Она (не) для меня (СИ)

Нет… Мне некуда идти. Возвращаться домой сродни безумию. Что сделает отец, стоит мне показаться в городе? Вызовет Агарова и выдаст меня за него в тот же день. Я ведь хотела убежать? Скрыться от чужих глаз и никого не видеть? Я никому не была нужна – матери, отцу, Резвану… Всегда была на втором месте…
Молчу, стыдливо опуская взгляд. Не хочу его жалости… И вопросов о моей семье не желаю… Эмиль не тот человек, с кем можно ее обсуждать.
  
– Послушай, Ками. Давай вы переоденетесь и поужинаете? Девочка устала и проголодалась. Куда ты пойдешь? Здесь никто тебя не обидит.
– Играешь в благородство, Эмиль? – чуть не плачу я. Не хочу выглядеть в его глазах слабой и беспомощной. Как я устала от всех… От своей запутанной жизни, тайн и недомолвок, чужих планов. Эмиль ведь меня похитил не просто так? Я снова лишь пешка в чужой игре… Он хочет досадить Резвану и Отару Месхи. Отомстить за злодеяния, в которых нет моей вины.
– Камила, малышка капризничает. Она устала и проголодалась, – настаивает Эмиль.
Что я за мать, если не думаю об этом? Перевожу взгляд на испуганную бледненькую Нику.
– Ты прав. Мы переночуем, а завтра я уйду.
– Как пожелаешь, – по-прежнему спокойно произносит он. – Жду вас в гостиной через полчаса. Тебе хватит времени отдохнуть и переодеться к ужину?
Ну надо же… Какие мы вежливые. Вскидываю ресницы и отвечаю чуть слышно:
– Да. И… спасибо.
Валентина Петровна встречает нас на втором этаже. В уютной большой комнате пахнет живыми цветами и кондиционером для белья.
– Входите, гости дорогие, – улыбается милая полная женщина, взбивая подушки. – Вот одежда, держите.
Валентина Петровна протягивает мне домашний костюм и трикотажное платьице для Моники. К слову, идеально подходящие по размеру. Похоже, Эмиль все про меня знает?
– Спасибо. У меня нет нижнего белья, расчески и… Ничего нет, – тереблю ткань платья, словно это поможет успокоиться.
– Все есть, не волнуйтесь. Вот здесь стопочка с нижним бельем, здесь косметика и шампуни. Эмиль Александрович все сам заказывал. Самое лучшее, – с придыханием произносит домработница. – Расчески, зубные щетки, одежда, носочки… Все есть. Для малышки одежды немного, но…
– Много и не надо, мы завтра уезжаем, – опуская взгляд, бормочу я.
– Как пожелаете. Мое дело маленькое – помочь вам переодеться. Душ во-от за той дверью. – Валентина Петровна взмахивает ладонью, указывая на дверь.
Когда женщина покидает комнату, я остервенело сдираю с себя грязное ненавистное платье и раздеваю Монику. Сую платье в мусорное ведро.Набираю в огромную ванну горячую воду, добавляю соль, чудесным образом оказавшуюся на полочке, и смываю с себя этот день… Мою голову себе и малышке, замечая на тумбе фен, щетку и расческу для волос, средства для ухода за кожей и волосами. Эмиль готовился к нашему приезду. Он все планировал и следил за мной…
Моника смеется и брызгается пеной, пока я тщательно умываюсь, используя дорогущий гель для умывания. Надо же, какой ценитель и знаток этот Эмиль… Признаться честно, ему удалось меня удивить.
Одежда оказывается новой, красивой и подходящей по размеру. Одеваю Нику и сама облачаюсь в трикотажный домашний костюм. Носки и домашние тапочки покоятся возле кровати. Он предусмотрел все… Каждую, на первый взгляд, незначительную мелочь, которую обычно мужчины не замечают. Не забыл и про резинки для волос. Заплетаю Монике два хвостика и спускаюсь в гостиную. Эмиль одаривает нас довольной улыбкой и произносит:
– Прошу к столу. Повар приготовил много еды. Не знаю, что ты любишь? Может, расскажешь о своих вкусах, чтобы я предусмотрел и…
– Зачем тебе это? – не выдерживаю я. – Ты обхаживаешь меня, как…
– Ты мама моей племянницы, разве нет? Давай ужинать, Ками? А потом поговорим у меня в кабинете.
  
Глава 29.
 
Камила.
– Ешь, Ками. Что предпочитаешь? – томно протягивает Эмиль, взмахивая ладонью. 
Складывается впечатление, что в гости ожидали как минимум королеву, а не простую девушку с ребенком. 
– Салат, если можно, – пищу как мышка. Прокашливаюсь, боясь поднять на Эмиля взгляд. Уж очень он устрашающий: высокий, темноволосый, большеглазый. Если бы он был блондином, сошел за ангела. 
– Нет, так не годится. Вы долго ко мне ехали. Тебе надо хорошо поужинать. Посмотри лучше на Монику – как она хорошо кушает. Да, малышка? Я твой дядя, можешь звать меня Эмиль.
О боже… Меня сейчас стошнит от приторности момента. 
И как ему удалось незаметно положить Ничке вареную картошку и паровую котлету? А дочурка уплетает ужин за обе щечки, не обращая ни на кого внимания! 
– Ты прав, Эмиль. Дорога нас утомила, а вода со снотворным добавила страданий. 
– Прости, Камила. Никакого снотворного в воде не было, немного успокоительных капель растительного происхождения, не более… Ты уснула от волнения, страха и хронической усталости. Вот и весь секрет. 
Стараюсь удержать подбородок на месте, чувствуя себя дурой. Ковыряюсь в тарелке, а потом заставляю себя съесть кусочек рыбы и порцию тушеных овощей. 
– Ками, ты любишь сладкое? Я заказал профитроли, бисквиты с кремом, заварные пирожные, – продолжает удивлять меня Эмиль. Господи, откуда взялся этот мужчина? 
Бубню в ответ что-то невразумительное, нетерпеливо ожидая завершения ужина. Мне хочется поговорить с ним. Что Эмиль хочет? Может он маньяк, откармливающий нас, как жертв перед закланием? 
– Давай, Ника, пей компот, чтобы мама не переживала о тебе, – ласково воркует Эмиль с моей девочкой. 
Вежливый тут выискался! Меня бесит его показная любезность… Лучше бы он вел себя с нами, как с пленницами. 
Я торопливо съедаю пирожное и запиваю горячим чаем. Жду, пока Эмиль разделается с куском мяса на кости. 
– Ты закончил? Мы можем поговорить? 
– Дай мне минутку, – отвечает он. – Мне надо наведаться к раковине.
Понимаю – хочет до последнего казаться джентльменом. Не удивлюсь, если Эмиль тщательно почистит зубы после еды, чтобы не оскорблять моего обоняния. 
Моника остается с Валентиной Петровной, а мы с Эмилем поднимаемся в его кабинет. Он находится недалеко от нашей с Никой спальни. 
– Садись, Ками. Или предпочитаешь постоять? – улыбается он, а я чувствую едва уловимый аромат мятной пасты. Все-таки почистил зубы, пижон!
– Пожалуй, присяду. Разговор же будет долгим? – осторожно опускаюсь на край бархатного дивана. 
– Я следил за тобой. Ты это хотела спросить? Мои люди ездили за вами и фотографировали. А потом сдавали мне отчётность, – с ноткой брезгливости в голосе отвечает Эмиль.
Я краснею как рак… Значит, нас видели тогда с Резваном? В его машине? В подворотне, гостинице и... Эмилю все докладывали? Как мы тайно встречались, прикрываясь занятиями Ники? 
– Да, Ками, я все знал. Послушай, – он запускает ладони в карманы брюк и подходит ближе. Садится рядом, разворачиваясь ко мне… Боже, какой он… Интересный, странный, загадочный… Устрашающий и обаятельный. 
– Мне плевать на твое мнение, Эмиль. Резван отец моей дочери, он…
– От трус! – не выдерживает Эмиль и встает. Отходит к окну и смотрит в синеву летнего неба. – Ты прекрасный цветок, Ками… Такую, как ты нужно держать в теплице. Кормить, поить, беречь и гордиться. Показывать всем, как трофей, а не скрывать, как грязный постыдный секрет. Твой Рези… Мерзавец и трус. 
– Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? – слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.
– Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел – причинить ему боль. И Отару… 
  
В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет. 
– И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?