупо глядя себе под ноги, потом сунул руки в карманы, зябко повел плечами, вздрогнув в очередной раз от налетевшего ветра, и, круто развернувшись, пошел прочь.
***
В поселок Илья вернулся только после того, как съездил в городскую квартиру, поглядеть, как там дела. Все оказалось замечательно: видно было, что за жилищем ухаживают, регулярно чистят, моют и проветривают. Даже постельное белье в шкафу пахло теплом и цветами, словно его постирали и выгладили только вчера. Хоть сейчас оставайся и живи! Однако Илья торопился назад. Очень ему хотелось поговорить с Тамарой о Маше, раз сама бывшая возлюбленная отказалась о себе что-либо сообщать. Теперь уже не оставалось сомнений: Маша намеренно уходила от ответов на вопросы, не желая рассказывать, как живет. Почему? Что она скрывает?
***
Учинить допрос Тамаре Илье удалось отнюдь не сразу. Едва он вошел в дом, как на нем повисла сестра, требующая немедленно признаться, где он провел ночь и был ли покорен Ириной Савицкой на те же безоговорочные сто процентов, на которые сам покорил ее подругу.
– А еще говорил, что совсем не помнишь Иру, бессовестный! – упрекнула Златка старшего брата. – Сладилось, значит, у вас!
Илье стало неловко.
– Злат, ну ты уж в личное не углубляйся так… Что здесь такого?
Но Злата, пребывающая в эйфории от предстоящей свадьбы и влюбленная по уши, хотела весь мир заставить парить на тех же крыльях безграничного счастья, которые возносили на седьмое небо ее саму.
– Я бы так хотела, чтобы вы с Ириной стали парой! – воскликнула она. – Мне кажется, вы идеально друг другу подходите.
– Правда? – Илья смотрел на перспективу отношений с Савицкой куда скептичнее.
Нет, как женщина она была безупречна, и в постели восхитительна, но кое-какие мелочи вроде чудовищно холодного интерьера и странных привычек Иры заставляли усомниться в том, что вместе им будет комфортно. Впрочем, наверняка это говорили в Илье печальный опыт и возраст. Все-таки сорок лет – не двадцать: уже и на компромиссы идти не особенно готов, и требования выше… Но как же чертовски хорошо ему было ночью… Вспомнил – и испугался, что не сможет совладать с собой, продемонстрировав сестре, насколько заводит его одна только мысль об Ирине и ее мягких губах и ловких пальчиках… В эту секунду он уже был готов кинуться звонить ей и договариваться о новой встрече, но тут появилась Тамара, а вместе с ней в гостиную вплыл аромат выпечки, корицы и яблок.
– Как божественно пахнет! – простонала Злата. – Ты печешь пирог, Тамарочка?
– Он уже почти готов, – ласково пропела старушка.
Злата было потянулась обнять ее, но вдруг закашлялась. Тамара встревоженно наклонилась к ней.
– Это что такое? Простыла опять? Добегалась по холоду и сырости! Иди-ка, накинь что-нибудь теплое, а я тебе отвар согревающий приготовлю… – И видя, что Злата мотает головой, прикрикнула: – Кому сказано?! Спорить со мной не советую. Марш!
Илья усмехнулся. Тамара, бывшая старшая горничная в отеле, умела, когда надо, так скомандовать, что даже суровые охранники вытягивались по струнке. Вот и Златка опрометью бросилась наверх исполнять приказ. Хихикала при этом, конечно, считая слова Тамары шуткой, однако Илья заметил, с какой тревогой глядела на нее пожилая женщина.
– Что-то не так? – решил он спросить на всякий случай. – Отчего ты разволновалась? Кашель и кашель… Ерунда.
– Ерунда?! – воскликнула Тамара гневно, чем удивила Илью.
– Не понял тебя, – напряженно сказал он.
– Весной Златонька простыла, – пустилась Тамара в объяснения. – Махнула рукой, переносила на ногах – оно в бронхит и перешло. Потом пневмония открылась! Чуть до реанимации не дошло, а ей нельзя туда, у нее же сердце…
Не договорив, женщина махнула рукой, и Илья похолодел. Все правильно. Если бы Златку интубировали, то вряд ли сняли бы с аппарата живой – он много слышал от Андрея о летальных исходах такого рода именно среди сердечников.
– Почему я не знал?! – возмутился он.
– Так она запретила рассказывать! Зачем, мол, все ведь обошлось…
Оба замолчали. Илья вдруг ощутил, как холодком пронизало все его нутро. Недоброе предчувствие промелькнуло тенью – будто птица невзначай крылом задела. “Нет, хватит, судьба, хватит нас испытывать!” – взмолился он.
Вернулась Злата в теплом свитере и вязаных носках, накинув сверху еще и плед для надежности. Глядя на хитрое лицо сестры, Илья отлично понимал, что весь этот камуфляж предназначен исключительно для Тамары, чтобы она не кудахтала и не наводила панику, но ему тоже стало не по себе. “Что со мной? Мнительным становлюсь… Старею?”
– Послезавтра свадьба, – сказала вдруг Злата. – Ты ничего не сказал о Мише. Как он тебе?
Илья пожал плечами и перехватил быстрый внимательный взгляд Тамары.
– У меня было мало времени, чтобы узнать его как следует, Злата… С виду нормальный. Ты его любишь?
Глаза Златы засияли так, что она могла и не отвечать. Конечно, любила. Страстно. безоглядно, очертя сердце, как любят, наверное, в последний раз в жизни, забыв обо всем, что осталось в прошлом.
А потом они сидели на кухне, ели яблочный пирог, запивая его чаем с имбирем и розмарином, и болтали о том о сем. Незаметно пролетел день, и за окном заклубился сумеречный туман. Тамара задернула занавески и включила светильник, висевший прямо над кухонным столом, и сидя в атмосфере тепла и уюта, пропитавшей, казалось, весь дом, Илья нестерпимо жалел, что придется перебираться в город. Вместе с тем он понимал, что стеснять Злату с Михаилом не должен. Да и долго ли он проживет один? Может, все-таки сойдется с Ириной… Правда, жить в ее аскетичной квартире категорически не хотелось – придется что-то соображать.
  
От дум Илью отвлекла Злата, засобиравшаяся пораньше лечь, “потому что завтра с утра у нее всякие женские красоточные дела”. Расцеловав брата и Тамару и пожелав им спокойной ночи, она улетела наверх, а Илья налил себе еще чаю, отрезал очередной кусок пышного румяного пирога и, вперив взгляд в Тамару, потребовал:
– Расскажи мне о Маше.